ИП: За кадром

…У Коры выдался слишком тяжелый день. В крепость Инквизиции все прибывали и прибывали новые рекруты — и ей, обычной сорокалетней женщине, когда-то обслуживавшей штаб-квартиру Искателей, приходилось нелегко. Шутка ли — каждый день готовить еду для четырехсот человек! Конечно же, у нее в распоряжении было достаточно слуг, но разве заставишь этих ленивых задниц работать как следует? И откуда только леди Инквизитор набрала всех этих лентяев, хотелось бы ей знать. Вот и сегодня она с утра до вечера в поте лица маялась, чтобы приготовить ужин, достойный такого именитого ордена, как Инквизиция, а ее предполагаемые помощники прохлаждались кто как мог. Двое поварят пытались влезть своими неумелыми руками в варящийся на огне суп, и Коре приходилось их то и дело отгонять — доверять эльфам готовку было категорически нельзя. Они ведь так и норовят засыпать туда побольше трав, после чего суп невозможно есть. К тому же, повариха подозревала, что эти молокососы воруют яблоки из кладовки. Третьего дня она как раз обнаружила, что бочонок с запасенными на зиму яблоками открыт, и повсюду валяются огрызки. И ведь даже не потрудились убрать за собой, чертенята! — Эй, Лиз, принеси-ка из погреба засоленную оленину, — крикнула Кора, вытирая лоб рукой. На кухне стояла адская жара. Эльфийка посмотрела на женщину, как на помешанную — всем было хорошо известно, что та боится сама лезть в темный, сырой и до ужаса холодный погреб. «Трусиха», — подумала эльфийка и, скривив свое симпатичное личико, отправилась выполнять приказ. Правда, надолго она не задержалась: не прошло и десяти минут, как Лиз вылетела из погреба, бледная как смерть. — Да что с тобой такое? Опять мышей испугалась? — сварливо пробормотала повариха, пытаясь выслушать тщетные и сбивчивые попытки эльфийки объяснить, что ее так напугало. Так и не добившись внятного ответа, Кора тяжело вздохнула и решила проверить все сама. Взяв в руку факел и на всякий случай завернув в подоле кухонный нож, она принялась медленно спускаться по скрипучим ступенькам. Пламя дрожало, едва освещая дорогу, но Кора постаралась взять себя в руки. Погреб был забит разнообразной снедью: бочонки с вином, овощами и фруктами, те что поменьше — с медом; с потолка у стен свисали освежеванные, засоленные или вяленые туши оленей, коз и коров; с полок доносился аромат гвоздики, корицы, перца и прочих пряностей; а подальше, в углу, возвышались шкафы со всеми сортами сыра, какие только можно было найти в Тедасе. Коре приходилось следить, чтобы вороватый гном по имени Варрик не таскал выпивку из погреба — а о его способности легко управляться со взломом замков любых форм и размеров уже был наслышан весь замок. Они уже потеряли больше половины запасов с тех пор, как Варрик окончательно поселился этажом выше. Кора пыталась спорить, но бесполезно — леди Инквизитор закрывала глаза на любые проделки ее так называемых «друзей». Чего стоило только… Но закончить свои размышления женщина не успела — мысль тут же улетучилась из ее головы, как только свет факела выхватил из темноты чью-то фигуру, склонившуюся над бочонком с яблоками и тихонько издающую чавкающие звуки. Кора, не будь дура, тут же рванулась вперед, дабы схватить вора за руку и представить его справедливому суду, но не тут-то было — фигура резко распрямилась, заметив присутствие чужака, и быстро отскочила куда-то в сторону. Женщина взмахнула факелом, но наткнулась на стоящий под ногами ящик с чем-то, пахнущим сладостями, и рухнула навзничь. Пока она пыталась вновь отыскать потерянный факел, подняться и оглядеться, таинственной фигуры и след простыл. Осмотрев как следует погреб, кухарка пришла к выводу, что обнаружила своего яблочного похитителя. По крайней мере, след из оброненных яблок вел к выходу из погреба. «Ага, — подумала она, быстро подбирая юбку и спеша наверх. — Вот ты и попался». Выскочив в кухню, она схватила эльфийку за грудки и сурово вопросила: — Лиз! Ты все это время была здесь? — Д-да, госпожа… — пролепетала все еще бледная Лиз, старательно отводя виноватый взгляд. — Тогда ты должна была видеть его! — торжественно заявила Кора. — Кого — его? — Того, кто только что выбежал из погреба с полными карманами моих яблок, вот кого! Он должен был пробежать здесь. Из кухни нет другого выхода. — Но я никого не видела, госпожа. — Тогда обыщите тут все, черт меня дери. Я не позволю какому-то проходимцу безнаказанно красть продукты из моей кухни! Но, вопреки надеждам Коры, поиски ни к чему не привели. Поваренок Сэм все время стоял на стреме у дверей, ведущих из кухни, но и он ничего не видел, а Лиз и Кора, обыскав каждый угол, каждый шкаф и даже заглянув под лавки, не обнаружили и следов неизвестного вора. Он как будто просто растворился в воздухе. Ужин на весь