Sanguis

      Северус ожидал ее в комнате читая книгу в кресле, в котором она обычно спала. Последние несколько дней были наполнены странным безмолвным напряжением, которое только возрастало от пребывания в тесноте. Он свободно признавал, что его тянет к Гермионе Грейнджер и сопутствующий вампиризм совсем не пугал его, а сверхспособности поражали интеллект. В критический момент Северус боялся, что им придется разбираться с тяжело раненым или, даже, мертвым студентом — времени не хватило даже на то, чтобы наколдовать Арресто Моментум, в то время как Гермиона подвергла свою жизнь опасности ради спасения ученицы, чем он тоже восхищался. Было абсолютно ясно, что Гермиона применила вампирские способности к ученице, иначе она бы так быстро не успокоилась после угрозы жизни, и невольно Северус задался вопросом, а не является ли его влечение тоже результатом вампирского магнетизма и принуждения?       Однако, глубоко внутри, на инстинктивном уровне, пройдя войну и прочувствовав принуждение сполна, он понимал, что оно ощущается по-иному. Северус испытывал настоящие чувства, и, если ее пристальный взгляд, сопровождающий его перед сном, говорил о чем-либо, то возможно, какая-то часть нее была так же привязана к нему, как и он к ней.       Через мгновение Гермиона вошла в комнату. Ее лицо было напряжено и Северус отложил книгу, полностью переключая свое внимание на нее.       — Что случилось? — спросил он, элегантно скрестив ноги.       — Моя фляжка потерялась в лесу. Я искала ее везде, но так и не нашла. — она сняла пальто и повесила возле двери. Северус обдумал полученную информацию и кивнул:       — Хорошо, сколько тебе нужно, чтобы продержаться? — спросил он спокойно, словно речь шла о погоде.       Гермиона удивленно моргнула, глядя на его спокойное выражение.       — Немного, самый минимум — около тридцати миллилитров.       — Ты держалась на минимуме эту неделю? — не отступал Северус.       — Да. — честно ответила Гермиона, на что снова получила кивок.       — Если я предоставлю более существенную дозу сегодня вечером, ты сможешь продержаться до конца поездки?       Гермиона сделала глубокий вдох и покачала головой:       — Возможно, но я не могу тебя просить об этом, Северус.       — Ты не просишь, это я предлагаю. — разговор был окончен. Профессор потянулся к рукаву и приготовил палочку, чтобы сделать небольшой надрез.       В мгновение ока Гермиона оказалась перед ним, а ее тонкая рука остановила весь процесс холодным прикосновением:       — Пожалуйста, не надо. — ее слова звучали мягко, но внутренняя борьба отражалась в багровом взгляде. Северус остановился. Тонкие волосы на его шее встали дыбом от близости хищника.       — Это не поможет?       — Поможет, но обычно я получаю кровь не таким способом. Я редко охочусь и, если ты порежешь руку при мне, я могу не сдержаться и начать охотиться. — Гермиона старалась не вдаваться в графические подробности и одновременно скрыть тот факт, что ее привлекает именно его кровь.       Начал ли он ее бояться? Она ожидала почувствовать кислый привкус, но Северус оказался спокоен перед лицом ее голода. Использовал ли он окклюменцию? По какой причине? Однако, его темные глаза излучали тепло, и взгляд был присутствующим, в отличие от холодных туннелей окклюмента.       — Отлично. Я займусь этим ближе к вечеру. — заверил Снейп и почувствовал пустоту, когда Гермиона убрала свою руку.       Вечером они по очереди дежурили, следя за студентами, которые ужинали среди магглов. Гермиона привела их вниз, а затем присоединился и Северус, позволяя ей покинуть ужин раньше, якобы для отдыха.       Она почувствовала это, как только переступила порог комнаты — насыщенный аромат его могущественной крови. Прилагая титанические усилия, ведьма заставила себя спокойно закрыть дверь, медленно подойти к столу и сесть перед кружкой, держа каждый мускул в своем теле под неустанным контролем.       