Твой личный Подлец

— Бл-лядь! Чертыхаясь, я соскочила с кровати и уставилась на вяло копошащееся на полу зелёное нечто… Бррр… Что это за дрянь? Саранча какая-то… Что она делает в моей комнате?.. Еле переведя дух, я брезгливо сцапала её двумя пальцами и поспешно выбросила в окно. Да что ж за напасть… Вчера мышь, сегодня эта непонятная зверюга в моей постели… Уффф… Я плотно закрыла балконную дверь и приготовилась потеть всю ночь. И так не высыпаюсь, а тут ещё эти попаданцы… Ну, что вот им не сидится на своей природе? Вечно норовят влезть к человеку в жильё, а потом сами же и страдают от этого. В целом — я нормально отношусь к животным, и не стала бы причинять им особого вреда. Но не тогда, когда они посягают на мой комфорт. Так что мышь пришлось добить тапком, а вот дальнейшая судьба саранчи меня и вовсе не интересовала. Если бы завтра не на работу… Я тоскливо уставилась в тёмный потолок, предвидя свои долгие полночные мучения. Это какой-то истребитель сна 80 левела — мысль «мне завтра рано вставать». Мой мозг считает своим священным долгом прокрутить её в башке раз пятьсот, прежде чем отключиться… Не успела я сомкнуть веки, как послышался назойливый дребезжащий звук. Хорошо бы поставить на звонок что-то более приятное, но ни под что другое я просто не проснусь. Эх, жизнь моя, жестянка… Чайники, фены, пылесосы да утюги… Вот мои спутники на ближайшие десять часов рабочей смены. Я вяло, как зомби, поднялась с кровати и пошла делать себе кофе. Семь-тридцать пять… Прекрасно… И это учитывая, что будильник у меня стоит на семь. Целых полчаса потратить на то, чтобы уговорить левую ногу последовать на пол за правой! Прямо фантастический КПД… Что это за опухшая унылая мордаха в зеркале?.. Нет, однозначно пора прекращать жрать чипсы на ночь… Иначе я так всех покупателей распугаю своим видом, а до плана мне ещё как до Африки пешком. Через Берингов пролив. Когда менеджер отдела кадров объяснил мне, из чего складывается наша зарплата, я поняла, что… ничего не поняла. А особенно острым моё непонимание стало после того, как мне перечислили её на карту. Единственные слова, которые вырвались из моих уст в это мгновение, были: «Сколько, сколько?..» И моя фраза жалобно повисла в воздухе, щедро приправленная ехидной усмешкой Владика — продавца из отдела компьютерных аксессуаров. Впоследствии я чётко осознала лишь одно: моя любовь к деньгам вновь оказалась безответной. Они жестоко и вероломно бросили меня уже через неделю после получки, и всё, что мне осталось — это крутить пресный виртуальный роман с долгами, а уж вот эти-то ребята любили меня страстно! К концу месяца я обрастала ими так щедро, что моя записная книжка уже начинала стонать от тяжкого груза ответственности, которая грозила обрушиться на меня вместе с укоризненными взглядами моих постоянных кредиторов. Я работала в «Холо-Маркете» всего лишь три месяца, а меня уже за версту обходили все собратья и сосёстры по прилавку… Я уже и сама не рада была, что постоянно клянчу деньги в долг, не хуже какого-то дворового алкоголика, но с такими фантастическими доходами, как у меня, по-другому было просто невозможно. Из последних сил стискивая зубы, я продолжала платить за съёмную квартиру — от одной мысли о том, чтобы вернуться жить к маме, меня сразу же постигал какой-то экзистенциальный ужас. Так что одним из любимых моих занятий в продуктовых магазинах было тщательное высчитывание, которая из пачек риса обойдётся мне дешевле на пару рублей… Одно радовало — природа одарила меня отличными волосами, так что я могла экономить хотя бы на визитах к парикмахеру. Всё, что мне нужно было, чтобы совершенно сногсшибательно выглядеть сзади — это помыть голову и не расчесаться, разобрав волосы пальцами на отдельные пряди. И тогда шикарные тёмно-рыжие локоны свисали до самых лопаток, претендуя на первые места в кастинге актрис на рекламу шампуня. «Почему сзади?» — спросите вы… Да потому, что я уже устала смотреть на разочарованные лица мужчин, к которым я неожиданно оборачивалась… Уж поверьте, таких диких контрастов в эмоциях вы никогда в жизни не видели… Я и сама иной раз избегала смотреть в зеркало — до того меня достало это рябое, усыпанное крупными веснушками бледное лицо. Назвать эти рыжие кляксы веснушками мог повернуться язык только у моей мамы. Ну, и ещё у Павла Андреича, моего бывшего классного руководителя, который выглядел ещё хуже, чем я. Вот уж точно — если кто и «убил дедушку лопатой», так это он… Итак, что у нас сегодня по плану?.. Помыть витрины? О, ну вы меня прям осчастливили, господа… Ещё чем порадуете? Инвентаризация? Ну, вообще замечательно… Я и продавец, и уборщица, и бухгалтер в одном флаконе. И это всё за ту забавную цифру в моей расчётке? Ага, понятно… Прекрасно я устроилась на работу… Хоть в обед отдохну… Сбегаю за пиццей в соседнее кафе, побалую себя разок — сто лет уже ничего путного себе из еды не покупала… Что, блядь, нужно делать? Машина приехала, коробки таскать? Да вы вообще охренели, ребята?.. Ох, вашу ж мать… Тише, Оксана, ти-и-ише… Дышим… Дышим медленно и глубоко… Оуммм… Во всём плохом стараемся разглядеть хорошее… Зато в спортзал не нужно ходить — вот заодно и прокачала мыщцы спины, бицепсы, пресс и ягодицы. Сейчас разогрею свою холодную пиццу, и всё будет пучком… Микроволновка сломалась? Да что за, бл#дь, на х#й!!!

