Твой личный Подлец

— Блин, Джинн, я там чуть не обделалась со страху! Куда ты меня послал? — Послушай… Оксана… Я мог бы, конечно, в подробностях рассказать тебе, что это за существа и какой образ жизни они ведут… Но, поверь мне, эта информация будет для тебя совершенно излишней. — Да я и сама прекрасно догадалась! Ты что, считаешь меня тупой? Вампирюги они — вот кто! Джинн негромко рассмеялся. Я отчётливо слышала его смех — теперь он просто напрямую звучал у меня в голове, хоть я его сейчас и не видела так явственно, как позапрошлой ночью. Его образ был словно окутан какой-то полупрозрачной дымкой — и мне не разглядеть было ни лица, ни тела. — Меня вполне устроит, если ты будешь считать именно так… Да это и неважно. Кстати, что у нас сегодня на обед? — На обед мы сегодня будем есть умеренно прожаренное «ничего» с добавлением соуса из «нихрена»! — раздражённо выпалила я в пространство и с досадой отвернулась. Готовить у меня не было ни малейшего желания. — Ну а к чаю, как я уже догадываюсь, у нас в меню кукиш с маслом и дырки от бубликов? — послышалось насмешливое прямо возле левого плеча. — Гемоглобин-то как собираешься восстанавливать? — Ну, значит, помру голодной смертью! Тебе надо — ты и готовь! — рявкнула я, улеглась на постели поудобнее и сложила ручки на груди. Максимум, что меня сейчас сдвинет с места — это планетарная катастрофа с захватом земли инопланетянами. И то я ещё подумаю — не залечь ли под кровать с пакетом крекеров и колой и благополучно пропустить весь мировой армагеддон. В животе громко бурчало. Купленный по дороге от стилиста шоколадный батончик давно уже рассосался, и организм требовал новой порции топлива. — Так и будешь лежать голодная? — прозвучало откуда-то из-под потолка, и я автоматически пошарила там глазами, конечно же, ничего не обнаружив. — Или, быть может, мне стоит лично поработать над твоей ослабленной мотивацией?.. — Не вздумай ко мне больше даже притрагиваться! — испуганно взвизгнула я, натягивая пододеяльник до самого подбородка. — Извращенец чёртов! В ответ я ощутила лёгкое касание невидимой ладони к щиколотке, и тело мгновенно с ног до головы пронизали волны щекочущей дрожи. Только этого ещё не хватало… С парнями не ладится, на работе полный ахтунг, в холодильнике — шаром кати, а из одежды в арсенале — двое старых джинсов, пара затёртых футболок и одно платье в катышках... Осталось только с бесом шашни замутить, чтобы на меня уже и бомжи из подворотни смотрели, как на свою. Лучше бы в обычную парикмахерскую сходила, и то было бы больше толку.

***

— Мы так не договаривались… — буркнула она недовольно, подтягивая ногу поближе к себе и насторожённо всматриваясь в мой силуэт. — Ты обещал, что после посещения салона я буду девочка-стайл! А в итоге — я вижу в зеркале ту же самую целлюлитную рыжую корову, что и всегда! Её губы обиженно задрожали, а на глаза навернулись слёзы. Я рассмеялся. Ну, вот как этой глупышке объяснить, что всё прошло, как нельзя лучше? — Кажется, вечером ты собиралась в клуб? — А ты откуда знаешь? — подозрительно сощурилась она, шмыгнув носом. И стала похожа на маленькую любопытную мышку, почуявшую сыр. Иди ко мне, моя мышка-малышка… Я накормлю тебя от души. И даже не захлопну мышеловку, так уж и быть.

***

Огни прожекторов сверкали миллионом бликов на блёстках её сияющего металлизированного платья. Широко распахнутые серые глаза окидывали зал смятённым, недоверчивым взглядом. Она держалась за локоть подруги так напряжённо, будто это единственная опора в море волнующихся, танцующих, охваченных жаром тел. Признаться честно, Настю я недооценил. И платье на вечер одолжила, и подбодрила парой незамысловатых, но таких необходимых ей фраз… И Оксана немного ожила. Один клубничный дайкири… Приглашение на медленный танец от невысокого плечистого шатена, положившего глаз на то, как эротично она движется, время от время взмахивая гривой огненных волос… Кажется, она, наконец, сообразила, как действует на мужчин. Да, моя сладкая… Отныне всё будет именно так. Под протекцией демона иначе и не бывает… Мы знаем в этом толк. — Ты просто божественна, детка… — шепчет он ей на ухо, прижимаясь всё ближе, явно рассчитывая на её благосклонность и действие алкоголя, которым он намерен накачать её в течение вечера под самую завязку… Но мне не нравится его сиплый голос. Не нравятся его потные ладони, которыми он лапает её тело. Не нравится этот дешёвый одеколон. И не нравятся его собственнические интонации, с которыми он смеет к ней обращаться. — Futue te ipsum, stultus… — глухо шиплю я сквозь клыки и делаю едва заметное движение рукой.