замок не ждал — и поэтому им пришлось бросить бесполезные поиски и наконец заняться готовкой. Через несколько часов весь командующий состав крепости соберется в обеденном зале, и заставлять их ждать было в высшей степени рискованно. Каждый в замке знал, чем обычно заканчивается, когда Железного Быка слишком долго оставляют без еды. Переживать такое второй раз Коре очень не хотелось. Сегодня она хотела преподнести Инквизиторам сюрприз и приготовить свой фирменный, вкуснейший яблочный пирог с корицей и медом, а потому не медля послала Лиз в погреб, заблаговременно выдав ей на всякий случай длинную трезубую вилку. Но все обошлось без происшествий — Лиз вернулась, трясущаяся от ужаса, но довольная, нагруженная ящиками, словно мул. И как только она не ломается под всей этой тяжестью? Пирог вышел замечательным. Кора им действительно гордилась — огромный, едва помещающийся на блюдо, он дымился и источал удивительный аромат, на который, должно быть, скоро сбегутся все солдаты и слуги в крепости. Сама кухарка едва сдерживалась, чтобы не отрезать себе кусочек этого медово-яблочного чуда, и едва успевала отогнать Сэма, откровенно пускающего слюни и то и дело пытающегося подобраться к пирогу, пока никто не видит. Наконец, когда все было готово, Кора распорядилась Сэму и Лиз отнести все блюда в обеденный зал. Сама же она осталась, чтобы немного прибраться на кухне — весь пол был засыпан мукой. Услышав за спиной подозрительные звуки, она сначала подумала, что ей показалось. Но нет. Ей не чудилось. Медленно зверея, она выпрямилась, отряхнула руки и повернулась. А когда увидела самую ужасающую, самую богохульную картину в своей жизни, заорала так, что на ее вопль сбежался целый десяток слуг и стражников. Ворвавшись на кухню, они увидели, что Кора стоит у стола со скалкой в руке, а ее лицо искажено таким гневом, что даже опытные солдаты побоялись подойти поближе. — Что тут вас случилось? Чего орали-то? — гаркнул один из них, нагловатый молодчик, имени которого Кора не помнила, но прекрасно знала, что он ест в три горла. — Я считаю до пяти, — медленно проговорила она на удивление спокойным тоном. — И если до того, как я скажу «пять», никто не признается в своем преступлении, я начну действовать серьезно. Помяните мое слово! — Каком преступлении, госпожа? — заламывая руки, воскликнула Лиз, которую сегодня уже чуть инфаркт не хватил, когда ей показалось, будто в погребе кто-то есть. Вместо ответа Кора протянула руку и указала на блюдо, на котором совсем недавно стоял ее кулинарный шедевр. Эльфийка тихо взвыла и закрыла лицо руками. Пирог исчез. От него остались только горстка крошек, да быстро исчезающий запах свежей выпечки. — Я хочу, чтобы этот вор ответил головой! — закричала отчаявшаяся повариха. — Слышите меня? ГОЛОВОЙ! Ее крики еще долго звучали в узких коридорах, ведущих в кухню. Но, увы: как ни старались стражники, Лиз, Сэм и остальные слуги, пирог бесследно исчез. Шен прогуливалась по внутреннему двору, наслаждаясь последними бесснежными деньками в этом году. Закутавшись чуть ли не по уши в меховой плащ, она проклинала свою наследственность — косситы совсем не привыкли к таким холодам. Редкие деревья и кусты в саду подернулись инеем, в воздухе пахло железом и солью — ветер с моря хоть и не задувал за высокие каменные стены, но теплее от этого не становилось. Откуда-то слева повеяло чем-то сладким, и косситка блаженно зажмурилась. Наверное, опять Кора готовить что-то этакое. Впрочем, Шен все чаще приходилось ссылаться на занятость и приказывать относить ужин в ее покои. Она так и не смогла найти причину того, что вдруг стала есть за двоих, поэтому частенько после наступления темноты тайком пробиралась в кухню и готовила что-нибудь для Коула. Самой магессе казалось, что она готовит довольно сносно, и парень вроде бы покорно ел все, что бы она ему ни принесла, но лицо его в эти моменты выражало легкую тоску. Шен повернула голову и приоткрыла глаза, интересуясь, почему это в такой дали от кухни все еще так явственно ощущается запах чего-то… яблочного? Она принюхалась получше. Да, определенно это было что-то яблочное. С корицей. Запах корицы она любила едва ли не больше, чем обнимать по вечером свернувшегося клубком у нее под боком Коула. Невольно ускоряя шаг, косситка шла по запаху, чувствуя себя мабари. Но ничего поделать с собой не могла — уж слишком была голодна, а ждать до самого ужина сил больше не было. Каково же было ее удивление, когда она, свернув на повороте, который вел к беседке, увидела в ней Коула — тот забрался на лавку с ногами и, периодически оглядываясь, уплетал за обе щеки огромный, прекрасный, великолепный, украшенный кулинарными изысками яблочный пирог! Подойдя поближе, Шен уперла руки в бока и строго взглянула на