Кровь ее пары, отданная добровольно. Она ощущала мощь и силу его магии, его могущество в темной жидкости. Все инстинкты внутри кричали от необходимости испить эту кровь прямо из вены. Но он был ее суженым, и если она укусит его, то последствия были неизвестны.       Поэтому, она подняла кружку, вдыхая его жизненную сущность, закрыла глаза и сделала первый глоток. Ее мир взорвался, разлетелся на тысячи кусочков, как только кровь коснулась языка, разум кружился в бешеном водовороте, а бессмертная кровь и плоть звучали в резонанс с его магией, по мере того как она делала жадные глотки, сильно сжимая кружку в руках. Фарфор задрожал от неимоверной силы, рассыпаясь на кусочки, а остатки крови потекли по рукам, и Гермиона села на пол, чтобы собрать осколки. Она не смогла удержаться и вылизывала пальцы в наслаждении.       Дверь открылась и вошел Северус, быстро захлопнув ее, увидев, как Гермиона завороженно слизывает его кровь с пальцев, лежа на полу. Именно сейчас больше всего ощущалась ее истинная сущность темного создания; даже кровавый ритуал защиты не смог вызвать в ее багровом взгляде животную дикость. Их взгляды встретились в тот момент, когда она втянула свой наманикюренный палец в рот, чтобы высосать последнюю каплю крови. Затем ее глаза закрылись и она откинулась на ковер, растягивая окровавленные губы в блаженной улыбке. Неужели она… нет. Тем не менее, Гермиона опьянела от крови. Его кровь не только утолила ее жажду, но и довела практически до наркотического кайфа. Он не знал, что думать об этом всем, когда поднял ее с пола и уложил на кровать, снимая обувь и носки, чтобы было удобнее. Северус промокнул ее губы своим носовым платком и накрыл одеялом, оставляя Гермиону отдохнуть.       Его познания в темных искусствах были обширны, однако даже он не все знал о культуре вампиров на момент приезда Гермионы в Хогвартс. В течение двух лет дружбы, он более детально изучил этикет, поведение и брачные устои вампиров. Изучение данных тем он оправдывал защитой учеников, на случай если кто-то из них окажется парой по достижении зрелости. Верхней границы возраста для вампирской пары не было. Ее партнеру, или суженому, могло запросто быть семнадцать или сто лет, — данная магия работала за пределами понимания во многих аспектах. Однако эта информация дала ему пищу для размышлений. Северус сел в кресло, которое она обычно занимала во время своих бессонных ночей, прежде чем присоединиться к нему в постели, и думал о нескольких последних днях, которые привели их к такой экстремальной близости. Она всегда пила кровь ночью и всегда держала дистанцию — не приближалась к нему сразу после приема крови, а когда ложилась спать, сохраняла между ними максимально возможное расстояние, однако на утро он видел, как она, свернувшись калачиком, тянется к нему.       Ее кожа цвета насыщенного темного меда, становилась бледнее во сне, словно жизнь покидала ее на это время. Согласно информации из книг, это был признак того, что у нее либо не было пары, либо ее суженый отверг ее, так как большинство вампиров после обретения пары, становились теплее во сне. Северус не был уверен в том, что произошло. Неужели ее кто-то отверг? Эта мысль вызвала у него приступ ярости. Какой мужчина или вампир может отказаться от ее ума, сложного, интересного характера, красоты? Эта мысль заставила его остановиться, и он устало потер лицо, будучи больше не в силах лгать самому себе после нескольких лет подавления своих желаний. Пора признать, что он хотел ее. Была ли она человеком или вампиром — не важно, а, возможно именно из-за вампиризма, их совместимость сейчас стала возможна.              