Твой личный Подлец

— Это не твоё тело… Это не твоё место. Гнев. Спокойный, холодный… Твёрдый, как скала. — А ты силён… Я впервые встречаю такое жёсткое сопротивление. Усмешка. Исследовательское, бесстыжее, такое же спокойное любопытство. — Тебе не жить здесь. — Не жить… Не жить… Не́жить. А ты угадал… Тихий смех. — Убирайся, нежить! Скала надвигается, окружает, выдавливает… Нависает сверху. — Да куда ж я теперь с этой подводной лодки, Илья… Я теперь здесь надолго. Шепотки, смешки… Быстрое, юркое движение — словно мышь в норку шмыгнула. Скала высится, ширится, заполняет всё пространство… С хрустом, со скрежетом, с сыплющимися сверху камнями… Громоздится тяжестью неподъёмной. А мышь шустро роет норку земляную… Прямо вниз, в самую толщу земли. В глубину. — Достану тебя, гость незваный! Не бывать здесь твоей воле. Скала расступается расщелиной, выпуская из себя Зверя — лапы кошачьи когтистые вспарывают земной покров, перебрасывают валы земляные, как пушинку… Не уйти мышке. Нора узкая, прохладная — Кот Змеем оборачивается, ползёт следом — пасть клыкастая ядовитая, глаза жёлтые горят во тьме: — Не уйдёшь… Мелькает впереди маленькая серая тень — вот-вот схватит её Змей. Недолго осталось… Ан, нет — докопалась мышка до подземелий, в глубине спрятанных — да и выскочила в залу каменную, большую — вода по стенам сочится, капает… Холод и тишина. Растерялся Змей — сам давно не бывал здесь… По всему телу чешуйчатому пробрало предчувствием недобрым. Оглядеться бы… Обернулся вновь Человеком. Прошёлся бесшумно взад-вперёд в мягких замшевых сапогах. Меч на поясе поправил — мало ли, чего… Да и не зря — вон крыло кожистое уголком из-за колонны выглядывает… Затаился Демон. — Выходи на божий свет, тварь тёмная! Посмотреть на тебя хочу. Вышел, не стал прятаться. Ухмыльнулся, сверкнул белоснежными клыками. — Не кипятись, смертный… Разговор есть. Сцепились взглядами — настороженно, пристально… Смерили друг друга, взвесили — а силы-то равные! Помрачнел Человек. — Чего ищешь здесь, Демон?.. Не звал я тебя. Не желаю с тобой душу свою делить. — Так разве ж нас когда-нибудь ждут? — расхохотался тёмный. — Позабыл ты, видать, сам науку свою, знахарь… Так вот… Я напомнить пришёл. Похолодело всё нутро у Человека. Не привык он себя обманывать — знал, что правду говорит рогатый. Знал, что не уйти теперь ему просто так. Вздохнул тяжело… Присел на корточки. Меч в ножнах надавил на бедро жёсткой тяжестью — не время ещё доставать… Да придётся. — Веди, Демон… Показывай. Приподнял брови тёмный — не ожидал такой прыти от смертного. Усмехнулся вновь, повёл крыльями… Оглянулся вокруг. Прячет мрак углы дальние за колоннами — клубится туманом, ничего не разглядеть. Махнул рукой. — Вот туда и пойдём. Идут двое во тьме. Один за другим. Враги — не враги, друзья — не друзья… Одной нитью невольно повязаны. Зреет, растёт догадка в душе у Человека. Так и хочется назад повернуть. А нельзя. — Боишься, смертный? Молчит Человек. Сказал бы — «нет», да сидит боль в груди глыбой каменной, вздохнуть не даёт. И чем ближе — тем тяжелей. Давит, за горло хватает, душит… — Стой, Демон! Погоди, не спеши… — прислонился спиной к скале. А во рту слюна вязкая, на глазах слёзы кипят. «Выдержу ли?..» Подошёл рогатый, взглянул исподлобья. Не стал насмехаться. И на том спасибо. — Ты откуда такой — в знаках весь? Говорит Человек, а у самого зубы стиснуты, по всему лбу испарина. — Наша древняя Сила знаки эти на мне оставила... Голос негромкий у Демона, слова мерно чеканит… Знает, что творится в душе у смертного. Знает, куда путь ведёт в темноте средь колонн… Знает, да молчит. Не время. — Не смогу, тёмный… Больно мне. Оставь меня здесь… Не береди душу. — Да я ж разве против, Илья? Ты здесь хозяин… Как скажешь — так и будет. Молчит Человек. Пальцами дрожащими рукоятку меча щупает — на месте ли? Как Демона прогнать? Не уйдёт тварь рогатая… Пока та тьма по углам кроется — не уйдёт. — Чего хочешь от меня? — голос усталый, измученный. Не осталось сил на борьбу… Все силы боль отняла. — Погостить хочу… Телом твоим попользоваться. — Не имеешь такого права. — Может, и не имею… Пока ты сам слово нужное не скажешь. — Не дождёшься ты от меня таких слов! Улыбается Демон. Отходит назад на три шага… Оборачивается во тьму. Смотрит во тьму Человек… А не видно ничего. Только шаги лёгкие вдруг почудились… Да сразу смолкли. — Слышишь, смертный? — Слышу… — Позвать её? — Нет! Не нужно… Не зови. — Отчего же? Сам же видишь — скучно ей там… Холодно… Снова смотрит в темноту Демон, манит. Вот уголок платья мелькнул… И словно вздох тихий, едва заметный — как дуновение ветерка. Вскочил Илья, не утерпел — набросился на Демона, за плечи того стиснул… Уткнулся лоб в лоб, в глаза огненные, бесстыжие — прохрипел сквозь зубы: — Не надо… Умоляю. Убери её. — Без проблем, смертный, — усмехнулся Демон. — Так мы договорились? — Да. Но только не жди, что это надолго! — Посмотрим, смертный… Посмотрим. Взмахнул рукой тёмный — сдвинулась с места плита каменная громадная, заскрежетала по полу… Закрыла проход — ударилась в стену гулко, взметнула пыль… Запечатала наглухо. Вот теперь тишина… Вот теперь хорошо. Тишина по всем углам… Мёртвая.

