Певчая птичка

      Уже привычное утро, которое было вовсе никаким не утром, а уже практически вечером, плавно перетекающим в ночь, для одного из отпрысков семейства Сакамаки началось вполне обыденно и стандартно… Ага, насколько это вообще было возможно для Канато Сакамаки на деле являвшегося ни кем иным, как душой из другого мира.       Впрочем, со своей реинкарнацией, сменой пола и всей дебильностью вырисовывавшейся ситуации, когда их — чуть более чем четырехсотлетних вампиров запихнули в школу для подростков, она уже успела смириться.       Учитывая то, что в ментальном плане взрослели вампиры явно медленнее чем обычные люди и способны были застрять в стадии ребенка или бунтующего подростка на очень и очень приличный, по примерным подсчетам, срок получалось весело. В том самом плане, когда хочется стать тем самым зеленым человечком и крушить, крушить и ещё раз крушить.        Ему казалось что за последние несколько сотен лет он только и делал что прогибался под сложившуюся ситуацию. При этом чувствуя себя этакой рыбкой, которая плывет по течению. Выбранная с самого начала тактика полного похуизма к происходящему была практически идеальна. По крайней мере она казалась таковой до выяснения одно единственного момента, запихнувшего всё её чаяния биджу под хвост.       Если исключить из уравнения то где ей, а точнее уже ему, не посчастливилось переродится, то она до сих пор предпочитала думать что эта тактика практически идеальна. Гребанная семейка Сакамаки, в коей ей не иначе как по шутке судьбы довелось реинкарнировать, представляла из себя мечту для практикующего психолога.       До перерождения он считал себя вполне адекватным человеком. Эмоционально уравновешенным для того, чтобы не истерить по каждому мало мальскому поводу или без, но появления двух братьев с которыми у него было этакое подобие ментальной связи, чуть ли не на постоянной основе, внесло свои корективы.       Эмоциональные посылы, от не видящих надобности в том, чтобы отгораживаться от него родственничков, прилетали ему с завидной регулярностью. Потому что, в отличии от маман, чью любовь они так страстно желали, он был этаким заправским психологом. С той самой заветной корочки, в которой это всё было бы указано, делов не имевший и соответственно, по ранее указанным причинам в руках ту ни разу не державшей. В общем, из-за того что ментально ребенком он не был из него как-то сам собой вышел тот с кем можно поговорить по душам, попросить совета и при этом не получить отторжения, а только безграничное понимание и возможно ещё совет. С попыткой помочь в меру его собственных, ещё маленьких в силу возраста и некоторых других обстоятельств, сил.       Росли они все, не исключая и трех других братьев, в этаком подобии той среды в которой родителям вечно было не до ребенка. По крайней мере отцу этой тушки так точно. Что же касалось именно их троих и Корделии, то она напоминала мать Пушкина, о которой им как-то рассказывали на уроках литературы в его прошлой жизни.       Та тоже все время уделяла светским мероприятиям в ущерб собственному ребенку, которого буквально воспитывала нянечка. Так же она не стеснялась и водила к ним домой любовников даже не стесняясь демонстрировать подобное поведение своим детям. Вряд ли эта женщина вообще задумывалась над тем какой пример подает подрастающему поколению. Поэтому да, нынешний Канато теперь мог понять причину по которой его канонный теска вырос таким как он есть.       Впрочем, можно было понять из высказывания про психолога о том как он относился к своей новой семейке до долбанного перерождения. По крайней мере ни с кем из них знакомится ему не хотелось. Но посмотрите он живет с ними под одной крышей уже не первое столетия и кое-как уживаются.       За все время проживания в этом мире он даже немного зауважал канонного отпрыска семейства Сакамаки. Если ему на регулярной основе прилетала менталка от братьев, то было удивительно как тот ещё не повесился до канонных событий, а только слегка поехал кукушкой. Так, что даже на фоне остальных братьев он несильно выделялся. Хотя некоторые намеки на суицидальные наклонности у паренька были. Те прослеживались ещё в аниме.       Как с тем что свалилось на неё справлялся ещё мелкий шкет для неё было этакой загадкой века. Из-за сложившейся ситуации у него наблюдался вечный недосып и переодически болела голова, а настроение падало ниже плинтуса. Что естественно негативные эмоции он от братьев уже по привычке купировал практически на постоянной основе. Не все, но большинство точно. Не было у него привычки делиться собственными переживаниями или самым сокровенным за долгие годы так до конца и не привыкнув к тому, что оказывается может быть и так.       