Яснее ясного

Небо над головой было ясным и прозрачным, как хрусталь, ярко мерцали звёзды. Когда Геральт вернулся к биваку с охапкой хвороста, Лютик сидел, развалившись под деревом, и лениво наигрывал недописанную мелодию; с места он так и не сдвинулся. — Помощь нужна? — спросил он, не поднимая глаз от лютни. — Нет, — Геральт подбросил дров в костёр. Лютик продолжил перебирать струны. Сидя у костра, Геральт отламывал от ветки мелкие кусочки и бросал их в огонь, наслаждаясь сыпавшим искрами костром, коротким треском сухого дерева и тишиной. — Хм, — наконец произнёс Лютик. — Никак не могу решить, что мне нравится больше. — Ты о чём? — О последовательности аккордов, — Лютик снова затренькал на струнах, видимо, играя эти свои аккорды, но для Геральта они звучали одинаково, и понять, из чего следовало выбрать, он не мог. — Что думаешь? Геральт отломил от ветки ещё один кусок. — Ничего. — Скучно с тобой, — со вздохом Лютик поднялся, оставив удобное место между толстых корней, обошёл костёр и присел подле Геральта, прямо на земле. Вытягивая ноги, он задел колено Геральта своим. Он ещё раз сыграл отрывок мелодии, разочарованно прищёлкнул языком, а потом решительно хлопнул ладонью по лютне: — Могу я задать тебе вопрос? — Нет. — Профессиональное любопытство, не более того. — Спрашивай, — смягчился Геральт. — Что нужно, чтобы стать ведьмаком? У Геральта защипало кожу. — Я что хочу сказать, — продолжал Лютик. — Я так думаю, дело это не добровольное. Геральт вытащил из кучи хвороста ещё одну ветку, с треском переломил её пополам. — Нет, не добровольное. — Значит, я угадал. Ещё одна ветка сломалась с сухим, приглушённым треском. — Все ведьмаки были когда-то детьми неожиданности. — Ух ты, — Лютик забарабанил пальцами по лаковому боку лютни. — Это что же, люди просто… отдают своих детей… — Кто-то да, — оборвал его Геральт, кто-то — нет. — Тебя отдали? Геральт бросил сломанную ветку в костёр, и она, заискрив, затрещала. — Прости, вырвалось, — зачастил Лютик, — не стоило мне расспрашивать. Прости. Геральт хмыкнул. — Сколько тебе было лет? — Я не помню. — Понимаю, — произнёс Лютик, словно и впрямь понимал. — Прости, что разговор завёл. Геральт пожал плечами. Лютик побарабанил пальцами по лютне, с протяжным вздохом отложил её в сторону и, придвинувшись ближе, опустил ладонь Геральту на колено. — Слушай, это всё и впрямь чертовски печально, слов нет. Хочешь отсосу? Геральт уставился на него в упор. — Что? — Я тебя расстроил. Лучший способ загладить вину — отвлечь тебя от дурных воспоминаний. Несколько мгновений Геральт раздумывал, то ли сказать, что Лютик его не расстроил, то ли… — Ты сейчас серьёзно? — Ну, — Лютик почесал затылок, — зависит от тебя. — От меня? — Тебе моё предложение интересно? — словно дразня, Лютик высунул кончик языка, облизал нижнюю губу, и Геральт проследил за его движением взглядом. — Да. — Тогда я абсолютно серьёзен, серьёзнее некуда, — Лютик хлопнул его по колену. — Снимай портки. Опустившись на колени, он подполз вперёд и устроился у Геральта между широко разведённых ног. Тот поспешил расстегнуть пуговицы — быстро, но стараясь при этом не показать, как ему не терпится. В последний раз ему сосали — он не помнил, когда это было, слишком давно, чтобы помнить. Поэтому, наверное, от одного взгляда на Лютика, стоящего на коленях между его раздвинутых бёдер, на его горящие нетерпением глаза, внутри всё переворачивалось. Ему такая мысль даже в голову не приходила — точнее он сам не позволял себе думать о подобном, но сейчас, после открыто высказанного предложения он жаждал этого до постыдного сильно. — Ух ты, на тебе столько одежды, — Лютик наблюдал за ним, сев на пятки. — Тебе приходится всё это снимать каждый раз, когда ты идёшь до ветру? — Заткнись, — буркнул Геральт. — Какой ты у нас властный, — Лютик обхватил рукой привставший хер, всего пара движений и он налился кровью, пульсируя в крепко сжимавшей ладони. Внутри от предвкушения приятно скрутило. — Здравствуйте, милсдарь, — пробормотал Лютик себе под нос. Наклонившись, он коснулся губами у основания, чуть ниже своих пальцев, потом влажно поцеловал