Куда брызги полетят

— Позволь дать тебе один совет, — обратился Лютик к дородному мужику, который привязывал его к дереву. — Ну, знаешь, как мужчина мужчине. Крошечный такой совет и совершенно бесплатно. Всё это ужасная затея. — Тебя не спросили, — отрезала женщина с коротким одноручным мечом, пристально наблюдавшая за работой своих приспешников. Их было двое: один — крепкий, здоровый детина — явно использовался в качестве грубой силы, второй — высокий и тощий — стоял на сторожах. По всему судя, женщина у них была главной. Лютик знать не знал, что за обиду эта троица затаила на Геральта, а сами они сказать ему об этом не соизволили. Но мотивы у большинства врагов ведьмака всякий раз находились странные, заумные и таинственные. Хоть бы раз кто-нибудь попытался просто и в лоб отыграться за неудачную интрижку, но нет. Они перекинули через толстую ветку что-то вроде верёвочной упряжи и привязали Лютика так, что его руки оказались за спиной, а сам он повис в воздухе, не доставая до земли ногами. Было чертовски неудобно, но Лютик, пожалуй, мог припомнить ситуации и похуже. — Ты ведь бард ведьмака, так? — продолжала атаманша. — Он придёт, едва прознает, что ты в опасности. И лучше бы ему поторопиться, если он хочет найти тебя целым и невредимым, — она с решительным видом поглаживала рукоять меча, намекая, что с превеликой радостью разделает Лютика на несколько частей. Лютик тяжело вздохнул. — Да, я уверен, что он так и сделает, в этом-то и проблема, — сказал он. — Слушайте, вы же не думаете, что вы единственные, кому пришла в голову эта гениальная мысль? Подобное пытались провернуть и раньше, и, поверьте мне, как человеку, который оказывается не только в самом центре событий, но и под дождём брызг, каждый раз всё заканчивается плохо. Атаманша насупилась и уже начала неодобрительно на него поглядывать, но один из приспешников — не здоровяк, а тощий, похожий на хорька, — повернулся в его сторону. — Это как это «под дождём брызг»? — спросил он подозрительно. — Боги милостивые, ты даже не представляешь, — в голосе Лютика нарастало волнение. — Да кто вообще может помыслить, что кровь в человеческом теле находится под таким давлением, а? Но она разлетается во все стороны. Кровь на полу. Мясо на стенах. Требуха на потолке, курвина мать, потом месяц на колбаски смотреть не можешь. — Заткни пасть, — прорычал здоровяк. Он угрожающе встряхнул Лютика, отчего зубы у того громко клацнули, но замолчать это его не заставило. — Я что хочу сказать, я всю жизнь верил, что кишки и прочий ливер должны располагаться внутри человека, — продолжал он, несмотря на явное недовольство своих похитителей, входя в раж и уже не в силах остановить патетический поток слов. — Клянусь, путешествовать с Геральтом всё равно что проходить краткий curriculum подмастерья лекаря. Или мясника. Я теперь столько органов по цвету различить могу, а всё потому, что их куски каждый раз валятся мне прямо на колени. Вы знали, что если отсечь человеку правую половину туловища, он может прожить ещё добрый час? Я вот не знал. И не хотел знать. Атаманша нахмурилась, шагнула к нему и влепила такую оплеуху, что Лютик закачался на верёвке. При других обстоятельствах против лёгкой пощёчины от красивой женщины он бы не возражал, но текущая ситуация от таких обстоятельств была предельно далека. — Придержи язык, бард, если не хочешь, чтобы мы его отрезали и отправили твоему ведьмаку в знак того, что мы тут не шутки шутим! — прорычала она. — Ну да, ну да, умные люди мыслят одинаково, как говорится! Правда, в последний раз мне угрожали отрезать руки, представляете, — в голосе Лютика отчётливо зазвучало негодование. — Тот ещё оказался типчик. Посмотрим, как ты сможешь сеять ложь о поганых мутантах без рук. Так он мне и сказал. А потом взял и взорвался. Похожий на хорька приспешник замер, медленно повернулся и уставился на Лютика маленькими, блёклыми глазками. — …Взорвался? — пискнул он. — Какая-то ведьмачья магия! Я в этом не разбираюсь, — Лютик непременно всплеснул бы руками, если бы они не были связаны у него за спиной. — Я думаю, Геральт вскипятил ему сердце. Пока оно было внутри. Просто в один миг грудина у него взяла да и лопнула, как здоровенный гнойник. А я стоял прямо перед ним и потом несколько недель не мог избавиться от запаха пережаренной свинины в волосах. Нервы у приспешников заметно сдали; мелкий хорёк начал пятиться, а здоровяк нервно оглядывался через плечо, словно проверяя, не притаился ли ведьмак за ближайшими кустами. — Не слушайте его, дурни! — рявкнула атаманша, но и в её голосе засквозила неуверенность. — Да стойте же вы! — позвал Лютик, когда все трое отступили от него ещё на несколько шагов. — Разве вам не интересно послушать, как барон из Голополья угрожал лишить меня слуха и зрения стилетом? Я даже моргнуть не успел, а Геральт уже отобрал у него стилет и натыкал в бароне столько дырок, что в пору было пчелиный улей мастерить. Там не то что перепонок, там ни одной целой мембраны не осталось. Вы когда-нибудь пробовали отстирать шёлк от спинного мозга в холодной воде? Это ужасно. Он мог продолжать ещё долго, но хорёк со здоровяком бросились в сторону дороги и быстро исчезли из виду. Атаманша пометалась немного, изрыгая проклятия, но встретиться лицом к лицу с Геральтом без своих наёмных головорезов не решилась: едва донёсся звук шагов, как она тоже сорвалась с места и убежала. Когда Геральт появился у указанного в записке камня, Лютик был один и пытался выпутаться из верёвок. С громким вздохом Геральт вложил меч в ножны, скрестил руки на внушительной ширины груди и привалился к дереву, глядя, как корчится и извивается Лютик. — Это как же так получается, — начал он непринуждённо, — что вот уже в третий раз я получаю от какого-то полудурка, решившего использовать тебя в качестве приманки, записку с местом и временем встречи, а появившись, вижу это? Лютик одарил друга ослепительной улыбкой. — Что я могу сказать? Я обладаю исключительным даром убеждения, — он дрыгнул ногами и снова закачался в воздухе. — А теперь не откажи мне в любезности и перережь, пожалуйста, верёвку.