Вот когда он почувствовал себя на месте этаких телепатов или псиоников. Конечно, он не улавливал эмоции всех окружающих его разумных, а только двух, изредка довольствуясь эмоциями и других трех братьев, что настроения в подобные моменты ему явно не добавляло, но и это было что-то с чем-то. Тем более тогда когда ваша связь эта штука действующая практически на любых расстояниях, как было у него с Аято и Лайто.       Он лично проверял. Хотя вопросом на то насколько эти расстояния могут быть "любыми" не задавался. Точнее старался не заваться. И нет, что вы? Он совсем не мечтал ради проверки одной из своих множества теорий пролезть в абсолютно любой, рандомный, инномирный портал. Ему пока ещё мирно и спокойно жилось в поместье и приключения на свою пятую точку он не искал.       Учится закрываться от братьев пришлось буквально на ходу. Ещё в колыбели, когда хоть какой-то осознанности у его братьев фонящих как чернобыльская станция в эмоциональном спектре, не было. Познавать прелесть подобных связей, чуть-чуть о которых он уже кажется рассказал не более чем какие-то мгновения назад, пришлось на собственным опыте.       Никто даже представить себе не мог что ещё мелкие говнюки даже в более или менее сознательном возрасте, если и знали о том что такое личное пространство, то вряд ли относили их связь к тому типу вещей, которые создать этакое подобие этого пространства или хотя бы иллюзии его наличия априори не позволяли. Вот прям вообще и совсем. А объяснять что-то мелким спиногрызам, которые за такой демарш могли на него обидеться желания не было никакого. Поэтому успехами в собственных начинаниях на этом поприще он никому не хвастался.       На то что от него поступают куда более приглушенные эмоции, чем у них сами самих братья списывали то что он куда менее эмоционален чем эти двое ураганчиков. Привыкли так сказать, а ещё не помнили детство в котором его не такая яркая, как у настоящего ребенка палитра эмоций смешивалась с их. Сколько же он нервов потратил на то, чтобы научится отделять свои эмоции от чужих и частично купировать эмоции. Тем не менее полноценно, вот так чтобы его вообще было не слышно в эмоциональном плане от братьев он ни разу ещё не закрывался.       Приглушал транслируемые эмоции до минимума, что у уже выяснивших, за столько-то лет, некую закономерность братьев вызывало нешуточное беспокойство. Поняли таки паршивци что чем меньше эмоций они от него чувствуют тем больше он недоволен сложившейся ситуацией.       Вероятнее всего для них это выглядело как то что его эмоции постепенно угасали, делая из него по ощущениям этакую куклу, которой плевать на всех и вся, а реагирует он так, и никак иначе, исключительно по привычке. На деле его эмоции никуда не девались и оставались на своем месте. Трюку с выключением эмоций она прибегать не любила, потому что после их возвращения и осознания того что в подобном состоянии он может натворить всякое, о чем потом будет жалеть, становилось страшно.       Иногда у самого Канато складывалось мнение что Корделия и другие жены Карл-Хайнца воспитывали их в стиле тех самых родителей, которые расписали жизнь ещё не родившегося чада на годы вперед. Впрочем, почему? Они и делали это, ведь такие тогда царили порядки. Верно, прекрасные времена, когда балом правила аристократия, а знаменитая комедия Данте ещё была не написана, но эпоха возрождения медленно и неотвратимо подбиралась к порогу, вместе с ветром перемен, готовая вот-вот постучать в двери.       Хм... Или всё таки на момент их рождения та была уже написана, а новые веяния уже постучались в дверь? Однако, интересный вопрос.        Помятуя школьный курс истории, факты вычетанные в интернете и тот отрезок исторического периода до наших дней, который он уже успел прожить... Наверное, тогда он действительно был благодарен проведению тем что родился в этой жизни парнем, а не девчонкой, как это было в его прошлой жизни.       Вспоминая те тряпки, которые тут занимали женщинам нижнеё белье, в нормальном виде появившееся только пол века как, все те корсеты и неизвестное количество слоев одежды, которой было необходимо напяливать каждой уважающей себя леди, становилось жутко. Вот прям, настолько, что создавалось впечатление того, что он попал в какой-то кошмар. Поэтому, из-за того что он родился парнем в этой инкарнации, а не девчонкой, сожалений у него не было. И в случае чего он готов был повторить это ещё не один раз.       Этакое подобие утра не задалось у него с самого начала. Начиная странными ощущениями, которые вот прям никак не могло появиться у парня грудь которого была плоская, как стиральная доска. Но о подвохе ещё сонный мозг не сообразил, отмахиваясь от творящейся прямо под носом у него хрени и явно списывая всё это на сон, а может и на долбанный глюк.       