***

— К чёрту эти клубы, к чёрту дебильную музыку, ненавижу это дурацкое платье, ненавижу свою грёбаную жизнь! Да пропади оно всё пропадом! — швыряет она сумочку в один угол прихожей, а туфли — в другой… Раздевается на ходу и мчится в ванную, яростно впечатывая в пол каждый шаг. — И даже не думай за мной подсматривать! Я прислоняюсь к шкафу напротив и складываю руки на груди, задумчиво окидывая взглядом всю её полыхающую гневом фигурку. Подобные выходки в её исполнении мне тоже нравятся, как ни странно… И я даже готов поучаствовать в перепалке, чтобы иметь возможность и дальше наслаждаться этими чуть жгучими, терпкими потоками, проходящими сквозь мою ауру… Словно кладёшь на язык ломтик молодого мяса и закусываешь перцем халапеньо. Это особое удовольствие, скажу я вам… — Что ты там стоишь, такой довольный? А? Бесяра бесстыжая! — зло выглядывает она из двери ванной в одном полотенце, и даже не замечает, каким плотоядным взглядом я окидываю её ноги, тут же представив, ЧТО и КАК я мог бы сделать с ней в следующее мгновение. — Что, никак не можешь успокоиться? — спокойно переспрашиваю я, ухмыляясь — мне сложно скрывать своё удовлетворение от произошедшего, пусть ей это и не нравится. — А как я могу успокоиться, если ты лезешь в мою личную жизнь?! — уже почти срываясь на визг, восклицает она, и её красивые, словно лисьи хвостики, бровки складываются в горестный домик. — Вот кто тебя просил это делать? Я что, не имею права с парнем потрахаться? — Ну, почему же не имеешь… Имеешь… Если парень сто́ящий… — Он нормальный был! — Ну, если каждый, кто блюёт на девушку, с которой танцует — в твоём представлении, нормальный, то… — Я уверена, что это ТЫ подстроил! Больше некому! — Нечего было столько жульена жрать. Тогда и блевать бы не пришлось, — усмехаюсь я. И слышу звук с силой захлопывающейся двери ванной. А через несколько секунд — шум льющейся воды, заглушающий её расстроенные причитания. Оксана… Оксана… Разве ты ещё не поняла? Я ни с кем не собираюсь делиться твоей энергией. И тебе придётся с этим смириться, если ты хочешь получить то, что может дать тебе Даарен Эллрой. Поверь, далеко не многие удостаиваются такой чести. И на твоём месте я бы ценил это… Капризная девчонка. Ну ничего. Я научу тебя. Я ухожу в спальню и растягиваюсь на диване, закинув руки за голову и свесив левое крыло на пол. Впереди ещё целая ночь… Мы ещё поладим, Рыжая. И тут вдруг я слышу тихие приглушённые всхлипы, доносящиеся до меня настолько же явственно, насколько старательно она пытается их скрыть. O, Patre Magno… С чего вдруг меня так трогают её слёзы?.. Я нервно ворочаюсь с боку на бок уже целых пять минут, а она всё никак не может угомониться… Да что же это за наказание? — Бонусное желание! — холодно отчеканиваю я через дверь. — Загадывай, чего хочешь. Исполню, что в моих силах. Но мужика не проси. — Не надо мне ничего… Я тебе помогла! А ты-ы-ы… — плачет она в ответ. И продолжает хлюпать носом, сидя в пустой ванне, обхватив коленки руками и уткнувшись в них лбом. Её губы жалобно изогнуты, по щекам струится солёная влага… Вот же плакса… Как мне с тобой совладать? — Открой мне… — тихо проговариваю я. Так, чтобы она едва-едва слышала мой голос. Так, чтобы он звучал будто бы возле самого её уха. Но она даже не вздрагивает. — Уходи-и-и… — её горло сжимается, проглатывая, комкая последний звук, я вновь слышу горький плач, и меня в эту же секунду снова пронзает острая волна сожаления. — Послушай… Оксана… — Ты всё испортил! — перебивает она меня, продолжая рыдать… Я чувствую, как ей там холодно. Но она не хочет выходить. Я тяжело вздыхаю. Я мог бы… Я мог бы зайти и обнять тебя. Мог бы прижать к себе, согревая твоё тело, взять тебя на руки… Завернуть в большое махровое полотенце и отнести в спальню. Уложить на кровать, накрыть одеялом… И ты уснула бы в моих объятьях, не думая ни о чём… Зацелованная, заласканная… Наполненная страстью демона. Но я не могу ничего этого осуществить. Потому что у меня нет человеческого тела. Всё, что я могу сделать для тебя — это показать картинки с этими образами. И дать тебе свою личную энергию. Последний раз, когда я это делал для женщины, был много десятилетий назад… И мне даже немного не по себе, когда я повторяю давно забытый манёвр. И он, конечно же, работает. Её зарёванная мордашка показывается на пороге ванной, но взгляд уже не такой обиженный. Она резво добирается до постели, выключает свет и поспешно заныривает под одеяло. Чего ты так закуталась? Боишься повторения наших совместных игр? Ведь тебе это нравилось, признайся? Ну хорошо, хорошо, я не буду. Если ты этого так не хочешь, я не настаиваю… Я вовсе не изверг, детка. Меня не пугают паузы в наших отношениях. Ты ещё захочешь меня, я это прекрасно знаю… И тогда мы продолжим. — Ты наврал мне насчёт своего имени… — шепчет она в темноту. Да… Наврал… И что? — Как тебя на самом деле зовут? Скажи мне… скажи… — кажется, она настаивает. Я молчу какое-то время. И лишь спустя несколько минут присаживаюсь на краешек кровати, медленно наклоняюсь к ней, чтобы не испугать, и тихо произношу… — Даарен… Меня зовут Даарен.