***

Домой я еле приплелась — сил уже совершенно ни на что не осталось, только заварить себе одноразовую лапшу, от которой меня давно уже тошнило, закусить это всё сосиской, в которой, как обычно, «мяса не было обнаружено», кое-как помыться и упасть на диван. — Зато, может, похудею хоть чуть-чуть… — уныло пробормотала я себе под нос и тоскливо уставилась на пульт от телевизора, лежащий на противоположном краю паласа — я как уронила его вчера перед сном на пол, так он и остался там валяться. Ещё минут десять я уговаривала себя сползать за ним, а когда на карачках прошагала обратно до дивана, то оказалось, что в пульте сели батарейки. Это уже было слишком… Всхлипывая, я роняла солёные капли себе на коленки, обтянутые старыми облезлыми леггинсами, и горько кляла свою несчастную судьбу. Ну, вот почему меня всё время преследуют неудачи? Неужели я такая ужасная, что жизнь вечно так и норовит треснуть меня по башке, лишь бы не дать мне ни на минутку расслабиться… Ну, что я делаю не так? Стены с ободранными обоями гулко отражали мои громкие причитания, создавая мне ещё большее ощущение неуюта, и я всё сильнее и сильнее погружалась в отчаяние… Как вдруг мне буквально на секунду показалось, что за левым плечом у меня кто-то стоит. Вздрогнув, я обернулась в полумраке комнаты, освещённой тусклым жёлтым абажуром с бахромой, ещё со времён советского союза, и затаила дыхание. Потом обругала себя от души за нервозность, встала и понуро поплелась в ближайший ларёк за батарейками и сигаретами. И всё бы ничего… если бы по возвращении, прямо на пороге своей квартиры, уже открыв дверь ключом, я остро, всем телом не ощутила в доме чьё-то присутствие. Я застыла на месте, не решаясь сделать следующий шаг, а сердце в груди почему-то сразу гулко заколотилось. Я попыталась было открыть рот, чтобы обложить себя очередной порцией матюков за мнительность, но в этот момент по спине вдруг пополз противный холодок — а что, если внутри и правда кто-то есть? Что, если предыдущий квартиросъёмщик оставил себе дубликат ключей и теперь лазает по моим карманам, в надежде обнаружить пару сотен на бутылку? Быстро ретировавшись обратно в подъезд, я бесшумно прикрыла дверь и, поспешно спустившись по лестнице, уселась на скамейку возле входа. Посижу тут, проветрю свои натянутые нервишки… Заодно и посмотрю — не выйдет ли из подъезда кто-то посторонний. Деревянная скамейка была жёсткой и неудобной, за курение меня отчитала противным голосом соседка с первого этажа, а из дверей вот уже почти полчаса никто не появлялся, так что я постепенно набралась смелости и снова поднялась к себе. Наверное, это всё же был глюк. Так что нечего тут, Оксана, панику разводить… И так уже больше половины любимого сериала прозевала. Марш, давай, домой.