Что что-то не так он сообразил только тогда, когда пошел умываться, а в собственном отражении ему предстала уже не его привычная, за столько-то веков, внешность. Длинные фиолетовые локоны, которые он уже который год обещал самому себе состричь, спадавшие вниз по спине и заплетенные в растрепанную после сна косу; зеленые глаза на бледном миловидном женском личике… Вот только какие, нахуй зеленые глаза, если уже как несколько сотен лет они были у него фиолетовыми? Какое, нахуй, женское личико, если он парень? И явно большая грудь, под натиском которой грозилась оторвать некоторые из пуговиц ещё вчера висевшей на нем, как на вешалке, ночной рубашки.       В зеркале явно отражалась Корделия. С тем самым задолбавшимся взглядом, который она у неё не видела ни разу. Зато достаточно часто виденным в своем собственном отражении по утрам, чтобы его было невозможно не узнать так сходу. После некоторых экспериментов, доказавших что... Нет, это не сон и… Нет, это не иллюзия глючного мозга, сопровождавшихся не только ощупыванием своей тушки на предмет разных казусов или ещё больших неожиданностей, которые могли только появится, и чем то было сейчас. Вспомнив как дышать уже снова она сделала вдох, а затем выдох. Повторив эту процедуру несколько раз для собственного успокоения более по привычки, чем из действительной надобности. А потом игнорируя всё свои труды по самоуспокоению, будучи готовой вот так вот просто спустить все в унитаз одним махом она набрала в грудь побольше воздуха, накрутила себя в менталке так, чтоб её состоянием прониклись на том конце провода никуда не исчезнувшей связи и как заорала: «Какого хрена!»       Что ж... Раз он неспособен разобраться в том какая дичь тут творится то это значит что самое время подключать братьев. На ту самую волну ужаса, паники и непонимания ситуации, которую она ещё не транслировала Лайто и Аято, цепляясь за тех как за спасательную соломинку, примчались моментально. Оно было и не удивительно.       Скорее всего ради такого те побросали все свои дела и мигом примчались к неё. Это подкупало. Вот только их реакция ей не нравилась от слова совсем. Только увидев её они так и застыли на пороге ванной в которую ворвались бущующим ураганом. Не иначе как от шока. Потому что не каждый день перед тобой предстает точная копия той кого ты уже однажды убил, индитифицируемая в личностном поле восприятия как твой собственный брат.       Накрутить себя до подобного состояния было, кстати, не трудно. Достаточно было вспомнить судьбу канонной Корделии, а потом провернуть тоже самое с местной. К смерти которой она была не причастна и как канонный Канато не сжигала ту на костре из куста роз. О её смерти она вообще узнала пост фактум.       В детали убийства их маман, которое провернули эти двое у неё за спиной, её не посвящали. Да и, не рвалась она вызнавать подробности самостоятельно. Братцы были прекрасно осведомлены что смерти этой женщине она не желала. Хотя как таковой привязанности к ней не испытывала. Ни как к старшей, ни как к матери, коей та для них являлась.       Но возвращаясь к теме эмоциональной накрутки, на этом даже не закончившейся, а только начавшей с этого маленького факта. Потом пошли аргументы поинтереснее. В виде ненормальной любви этих двоих к их дражайшей матушке. Представить то что эти двое смогли бы натворить увидь они её в подобном облике было не трудно. Почти легко. Достаточно было вспомнить главную героиню на которую Лайто «переносил» все свои фантазии касавшиеся той женщины. И нет, это не она придумала. Так было написано чуть ли не прямым текстом в вики именно к этому персонажу. В его характеристиках.       Впрочем, выбирать не приходилось, а поэтому сообщать о собственном состоянии, если она хотела вернуться в прежнюю форму, ей пришлось бы что так, что так. Нет, конечно, он не имел ничего против того чтобы остаться в подобной форме, но было одно такое маленькое но… Точнее два фактора не позволявшие забить на всю эту ситуацию болт. Они как раз сейчас застыли в ступоре во все глаза рассматривая её новое амплуа.        — Что здесь происходит? — поинтересовался подтянувшийся вместе с остальными Рейджи. Ей правда хотелось верить что это был жест беспокойства со стороны других братьев, а не просто праздное любопытство.        - Рейджи… — уже был готов заплакать он, но единственное на что его пока что хватило это едва-едва просипеть под строгим взглядом второго брата.       Он явно об этом пожалеет. Очень-очень сильно пожалеет, но как такового выбора у него по сути не было.