***

Еле домой добрался. В голове туман, мысли путаются… На макушке рога постоянно чудятся. Даже щупал рукой — и вправду, не выросли ли? Хохочет внутри Демон. «Ничего», — говорит, — «привыкнешь». А Илье тошно. От воспоминаний, от слабости собственной, от бессилия… Попался на удочку тёмного — сам не понял, как. Ужинали вместе — словно заново каждый запах, каждый вкус узнавал… Будто только что народился на свет. Даже вода — и та в диковинку показалась. Тут уже молчал рогатый — только вспышки удивления какого-то детского до Ильи доносились. Смешно стало — решил подразнить беса, пошёл в ванную контрастный душ принимать. Включал попеременно то горячую, то холодную — пока не взмолился тёмный: — «Да погоди ты, не надо так быстро! Я ощущения разобрать не успеваю!» — Сам подписался! Не жалуйся… — зло отбрил Илья и пошёл стоять на гвоздях. В спортзале тоже весело было — начал такие веса поднимать, что под конец уже сам себя испугался — не едет ли крыша? Не придётся ли завтра пластом лежать с надорванными связками? Но нет — наутро лишь потянулся лениво, отмечая лёгкую боль в натруженных мышцах — только и всего. Правда, и мяса съел такое количество, что впору медведя накормить. Самое страшное было перед зеркалами. Особенно ночью. За спиной — крылья распахнутые реют чёрным пологом… А в глазах тьма клубится непроглядная, жуткая… Если бы Илья такое в переулке вечером встретил — шарахнулся бы, как от чумы. А что делать, когда сам такой? Хорошо, хоть не донимает Демон разговорами. А чего говорить, когда разум — один на двоих? Что первый подумал, то второй сразу услышал. Да ещё и разобрать бы, кто на самом деле автор мысли… Сны стали сниться — реальные до жути. Иной раз и вовсе непонятно, то ли сновидение, то ли вправду Демон по разным мирам шастает, пока тело спит. Пробовал спрашивать — бесполезно. Говорит, что всё едино и нету разницы. Девушка какая-то рыжая постоянно снится. Целует, обнимает… Да и не только. У Ильи и так стояк каждое утро — давно бабы не было, а теперь вообще спасу не стало — похоть раздирает, выкручивает… Сил уже нет рукоблудием заниматься, а Демон ещё и подзуживает — мол, мозоли на руках ещё не натёр? — Не хочу с кем попало! — огрызается Илья. — «Да кто ж тебя заставляет…» — вкрадчиво шепчет тёмный. — «Ты не спеши… Подыщи себе по душе. Хочешь, ту рыженькую выследим?» — Совсем за дурака меня держишь? Думаешь, я не понял, кто такая? Ржёт тварь потусторонняя. Даже не стесняется своих происков. А куда деваться? Хочешь, не хочешь — бес своё возьмёт. Подведёт, куда нужно, сведёт с кем нужно… Своих целей всё равно добьётся. Илья и не спорит. Знает, какова цена. Через неделю Нина позвонила — рассыпалась в благодарностях. Дочь словно подменили — не узнать. В себя пришла, начала краситься, наряжаться… На работу собралась устраиваться. Ушли бесы. Других заказчиков всех пришлось на паузу поставить — а ну, как притащит за собой Демон толпу тёмных? Ещё хуже людям сделает. — «Да не буду я ничего такого творить, смертный! Успокойся… Не нужны мне твои несчастные. Даже помогу, если хочешь…» Не верит Илья. Тёмному верить — себя не уважать. Деньги пока ещё есть, копилочку не растратил. Продержимся как-то… А там видно будет. Дней через десять совсем странное начало происходить. Как будто слились с Демоном воедино — шаг в шаг, взгляд в взгляд… Одни мысли, одни чувства — и не разберёшь больше, где чьи. Хотел было в церковь заглянуть — да так и простоял во дворе без толку, рукой махнул и ушёл. Чего туда ходить? Курам на смех. Потом решился одного паренька навестить — давно мать названивала, упрашивала посмотреть. Так там вообще ничего делать не пришлось — не успел на порог ступить — всю нечисть как ветром сдуло… Потом целый час сидели просто разговаривали, мальчишка проплакался и успокоился. Бывшая звонила. Пыталась уговорить встретиться. А Илья её, сам не понимая, почему, такими словами послал, что через полчаса пришлось звонить опять, извиняться. Говорит с ней, а самого так и тянет нахамить — еле сдержался. Ну, свидание по-любому обломал, она уже и не настаивала больше — обиделась. Съездил на дачу — у костра просидел весь вечер, пока угли не погасли… И, только когда уже совсем стемнело, вдруг обнаружил, что может без фонарика в темноте ориентироваться. Дурнотой сначала и ознобом по спине продрало — в кого это он превращаться начинает? А потом вроде попустило — привык, смирился как будто. Да и удобно… Что дальше делать? Нужно жизнь жить как-то… Два дня крепился, держался… На третий понял, что не сможет больше сопротивляться — тянет к рыжей так, что невмоготу. Ну, вот найдёт её — и что потом? Что скажет-то? Будет стоять, как болван, глазами хлопать… А и деваться некуда… Придётся искать. И будь, что будет.