***

Ну и клоповник же ты себе отхватила… Как давно я не обретался в таких убитых халупах — даже и не вспомню. Это ещё твоё счастье, что здесь нет крупных лярв, а мелочь, прячущаяся по углам, при моём появлении сразу же притихла и поджала хвосты. Пусть пока сидят… Я ещё не определился окончательно — стоит ли мне с тобой связываться. Будешь ли ты поставлять мне пищу так же регулярно, как это делает один из моих излюбленных подопечных… Прошлой ночью мы с ним неплохо порезвились. Пожалуй, я даже возьму на заметку эту костлявую шлюшку, которая стояла на коленях и послушно сосала рукоять охотничьего ножа, который этот парень засунул ей практически в самую глотку. Мне понравились эти захлёбывающиеся рвотные звуки, которые издавало её горло, а проволоку, стягивающую её запястья за спиной, я нарочно заставил его зажать как можно туже, чтобы её пальцы всё больше холодели, медленно наливаясь синевой. Когда он её развяжет — я с удовлетворением впитаю её боль, которая ударит по затёкшим тканям, и вынудит её тихо подвывать от невыносимой ломоты в суставах. Жаль только, что с воображением у него всё не слишком радужно, и мне пришлось самому развернуть в его руках нож, чтобы он проделал всё то же самое, но уже с лезвием. Ооо… Даа… Этот испуг в глазах… Это сдавленное мычание, когда она пытается сомкнуть зубы и не пропустить внутрь холодный, безжалостно режущий угол её рта металл. Когда она не знает — делает ли это её случайный любовник просто ради забавы, или сейчас действительно изогнутое остриё пропорет ей нёбо, а по желобку на стали начнёт сочиться пузырящаяся от слюны кровь из её разрезанного языка. Но его пьяные глаза подёрнуты мутной пеленой — и глядя в них, совершенно ничего невозможно понять. Единственное, что она ощущает чётко — это моё дыхание на лице, и когти у себя на затылке… У меня даже слегка встал на неё. Я ещё несколько минут развлекался, слушая её дёрганые выдохи, перемешанные с визгом, и наблюдая за панически мельтешащими босыми пятками, которыми она пыталась упереться в его тяжёлые ботинки. Но потом это занятие мне надоело, и я вышел из его тела, попутно снимая морок. Меня немного начало утомлять это отупелое выражение его лица — каждый раз, когда он обнаруживает себя в разных странных ситуациях, в которые я его загоняю. Впрочем, как и всегда, спишет всё на алкоголь. А сейчас я пришёл за десертом… И уж точно мне не слишком нравится, в какой обшарпанной тарелке мне его подают. Но что поделать — пока придётся удовольствоваться тем, что есть. Заходи, заходи, крошка… Не бойся. Бояться будешь позже — когда я прилягу рядом с тобой на твой скрипучий старый матрас, и ты услышишь за спиной моё хриплое дыхание.

