Стертые воспоминания

Солнце искрами плескалось в воде, попутно посылая лучи тепла всему живому. Ядерно-зеленая трава казалась излишне приторной и яркой, она была повсюду, вызывая единственное желание: отвернуться и увидеть что-то потусклее и поспокойнее. Лето только начиналось, но невероятная духота уже пробивалась каплями пота на лицах игроков, у которых невыполненные проекты взывали к совести и молили о завершение. Сезон заканчивался, многое нужно было успеть. Еще месяц — и все, это место останется лишь в воспоминаниях. Ники имела немало дел, однако сейчас, стоя посреди поляны, залитой солнышком, с все той же вызывающий жжение в глазах травой, растерянно оглядывалась, не смея сдвинуться с места. Опять. Опять она пришла туда, куда ей приходить не следовало. Самая обычная поляна на окраине самого обычного леса. И все же девушка чувствовала тревогу, но только понять ее составляющую была не в силах. Почему именно здесь? И почему это вообще происходит, не только с ней, со всеми? Месяца два назад игроки по очереди жаловались на неприятные, дискомфортные ощущения в некоторых местах их мира, сравнивали чувства с выжженным мозгом. Они говорили одними и теми же фразами: «да у меня будто в башке кто-то покопался!». Ники тоже жаловалась, и тоже не могла понять — что это за болезнь такая странная. К счастью, эпидемия длилась всего пару дней, а после все забыли о том, что чувствовали вообще хоть что-то. Демонесса тоже забыла. Однако сейчас нечто смутно знакомое так и било по нервам, заставляя сглатывать и нервно озираться по сторонам, стараясь зацепить взглядом хотя бы малюсенькую деталь, подсказку — любую! На эту поляну Ники приходит второй раз. Это получается неожиданно. Девушка, в какой-то момент погружаясь в собственные мысли на оздоровительной прогулке, которую совершает два раза в день чтобы отдохнуть от трудной работы, идет, куда глаза глядят. И второй раз за все время приходит сюда, останавливаясь перед небольшим холмом, неровной поверхностью земли и просто замирает в одинаковой позе на том же самом месте. Когда это произошло впервые, Ники хватило секунды дабы удивиться, куда ее принесло, пожать плечами, развернуться, и припеваючи уйти в другую сторону, не найдя на полянке ничего интересного. Однако произошедшее тоже самое действие во второй раз не могло не настораживать. — Ау? — на всякий случай позвала девушка, еще раз обернувшись. Неуют усилился, сдавливая грудь и осложняя дыхание. — Есть тут кто? Или я сумасшедшая, которая сама с собой общается? Шутка вышла не такой забавной, будучи произнесенной вслух. В голове определённо звучало лучше. Тревога разрослась в разы, так резко и стремительно, что Ники даже стало не по себе. Все инстинкты вдруг обострились, призывая броситься в сторону, уйти, убежать как можно дальше. Усилием воли заставив себя стоять до последнего, демонесса зажмурилась. Казалось бы — куда уж больше, но страх рос и рос, не забывая выдавать себя дрожью по всему телу. А потом он вдруг лопнул. Ники сделала шаг вперед, с головой окунувшись в сильнейшее дежавю, которое когда-либо испытывала. Она в мельчайших подробностях воспроизводила только что сделанный шаг, отчетливо, до пугающего ясно зная, что делала его раньше. Девушка подняла голову, продолжая понимать на каком-то даже выше, чем ментальном уровне — она пошла вперед, а потом вдруг пропала из виду, будто под землю в какую-то секретную лабораторию провалилась. Это было не воспоминание, не картинкой, сложившейся паззлом в голове. Произошедшее будто зеркало мысленного уровня, показывающее параллельную вселенную, где Ники пошла дальше, чем на шаг. Даже объяснить такое было сложно. Дежавю оборвалось столь же резко, как и нахлынуло, а на его место пришла дикая головная боль. Поморщившись, Ники с негодованием пошла вперед, но прежние образы покинули разум, не желая складываться в одно целое. Намотав около десятка кругов по всей поляне и не получив от организма ровно ничего, девушка достала из инвентаря лопату, явно не собираясь сдаваться так просто. — Я ненавижу странности. — произнесла Ники, подняв голову к небу. Она повторила с нажимом. — Ненавижу. Не понимаю почему, но все равно терпеть не могу. В период «эпидемии» некоторые люди страдали от головной боли и дискомфорта больше других. Ники входила в их число. С того самого дня, как случилось нечто (о чем все естественное больше не помнят), девушка натыкалась чаще остальных на постройки, на животных с именами, которых не видела раньше. На вещи в сундуках, что ей не принадлежали. Через время исчезло и это, также, как