паренька сверху вниз. На лице того отразилось удивление, радость и небольшая толика раскаяния. Но сказать он ничего не мог, поскольку его рот был набит пирогом. — И откуда же ты его взял? — ласково спросила косситка. Парень пожал плечами и попытался проглотить, и ей даже стало боязно, как бы он не подавился. — Не думаю, что Кора добровольно бы отдала тебе такую прелесть. Или я не права? Блондин наконец прожевал огромный кусок, посмотрел на Шен, перевел взгляд на пирог, отломил от него кусок и протянул девушке. — Хочешь? — спросил он, склонив голову набок и с искренней привязанностью глядя на магессу. Та вздохнула, потерла виски и села рядом с ним на лавку. И что ей с этим делать? Как объяснить ему, что брать вещи без спросу — нельзя? Но ведь она сама ему сказала, чтобы он чувствовал себя как дома. Глупая, глупая Шен… Встряхнув волосами, она вдруг улыбнулась и взяла кусочек пирога из доверчиво протянутой руки Коула. — А и правда, вкуснятина, — тихо засмеялась она, попробовав и прикрыв глаза от удовольствия. Лицо Коула просияло. Его почти детская непосредственность, искренность и сила его чувств, трогательная привязанность к магессе подкупали. Она просто не могла злиться на него больше пяти секунд. Как бы ни старалась — не могла, и все тут. Молча прикончив пирог, они как по команде, со вздохом удовлетворения, откинулись на спинку скамьи. Шен казалось, что если она попытается встать, то тут же лопнет, как мыльный пузырь, а Коулу хоть бы что — все такой же тощий. И куда только влезает вся эта еда?.. Она вздрогнула, когда парень, не говоря ни слова, придвинулся поближе к ней и ткнулся лбом ей в плечо. Улыбнувшись, она ласково провела рукой по его растрепанным волосам, которые покрылись едва заметным, сверкающим в лучах закатного солнца инеем. — Ты, наверное, уже до костей тут продрог. Пойдем, налью тебе горячего грога. И приготовлю что-нибудь на завтрак… На лице Коула проступил ужас, и он покачал головой. — Нет? Не хочешь? — удивленно спросила Шен, а через секунду вдруг нахмурилась. — Только не говори мне, что тебе не нравится, как я готовлю. — Нравится, — горячо возразил парень, и чуть тише добавил: — Просто я не очень люблю уголь… — ЧТО?! — ее возглас, казалось, до основания потряс крепость. Вскочив с места как ошпаренная, она рванулась обратно, по самый нос зарывшись в меховой капюшон и едва сдерживая отчаянный стон. А ведь она так старалась! Коул даже не успел понять, что произошло. Глядя в спину стремительно удаляющейся магессы, он только удивленно моргнул: — Шен?.. — Кора? — косситка стояла на пороге кухни и неуверенно улыбалась. Проклятие, она уже начала вести себя, как Коул. А ведь ей полагается быть жесткой, уверенной в себе и не терпящей компромиссов. Кухарка взглянула на леди Инквизитора со страдальческим выражением на лице и вздохнула. — Да, леди Инквизитор? Вы что-то хотели? — Да, я… я хотела покаяться, — произнесла косситка, комкая в руках подол своего платья. — Это я воровала еду с вашей кухни. Прошу прощения. — Но зачем? Ради Создателя, разве вы не могли бы просто сказать мне, и я приготовила бы для вас все, что вы только бы ни пожелали! — поразилась Кора. — Понимаете… Я не хочу, чтобы остальные знали, — магесса понизила голос и заговорщически улыбнулась. Подойдя поближе, она наклонилась к уху поварихи и прошептала: — После ужина у меня всегда разыгрывается дикий аппетит. Прямо не могу остановиться, чтобы не съесть перед сном пирог-другой. Или закусить яблочками. Нельзя же, чтобы мои солдаты знали, что их командир не может держать себя в руках... Она пожала плечами и весьма правдоподобно покраснела, будто бы от стыда. — Чтобы загладить свою вину, я велю удвоить вам жалованье с завтрашнего же дня. И еще, я хочу, чтобы вы стали моим учителем. Кора побледнела, покраснела и всплеснула руками. — Не хотите же вы сказать, что… — Именно, — улыбнулась Шен и скрестила руки на груди, облокотившись о стол. — Я хочу, чтобы вы научили меня готовить. — Миледи! — с чувством воскликнула Кора, протягивая руки к Шен, будто намереваясь пропеть ей серенаду. Или прочитать оду. — Значит, этот неприятный эпизод с пирогом мне прощен? — хихикнула косситка. — Что ж, тогда будем считать, что мы в расчете. Итак… когда приступаем к первому уроку? Ее энтузиазм был столь искренним и неподдельным, что расчувствовавшаяся и благодарная за такое внимание повариха больше никогда не жаловалась на пропавшие из кухни яблоки. А пироги, пирожные, булочки и печенье Шен научилась печь так, что вскоре ее стряпня прославилась на всю крепость… правда, она так никому и не призналась о настоящей причине своего внезапного желания стать прославленным кондитером. Но это было далеко не самым интересным, что она и ее призрачный друг вынуждены были скрывать от остальных…