***

Ну воооот… Опять терзаться невыносимым ожиданием — тупой муж прямо перед своим носом не видит любовника своей жены, а она, в свою очередь, никак не определится, что ей важнее — любовь или деньги. И мурыжат нас этим злосчастным треугольником уже тридцать седьмую серию подряд, а мне так хочется, чтобы все были счастливы… Вот бы у меня был такой красавчик… Пусть даже и без денег… Эх… Я долго задумчиво сидела на балконе, пуская клубы дыма в ночную темноту. Заходить не хотелось — здесь хоть немного свежее, чем в квартире. Вот если бы вытащить сюда кровать! Это было бы здорово — спать на воздухе… Но тут я вспомнила вчерашнюю саранчу, и мой энтузиазм сильно поубавился. Пожалуй, пора уже мне ложиться — как ни крути, время почти полночь. Сегодня меня очень быстро сморил сон — сказался недосып, и я даже не заметила, как провалилась в мягкую дремоту… Объятия сна… Такие тёплые и уютные… Когда ничего не беспокоит, ничего не тревожит… Когда тебя словно качает ласковое море. Интересно… Я почему-то прямо сквозь закрытые веки вижу свою полутёмную комнату. Даже полоски на потолке от света уличного фонаря, просачивающегося сквозь шторы… Я глубоко вздохнула и собралась было повернуться на левый бок. Хм… Странно… Не могу пошевелиться. Я сделала ещё одну попытку. И почувствовала, как изнутри начинает нарастать паника. Что за…? Тело не слушается! Сердце вдруг резко ускорило свой бег, и я остро ощутила, что совершенно беззащитна — лежу, полуголая, распластанная на кровати, раскрытая… И не могу пошевелить вообще ничем! Господи! Мамочки! Рядом кто-то есть! Я это чувствую совершенно точно! Помоги-и-ите-е-е! Горло выдало какое-то тихое неясное сипение, а боковое зрение в ту же секунду уловило большой тёмный силуэт, стоящий возле кровати! — Ааа-ааа-ааааа!!! — попыталась я выдать громкий крик, и… не смогла. Я металась в своём теле, словно пойманный в клетку дикий зверь, не имея силы вырваться из него, а ужас нарастал всё сильнее и сильнее… Я сейчас умруу-у-у-у!!! Или это оно меня сейчас убьёт! Я изо всех сил ещё раз дёрнулась, уже не веря в спасение, но делая последний отчаянный рывок… И отключилась.

***

Смешная… Рыжая… Испуганная до соплей. И до того бестолковая, что даже не поняла, что это обыкновенный сонный паралич. Я стоял над ней и с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться. Потому что, если бы она услышала мой смех — вот тогда нам обоим было бы уже не до шуток. В мои планы пока не входило выдавать себя — это было ещё слишком рискованно. Мне нужно было время, чтобы адаптироваться к её энергиям… Я сделал аккуратный, едва заметный жест рукой, окутывая её разум покрывалом Сомнуса. Посмотрим, детка, что ты из себя представляешь, когда у тебя больше нет возможности спрятаться за баррикадами твоих множественных психологических защит… Иди же сюда, я взгляну в твои глупые глазки, закрытые дрожащими веками. И выясню, каковы твои самые слабые места. Мгм… Кажется, я нашёл себе неплохое развлечение на ближайшие несколько месяцев… Если, конечно, ты не обманешь мои ожидания. Если ты действительно такая же сладкая, как твоё конопатое ушко, которого я сейчас касаюсь своим длинным серым языком. Как твои чуть приоткрытые губки… Меж которых едва виднеется бугорок клитора. Это будет долгий… Очень долгий путь. Пожалуй, вначале тебе вряд ли понравится то, что я с тобой буду делать… Но потом… Я уверен — ты будешь просить меня продолжать ещё и ещё… До тех пор, пока вся твоя слабенькая и податливая суть насквозь не пропитается моей похотью. Моя рыжая Карамелька…