и память пострадавших ребят. Но видимо отголоски чувств выкинуть из людей оказалось непосильной задачей даже для Степы. Впрочем, о каких таких чувствах мы говорим? Постройки, животные, вещи — как будто память о жившем когда-то человеке — все это лишь сущий бред, теперь никому неизвестный. Да и Степа тут не при чем. На сервере всегда царил мир и покой, и никто его не нарушал. Правда же? Ники остановилась только тогда, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, погружая мир в темноту. Звезды яркими искорками вспыхивали на ночном небе, призывая любоваться собой, но девушка была занята лишь раскопками, которые устроила на бедной полянке. Она разнервничалась и устала — никакой лаборатории или секретной комнаты здесь не было. Дежавю обмануло ее. — Меньше доверять всяким чувствам надо… — с досадой проговорила демонесса, пнув ближайший камень и лениво проследив за траекторией его полета. Булыжник врезался в землю рядом с какой-то бумажкой. Качнувшись взад-вперед, девушка оторвалась с места, медленно идя в сторону дома. Она сожалела о впустую потраченном дне, и злилась на себя за обманутые ощущения. Подумаешь — дежавю! Да у каждого они бывают, а то, что сильное такое, ну… Тоже, подумаешь! Проект теперь даже с трудом впихнутые сроки не помещается, а все могло быть иначе, развернись она сразу, как пришла сюда, и пойди обратно — копать материалы. Нога запнулась о предательский камень, пнутый минутой ранее. Споткнувшись, но удержав равновесие, Ники вспыхнула окончательно, замахнувшись ногой снова, чтобы отшвырнуть булыжник так далеко, как только позволит изнеможённое долгой работой тело. Бирка, по ошибке принятая за бумажку, остановила поток агрессии, заставив опуститься на корточки. Помятая бирка легла в руки. Она была грязной и промокшей от влажной земли, текст размылся, однако прочитать было можно. Это Ники и сделала, чтобы после прочтения выронить бумажку, чувствуя ужас, расползающийся по всему ее существу. «Свободу невиновным!» Дежавю нахлынуло снова. *** — Оставишь меня одного? — Не уверен, что вообще хочу позволять тебе делать это. Диамкей с сомнением покачал головой. Они находились в местной библиотеке, которую недавно окончил строить Клюкворианец. Загадочные синие огоньки под потолком, бесконечно тянувшиеся ряды книжных полок, пробивающий сквозь витражи окон свет и летающая в этом свете пыль — титул загадочного места сервера точно получит это помещение. Президент от загадочности стал уставать. Он на днях сделал небольшое открытие, которое не понравилось ему настолько, что захотеть связаться с Богом их мира и выспросить подробности было единственным выходом. Диамкею всю правду он не сказал, ограничившись краткой, ничего не выдающей версией. — Максимально плохая идея, приятель. Максимально. Неадаптер, знаешь… Может быть не в настроение. — А ты прям каждый день с ним общаешься, чтобы советы раздавать. — огрызнулся Альцест, запоздало понимая, что парень просто волнуется о нем, желая помочь. — Извини. Я… В последнее время сам не свой. — Где-то эту фразу я уже слышал. Не волнуйся, все понимаю. Проекты, конец сезона, у всех стресс, нервы… Если тебя так надо поговорить в непринужденной обстановке за чашечкой чая с Богом — говори, мешать не буду. Просто счел долгом предупредить об опасных последствиях. Учитывая твой острый язык… — Не волнуйся, нормально поговорим. Без чая даже обойдемся. Тебе правда лучше уйти. Диамкей видя, что смысла спорить дальше нет, развернулся, направляясь к выходу. Уже на пороге он посмотрел в сторону Альцеста с заметным сожалением и печалью. Конечно, Клюкворианец даже догадываться не мог, что «эпидемия» на Альцесте сказалась едва ли не хуже всех, но чувствовать прилив потребности заботиться никто не мешал. — Будь осторожен. Не груби. Говори кратко и по делу. Не знаю, что такого тебе нужно сказать Ему, но… Если это настолько серьезно, я всегда рядом для разговора или понимающего молчания. Дверь закрылась, оставив Альцеста наедине с тяжелыми мыслями. В верности и дружбе Диамкея тот не сомневался, однако понимал, что предложение вряд ли сможет принять. Выливать на кого-то необоснованные переживания и случайно найденную находку было бы как минимум странно. И до жути неэтично. Сосредоточившись на собственных мыслях, президент закрыл глаза, сделав пару глубоких вдохов и выдохов. Он стоял посреди читального зала, места тут было предостаточно, как и чтобы сесть за стол для удобства, так и для побега, если что-то пойдет не так. Темнота разливалась перед глазами, обретая причудливые фигуры. Успокоиться окончательно