***

Оксана уже начинала злиться — чуть ли не весь торговый центр обшарила, а нужный вариант всё так и не попадался. То каблук маловат, то в носке жмёт, то цвет какой-то неподходящий… Отдуваясь, она вышла из очередного бутика и уселась на скамеечку — немного передохнуть и понаблюдать за рыбами в огромном аквариуме, встроенном в стену. Длинные листья водорослей плавно развевались в потоках воды, рыбы медленно шевелили плавниками… И она постепенно расслабилась, вслушиваясь в негромкую музыку, звучащую из расположенных где-то рядом динамиков. Было два варианта — либо продолжить свои поиски в ещё не дообследованных магазинчиках четвёртого этажа, либо пообедать в ближайшем кафе и отчалить домой ни с чем. Но на память снова пришли старые туфли, ходить в которых ещё один сезон не было ни малейшего желания, и она всё же решилась на последний рывок. Копаясь в сумочке, она встала со скамейки, чтобы продолжить свой путь… Сделала несколько шагов… И её внезапно пронзило каким-то странным ощущением. Навстречу неторопливым шагом шёл высокий мужчина. Чуть волнистые каштановые волосы, забранные в хвост, песочного цвета пуловер и такие же джинсы… И всё бы ничего, если бы он не смотрел на неё в упор таким тяжеловесным, неотрывным взглядом. Ощущая лёгкий холодок по спине, она, не подавая виду, прошла мимо, опустив взгляд и отмечая, как он синхронно поворачивает голову ей вслед. Странный какой-то… От таких лучше держаться подальше. Чего он на неё так уставился? Это не был взгляд мужчины, увидевшего привлекательную девушку. Скорее, взгляд зверя, наметившего себе добычу. И, завернув за угол, Оксана, испуганно поозиравшись и убедившись, что её никто не преследует, немного успокоилась. С туфлями наконец-то повезло — нашлись именно такие, какие она хотела — на высоком аккуратном каблуке, устойчивые, из мягкой лаковой кожи — одно удовольствие носить. Да ещё и скидку хорошую предложили. Довольная собой, совершенно позабыв об усталости, девушка танцующим шагом вырулила из обувного отдела, уже предвкушая, как будет ритмично цокать в новых туфельках по высохшему весеннему асфальту. И снова вздрогнула, чуть не споткнувшись на месте. Прямо напротив, лениво прислонившись плечом к колонне, стоял тот самый мужчина. И, как назло, Оксане нужно было пройти именно мимо него! Других вариантов добраться до эскалатора не было. Пытаясь унять вдруг заколотившееся от страха сердце, она покрепче вцепилась в свою сумочку и медленно пошла вперёд. О, счастье, этот ненормальный достал из кармана телефон и уткнулся в экран! Похоже, нужно было прорываться именно сейчас. Она ускорила шаг, надеясь остаться незамеченной… И, поравнявшись с ним, осторожно скосила глаза вбок. Довольно длинный, хищный нос… Высокий лоб, твёрдая линия подбородка… Он не смотрел на неё. «Слава Всевышнему…» — пробормотала мысленно Оксана, уже минуя его и чувствуя облегчение, и тут вдруг краем глаза ей почудился взмах тёмного перепончатого крыла… Совершенно не контролируя своё движение, она резко обернулась. Мужчина вскинул голову и встретил её взгляд так, словно только этого и ждал… Его лицо необъяснимым образом вдруг начало наплывать на неё — каждая чёрточка стала заостряться, становиться всё чётче… То ли зелёные, то ли карие глаза… Во взгляде то ли удивление, то ли торжество. А у Оксаны внутри — целый шквал непонятных чувств. То ли страх, то ли страсть… То ли стоять, то ли бежать. Он начал медленное движение, отделяясь от колонны и разворачиваясь к ней, и она испуганно попятилась назад. — Стой! Стой… — он поспешно вытянул руку перед собой ладонью вперёд, в успокаивающем жесте. — Не бойся меня… Девушка замерла. Его голос… В нём неуловимо чувствовались какие-то знакомые нотки… И это выражение лица… Он смотрел так, будто давно знал её. Это невозможно было ни с чем перепутать. Несколько мгновений, пока он приближался к ней, растянулись в целую вечность… Зачем он встал так близко?.. Это же неприлично — стоять вот так вплотную для двух чужих, только что увидевших друг друга людей… Почему его ладонь обхватывает её за локоть?.. И почему она совершенно этому не сопротивляется? Почему его глаза так внимательно и осторожно пробегают по её лицу, останавливаясь на губах… И потом вновь возвращаясь… А она заворожённо смотрит в ответ, растеряв все разумные возражения. Теперь она точно видит, что глаза у него зелёные — в коричневую крапинку. Губы приоткрываются, он слегка моргает… И полушёпотом, слышным только ей, произносит: — Ксана… — О, Господи! — восклицает она громко, не замечая, как на неё оборачиваются проходящие мимо люди. — К чёрту Господа, — усмехается он, обнажая крепкий ровный ряд зубов, и её тут же окатывает снизу доверху волной жара. — Я думала, ты будешь похож! — возмущённо шипит она, уже оглядываясь вокруг и понимая, что не стоит привлекать к себе слишком много внимания. — Пошли, перекусим, — как ни в чём не бывало, выдаёт её удивительный новоиспечённый знакомый и, хозяйским жестом схватив её за руку, тащит за собой. — Я зверски голоден.