головку, провёл по ней языком, и Геральт стиснул зубы, чтобы сдержать рвущиеся из горла звуки. — Нравится? — спросил Лютик, оттянув крайнюю плоть и задвигав по головке языком, быстро, дразняще, ловя выступившие капли. Его хватка была крепкой, и Геральту казалось, что ещё немного и он изольётся, прежде чем Лютик возьмёт его хер в рот. Мелькнула мысль, что если так и впрямь случится, то припоминать ему это будут до конца дней. Вцепившись в траву, он выдавил сквозь зубы: — Ты до рассвета хоть начнёшь? — Я на полпути, — сказал Лютик и запечатлел на головке долгий влажный поцелуй. — Давай быстрее. — Ш-ш-ш. К чему такая спешка? — Ты… — Лютик накрыл ртом головку и с силой втянул щёки. — Курва! — Геральт дёрнулся всем телом, и Лютик что-то довольно промычал. Опустив взгляд, Геральт смотрел, как взъерошенная голова медленно покачивается между его ног, осторожно пропуская хер глубже. Звуки, которые Лютик издавал, могли свести с ума: довольное мычание, удовлетворённые полувздохи-полустоны, словно в мире не было ничего привлекательнее, чем сосать Геральту хер в лесу. Рот у него был горячий, влажный и не просто готовый дарить удовольствие, но как будто жаждущий этого, и Геральт, сдавшись собственному нестерпимому желанию, опустил руку Лютику на затылок и потянул на себя. — М-м-ф, — Лютик отпрянул, и на короткое мгновение Геральт испытал ужас, решив, что переборщил. Но Лютик лишь произнёс севшим, чуть хриплым голосом: — Если хочешь, можешь меня за волосы тянуть. Мне такое нравится. Возражать у Геральта и в мыслях не было; он запустил пальцы ему в волосы, потянул на себя, возвращая на прежнее место, толкнулся хером ему в рот, и Лютик охотно подчинился. — Курва, — запрокинув голову, Геральт уставился на мерцающие в небе звёзды. Голову кружило от удовольствия, и казалось, что и звёзды над ними тоже выплясывают. Его бёдра задвигались, словно по собственной воле, толкнув хер глубже, и Лютик издал низкий горловой звук, похожий на довольное урчание. Геральт снова опустил глаза, увидел, как его влажный хер двигается вперёд-назад между губ Лютика, и эта картина поразила его сильнее, чем неожиданный удар под дых. Он стиснул пальцами его волосы, вздёрнул бёдра выше, в остром желании проникнуть глубже, получить больше, и кончил Лютику в рот. Он выдохнул, чувствуя, как постепенно расслабляются мышцы. Выпутав из волос Лютика пальцы, он опёрся о землю, чтобы не упасть. Лютик отодвинулся и сплюнул в траву. Когда он выпрямился, Геральт увидел, как сильно натянулись у него в паху штаны. От мысли о том, что именно привело Лютика в столь возбуждённое состояние, у Геральта дёрнулся только что излившийся хер. Он с трудом сдержал стон. — М-м-м, — Лютик вытер рот рукой. — Ты не против, если я… — он потянулся к завязкам на штанах. Курвина мать, — подумал Геральт и, оттолкнув руки Лютика в сторону, расстегнул его штаны. От Лютика, разгорячённого и раскрасневшегося, пахло солоновато-сладким запахом возбуждения, и Геральту так сильно хотелось к нему прикоснуться. Потребовалось всего несколько движений рукой, чтобы Лютик кончил, ловя ртом воздух. Какое-то время он тяжело дышал, пытаясь перевести дух, а потом вдруг, к удивлению Геральта, радостно, переливчато рассмеялся. — Ох, — сказал он, — ох, как же это было хорошо, — он ласково похлопал Геральта по груди дрожащей рукой и, спотыкаясь, поднялся на ноги. Геральт не спеша привёл себя в порядок: застегнул штаны, вытер лицо. На другом конце бивака Лютик рылся в сумке в поисках фляги. Когда он вернулся, от его губ больше не пахло Геральтом. Отчего-то легонько кольнуло сожаление. — Полегчало? — спросил Лютик, плюхнувшись рядом. — Ага. Лютик протянул ему флягу. — Хочешь? — Геральт покачал головой. Лютик сделал ещё один глоток. — М-м-м, — протянул он и тяжело привалился к Геральту. — Не думаю, что напишу сегодня хоть что-то. — Да? — Пожалуй, я хорошенько вздремну. До утра, — Лютик пристроил голову у Геральта на плече. — А потом позавтракаю. Что скажешь? Геральт посмотрел на него. Взгляд блестевших в свете костра глаз был ясным, как хрусталь, и доверчивым. — Скажу, — медленно произнёс он, — что это звучит неплохо.