не вышло, но сочтя проделанный мини-релакс за максимально возможные старания, Альцест вздохнул снова, оборвав самого себя на выдохе. — Пожалуйста, приди ко мне. Слова огласили тишину. Голос вышел хриплым. Альцест приоткрыл глаз, никого не обнаружив. Он не расстроился, повторив снова — с просьбой, даже почти мольбой. — Ты мне нужен. Только ты можешь помочь. Я в растерянности и запутался. Все, что происходит… И все, что происходило — странно. Воздух завибрировал, раскаляясь, а потом треснул. Неадаптер собственной персоны возник прямо перед лицом Альцеста. Все такой же, как и в ту встречу с другим человеком — в клетчатой красной рубашке, с рожками и хвостом, в очках, то ли солнцезащитных, то ли понтовских. И диким, проступающим сквозь темные стекла любопытством в глазах. Где-то за ним была скрыта и боль. Быть носителем правды страшное бремя, и нести его Степе в одиночку до конца дней. — Что ты хочешь знать? Альцест сглотнул, унимая дрожь в руках. Он медленно, будто опасаясь резкими движениями спугнуть Бога, полез в инвентарь, поочередно выкладывая предметы на читальный стол. После поднял голову, уставившись на Неадаптера с мольбой в глазах. — Где ты это нашел? — Степа спросил спокойно, однако сталь в голосе, едва проскользнувшая, не укрылась от президента. — В сундуках. Я… Не знаю, как объяснить. — Ну, постарайся. Мое терпение не вечно, а эти вещицы уж и подавно. — Нет, не надо! — порывисто сгребая в кучу ближе к себе произнес Альцест. Он уставился на Неадаптера почти враждебно, но настрой быстро погас. — Я нашел все это у себя, в разные дни. Например, месяц назад мне потребовалась табличка — он указал рукой на деревяшку. — Решил поискать по складу, обнаружил ее нетронутую, но… Как только взял в руки, меня будто током ударило. Не буквально. Что-то такое… Эфемерное и странное. — Внеси конкретику. — А ты сам посмотри! — Альцест поднес табличку ближе к Степе, проводя пальцем по гладкой, ничем не исписанной поверхности. На первый взгляд. — Она выглядит новой, но эти стружки по краям и примятая, утемненная поверхность где крючок должен быть говорят об обратном. Она уже была использована, только текст будто снесли дочиста. — Все таблички так работают, в этом нет ничего необычного. — Я бы с тобой согласился, но… Немного поэкспериментировав, мне удалось выявить слово, которое здесь было написано раньше. Вода проявила первые три буквы, а дощупать остальные не составило труда. — И что же тут было написано? — спросил Степа, прекрасно зная ответ. Страшный день. Неадаптер ждал его, но все равно не был готов. Он не смог уберечь ребят ото всех воспоминаний, бреши остались, любопытные детишки тоже остались, а их до безобразия простые методы поиска информации вводили в отчаяние. Как бы Бог не старался стереть любую деталь, что-то всегда оставалось, проявляясь резко и неожиданно. — Femida. — Что не так с остальными предметами? — Степа не стал слушать вопрос, который хотел задать Альцест. — Часы. Разбитые, неработающие, остановившиеся на трех ночи. Тоже самое ощущение. Задняя часть отбита и потемнела. Наковальня, использованная много раз. Удочка… — президент запнулся. — Не могу понять, как связаны между собой все эти вещи, но одно знаю точно — это не просто так. Одна и та же реакция разума. Неадаптер, что происходит? Я чувствуя себя как будто… — Тебе стерли память? — Что?! Поняв собственный прокол, Степа шумно вздохнул. Он поднялся на метр выше перед Альцестом, понимая — сколько бы не старайся, сколько не стирай любые проявления того человека в памяти ребятах, они все равно будут. Неизвестно каким образом, но всплывет и будет всплывать. — Хочешь узнать правду — будь готов заплатить цену. И не жалуйся, как поймешь. И не проси ничего. Ты сам этого захотел, помни. Собери остальных. Таких же как ты. Откройте дверь и найдите то, что искали, и что не дает вам покоя вот уже три месяца. Я не могу сказать большего. Неадаптер исчез прежде, чем Альцест успел открыть рот, предчувствуя поток вопросов. В библиотеке снова воцарилась тишина, она была страшной и неестественной. Разжав побледневшую от волнения ладонь, президент молча рассматривал вложенный в нее металлический ключ. На изголовье ключа был изображен ангел. *** — … Ну а остальное вы знаете. — Альцест замолчал, глядя на ребят. Заквиель и Ники синхронно кивнули, не издав ни звука. Идея встретиться с Ники президенту пришла в голову неожиданно, просто она была одним из нескольких человек, которой можно было довериться легко и открыто. Диамкей ничем не хуже, и терзаясь сложным выбором, парень остановился