Два года назад она была его бывшей студенткой, невыносимой всезнайкой и жертвой беспощадной войны, которая украла ее юность и радость. Теперь же, она превратилась в волнующую женщину, очаровательную ведьму, эротическую мечту в его снах, когда подсознание позволяло обладать ею целиком и полностью.       Он покачал головой и направился в душ, заняв себя затем написанием нескольких срочных писем и чтением до тех пор, пока не стало слишком поздно и ему не понадобился отдых. Одетый в свои простые черные штаны и кофту с длинным рукавом, он осторожно лег на кровать рядом с Гермионой, любуясь ее расслабленными чертами лица. Однако, не успел он улечься, как почувствовал прикосновение — ее рука потянулась к нему через матрас, устроившись на груди прямо над быстро бьющимся сердцем.       — Суженый… — прошептала она. Ее взгляд беспокойно метался под закрытыми веками, пока она снова не успокоилась.       Она по кому-то скучала? Мог ли он надеяться, что это послание было адресовано ему?       В тишине поздней ночи мужчина лежал неподвижно, повернувшись к ней, разделяя этот интимный момент между ними. Впервые за эту неделю он заснул быстро и спокойно, и разум его был свободен от непрекращающегося роя тревожных мыслей.Тем не менее, пробуждение было далеко не таким мирным — он резко сел, и его рука молниеносно потянулась вверх, чтобы резко схватить нападающего. Когда Северус моргнул и окончательно прогнал сон, он понял, что он держал в мертвой хватке свою соседку по кровати, сидящую у него на коленях.       — Гермиона? Что ты делаешь? — спросил он хриплым ото сна голосом.       Она выглядела так, словно что-то причиняет ей боль; глаза побагровели, а черты лица исказились от дискомфорта.       — Прости, я не могу… Я пыталась держаться, но мне нужно еще, я хочу ее, — ее взгляд упал на пульсирующую вену на его бледной шее, а лицо выражало крайнюю степень жажды. Дурное предчувствие заполонило его. — Я хочу больше, хочу попробовать тебя на вкус. — прошептала она словно в трансе.       Хватка Северуса только усилилась.       — Гермиона, ты охотишься на меня? — спокойно спросил он, стараясь расслабиться несмотря на нависшую угрозу.       Она покачала головой и ее кудри разметались по плечам.       — Я поймала тебя, суженый. — улыбнулась Гермиона, обнажив свои острые длинные клыки.       Его резкий вздох при этих словах потерялся в ее мягком шипении, когда она вырвалась из его хватки и попятилась назад.       — Ты боишься меня. Я заставила тебя бояться. Ты теперь отвергнешь меня, да? Ох, Северус, что я наделала? Мне так жаль! — она прикрыла рот рукой, дрожа как осиновый лист. Ее взгляд был все еще магнетическим, но краснота уступила обычному карему цвету — вампирская и ведьминская сущности боролись внутри нее.       — Я не боюсь. — спокойно возразил мужчина, прислонившись к спинке кровати и стараясь расслабиться.       Гермиона покачала головой, ее взгляд был полон сожаления.       — Я чувствую это по твоему запаху, от тебя исходит страх. Ты никогда не боялся меня… — она произнесла эти слова на грани слышимости.       — И теперь я не боюсь тебя. Ты пробудила бывшего шпиона ото сна. Я был дезориентирован и встревожен. Но ты, у меня нет причин тебя бояться. Если только ты не дашь мне повода для этого, — ответил он и протянул руку в приглашении.       Она дрожала, сидя на месте, прикладывая огромные усилия, чтобы удержаться от приглашения своей пары.       В этот момент Северус принял решение, которое он знал, навсегда изменит его жизнь, но если это правда, и он является ее парой, то им суждено было быть вместе, а он не был дураком, чтобы бороться с этим.       — Ты обратишь меня сейчас, если укусишь? — спросил он ровным голосом, показывая, что не боится ее натуры.       Она резко вдохнула и ее лицо приняло воинственное выражение:       — Никогда без твоего согласия. — прозвучало абсолютно честно и твердо.       — Тогда, я, как твой суженый, добровольно отдаю тебе свое тело и кровь, а когда придет время, приму полное обращение и стану твоим навеки, — четко произнес он, окутанный магией клятвы.       Магия ведьмы запела в резонанс на его клятву, и Гермиона в мгновение ока переместилась к нему на колени и крепко прижала к себе:       — Ты будешь моим? Не отвергнешь меня? Обещаешь? — быстро и нетерпеливо спросила она с дрожью в голосе, прижавшись еще ближе.       — Обещаю. А теперь, если тебе нужно поесть — ешь, — и он отклонил голову в сторону, приглашая ее.       Однако, Гермиона потянула его кофту вверх, заставляя его поднять руки, обнажая худощавое тело с бледной кожей со шрамами и темными жесткими волосками на груди.              Она наклонилась и нежно поцеловала, заставляя его сердце биться еще быстрее.       — Я не буду пить твою кровь из шеи, словно ты просто еда. Ты мой возлюбленный, я буду пить из твоей сердечной вены, вены жизни… — прошептала она и лизнула гладкую кожу, а в следующее мгновение ее острые клыки пронзили последний барьер между ней и его жизненной силой резким ударом.       Он ахнул от острой боли, но затем его разум полностью отключился от чистой радости и наслаждения от того, что она пила его волшебную кровь. Это было не похоже ни на что пережитое ранее в его жизни: чистый экстаз от осознания, что он наполняет свою пару жизненной силой, питая ее. Она отстранилась несколько мгновений спустя; ее губы и зубы были окрашены ярким цветом свежей крови и уже было не понятно, чья магия среагировала первой, но остатки их одежды исчезли в одно мгновение и они соприкоснулись кожа к коже, перекатываясь и сливаясь в жадном поцелуе.       Северус чувствовал вкус собственной крови, — медный привкус, который смешивался со вкусом ее тела и пьянил, — и быстро запустил руку в ее волосы, прижимая девушку крепче. Она нетерпеливо потянулась вниз и направила его к своим уже влажным складкам, выгибая бедра навстречу. Их тела впервые соприкоснулись и им пришлось подавить спешку, чтобы принять друг друга. Первый раз они соединились в этой жизни, но Северус почувствовал, как его магия потянулась навстречу и сплелась с магией Гермионы, узнавая и признавая ее — они уже были близки и не раз, их связь выходила за границы этой жизненной линии и тянулась сквозь вечность.       Северус… Шептала она в мыслях, когда их бедра встречались вновь и вновь в извечном как мир танце, узнавая его душу и магию.       Она ощущалась божественно, ее разум и магия, соблазнительно ласкали его и Северус осознал, что его жизнь вновь обрела смысл.       Гермиона крепко держалась за его шею и потянулась рукой вниз, лаская ноющий клитор, с тихим криком достигая пика. Ее тело выгнулось и сжалось вокруг него, приводя его в блаженство. Их магия пульсировала и сплеталась, скрепляя клятву и устанавливая связь.       Северус положил подбородок на ее влажные кудри, пока они прижимались друг к другу, успокаиваясь и чувствуя связь, которая словно невидимая нить связывала их души воедино.       — Я твой, а ты моя. Пусть моя магия и душа принесут тебе защиту и любовь, — прошептал он ритуальные слова предков.       И, как он и предполагал, она приняла эту клятву и ответила в унисон.       — Я твоя, а ты мой. Пусть моя магия и душа принесут тебе покой в борьбе и всю мою любовь.       Их связь гудела от клятв и Северус смотрел на удовлетворенную ведьму в своих объятиях с нескрываемой нежностью.       — Я знаю, что мы прожили множество жизней, — магия это показала, — но я больше всего хочу, чтобы наши дружба и любовь продолжались. Возможно, мы сделаем эту жизнь нашей последней. — предложил он.       — Если навечно, то я согласна, — промурлыкала она, пообещав провести вместе столетия, когда он будет готов к обращению, и они устроились удобнее, чтобы по-настоящему отдохнуть в объятиях друг друга.       В конце концов, у них была вечность, чтобы со всем разобраться.

Конец