...And stay on the path.

Если бы к каждому персонажу давалось одно определение, содержащее слово «самое», то Джинжер стала бы «самой яркой» - короткие рыжие волосы (у остальных сестер они темные), вызывающее отсутствие обуви... Что-то среднее между взрослым и ребенком, и сама она явно предпочитает оставаться вторым. Джинжер явно не скучно в лесу, ведь занавес для нее — парус, а гильзы можно взорвать. Как и в случае с Робин, глупо было надеяться на благоразумие тринадцатилетней девочки. Джинжер кажется уверенной в себе ((даже ее live-journal называется «Джинжер Великолепная) "Если я буду просто стоять, и кто-то подкрадется сзади, я это почувствую. […]", "Я вижу вещи, которые никто не может видеть"), и хочет быть независимой и самостоятельной («Всегда есть дверь. А открыта она или нет — мне решать!», «Еще один шедевр, подписанный моим именем», «[...] Я сделала так, что все забыли о моем дне рождения! Ненавижу всю эту чертовщину с обнимашками, поцелуями и прелестными платьями. И мне не нравятся торты!»). Создается впечатление, что Джинжер вовсе не нуждается в друзьях — ей и одной весело. Однако это не так. Фразы девушки пренебрежительны и максималистичны; в конце концов, она обычный подросток, и ей всего лишь хочется немного внимания. Даже запись про день рождения кажется своеобразным вызовом и напоминанием сестрам о том, что они ее не поздравили. И, как исполняя желание девочки, у нее появляется «друг» - Девочка В Красном. Джинжер не обращает внимания на странности: ее подруга то испаряется, превращаясь в бабочек, то бегает так, что не догнать. А еще у этой девочки странный смех и пустые черные глазницы... и она появляется и исчезает так внезапно, что отследить ДВК почти невозможно, как и рассчитать, где она появится. Без зазрений совести, автор признает: домик Джинжер напугал его больше всех. Резкий переход от аккуратных комнат с орнаментом из бабочек в некое подобие психбольницы с бешено крутящимися стенами может свести с ума кого угодно. Отовсюду тянутся черные путы, которые стараются «поймать» девочку, закрыть в ловушке серости взрослых дней. Сами комнаты походят на клетки; кажется, что Джинжер пытается вырваться из неволи, имя которой - «взросление». Девочка прячется под кровать и находит там свои старые игрушки — издевательский намек на то, что детские игры придется забросить. В комнате бабушки с потолка падают черные перья, а стены обиты разноцветным войлоком — Джинжер как будто пытается «смягчить» падение, но ничего не получается. На кадрах смерти показаны разные конечности Джинжер: руки, шея с рваными шрамами, подогнутые под себя ноги — все это может означать сильную боль и шок, который испытала девочка, поняв, что детство не вечно. ДВК держит в руках проволоку, словно говоря: «Игры кончились. Пришла пора реальной жизни». И это душит Джинжер — ей словно отрезали крылья. Как и многие, автор предпочитает версию того, что ДВК символизирует менструальный цикл, который невозможно предотвратить. Здоровая девушка, как бы она не хотела оставаться ребенком, рано или поздно вырастает и становится женщиной. Если же брать теорию того, что все девочки — один человек, то все становится еще понятнее: «Роуз», которую предал друг, превращается в одинокую и независимую «Джинжер», которой нравится быть ребенком и нравится быть одной. Однако, нельзя смотреть на взросление только с точки того, что тебе «отрезают крылья». Ведь все равно, открыта дверь или нет решаем мы.