на демонессе, потому что увидел, как она ходит по базам, прося дать ей все именные бирки, которые только имелись. Заквиель пришел сам — не знал, кому можно сказать, и открылся первому встречному, которым по счастливым стечениям обстоятельств оказался Альцест. — Что говоришь, для тебя странного происходило? Заквиель мрачно уставился на ребят, и когда пауза затянулась достаточно, чтобы думать — Зак не ответит, тот все же произнес. — У меня как-то глупо все выходит. По дороге к порталам я случайно еду обронил, а когда нагнулся, чтобы поднять, почему-то пошутил, что так неплохо было бы передавать вещи тем, с кем взаимодействовать нельзя. И меня парализовало будто, чуть не задохнулся. А вчера наткнулся на абсолютно голую стену в аду, и подумал, что вообще-то тут должен быть портал. Какой портал, почему он там должен быть, и куда ведет — понятия не имею… — Мы с Ники нашли вещи, ты ситуации… — задумчиво подытожил Альцест. Ники положила на стол с предметами, где хранились все потеряшки, бирку. Она сделала это так аккуратно и бережно, что невольно парни решили обходиться с бумажкой с той же аккуратностью. — Я тоже ситуации «находила». Меня к полянке одной тащит, и чувство, что под землей комната какая-то. Все перекопала там — бирку нашла, комнаты нет. — А что мы вообще ищем? — раздался голос с порога. Компашка обернулась. У входа стоял Жираф, пришедший только что, и уже выглядящий недовольно. — Давно ты там ошиваешься? — Ну минут пять. Вы пипец внимательные, ребят. Прям в разведчики отправляй. — ухмыльнувшись, Синьор прошел вглубь дома Ники, плюхнувшись на пуфик рядом с ребятами и закинув ногу на ногу, осмотрел друзей снова. — Так это, чего ищем? Я, конечно, понимаю, странные ситуации, вещи, чувства, эмоции, бла-бла-бла, но…? — Понятия не имею. — честно ответил президент. — Класс. Командная работа и понимание ситуации на высшем уровне. — Прекрати. — одернула парня Ники. — Что бы или кого бы мы не искали, это точно важно. Нам, нам всем, стерли память о каком-то событие или каком-то человеке… А может, даже о веренице событий. Давайте, знаете… Считать, что мы лишились воспоминаний, связанных с некоторым периодом жизни в прошлом. И сейчас, по обрывкам того, что не кануло в небытие, пытаемся понять, чего вообще происходит. — Ясно. А ключ от чего? — Пока неизвестно… — Альцест заранее отвернулся, понимая, какую реакцию вызовет неоднозначный ответ у Жирафа. Он оказался прав — пятнистый лишь махнул рукой, присвистнув. — Ну вы, конечно, да… — А ты чего приперся, критик блин? — Зак в упор посмотрел на парня, и тот, желая дерзко улыбнуться, вдруг почувствовал, как давит что-то внутри живота, поднимаясь выше и застревая в горле неприятным комом. Он не смог улыбнуться в принципе, буркнув, отвернувшись. — Знаете, у вас хоть какое-то прояснение ситуаций, даже места какие-то вспыхивают в памяти искалеченной… А я… — Жираф не договорил. — Рожай быстрее. Нам еще с ключом разбираться. — поторопил Зак. — Да че ты блин гонишь… — ощетинился Синьор, но все-таки договорил. — Я просто периодически… Ну, типа, часто даже, чувствую желание кому-то насолить. А когда динамит в руки беру так вообще прям распирает от желания. В другой ситуации ребята бы вместе посмеялись, но улыбнулась лишь Ники, и то сдержанно. Новость вызвала еще больше понятия — они ищут Кого-то. От осознания сего факта стало страшно. Ключ в руке Альцеста тем временем засветился, проходясь вибрацией по коже. Президент вскинул руку, удивлено разжав ладонь и пялясь на врученный Богом подарок. Продолжая светиться и вибрировать, ключ привлек внимание всей команды без исключений. — Че происходит? Ты что с ним сделал? — Ничего я не делал, он сам! — попытался оправдаться парень, перехватывая ключ в другую руку. — Что мне делать то? Вдруг он сейчас исчезнет, если мы срочно дверь не найдем?! — А как мы ее найдем ничего не зная, не из воздуха же она возьмется! — возразила Ники, поднимаясь с колен. Зак оказался быстрее и проворнее — он выхватил подарок из рук Альцеста, задержав на нем внимание лишь на секунду, а затем будто воткнул в воздух. Замочная скважина нарисовалась сама собой посреди комнаты, висящая в воздухе и отливающая нежно-голубым. Провернув ключ, Заквиель отскочил назад — подарок рассыпался тут же, стоило невидимой двери щелкнуть. А еще через мгновенье дверь стала очень даже видной. Большая, белая и сияющая, с все той же голубой обводкой по краям и символом ангела посередине. Малюсенькая табличка под рисунком содержала в себе единственное слово, которое повергло в оцепенение всех ребят. «Нео».