***

— Я совсем не так себе это представляла… — бормочет Оксана, пока Илья заказывает обед на двоих. — Я тоже много чего не так представлял, — говорит он, оглядываясь по сторонам и оценивая обстановку. А потом останавливает на ней внимательный взгляд, словно изучая — но не внешность, а что-то спрятанное глубоко внутри Оксаны… Что-то, что для него сейчас важнее. — Ну, и каково это — спать с бесом?.. Она вспыхивает краской на щеках, уже готовая выпалить ему что-то обидное, но останавливается, вдруг осознав, что вопрос исходит совсем не от того, от кого она ожидала его услышать… Он усмехается, наблюдая за борьбой мыслей и чувств, отражающейся у неё на лице, и откидывается на спинку кресла, складывая руки на груди в замок. — Так ты не… — Нет. Я не в полной мере тот, кого ты ждала. — А… кто же ты тогда? Илья кривит рот в невесёлой улыбке. — Да вот я и сам не прочь был бы понять, кто я теперь такой. — Но… но ты же не человек? Он вдруг неуловимо быстро протягивает руку через стол и накрывает её руку своей ладонью. Тёплой. Вполне человеческой. — Что? Не похож на человека? — Даарен… — неуверенно зовёт Оксана, вглядываясь в его глаза. И на долю секунды видит, как в глубине его зрачков мелькают лёгкие оранжеватые искры — тут же исчезая. Он испускает неспокойный вздох и молчит, глядя куда-то в сторону. А она остро ощущает, как ей хочется вновь почувствовать прикосновение ладони, которую он почти сразу же отнял от её руки. Потом наблюдает, как он быстро и аккуратно ест, расправляясь со своей порцией и смущённо отводит взгляд, сообразив, что слишком засмотрелась, как ритмично ходят желваки на его челюсти, покрытой лёгкой однодневной щетиной. — А ты чего не ешь? Не голодна? Она опускает глаза на тарелку и заставляет себя попробовать поданное блюдо, испытывая лёгкую необъяснимую оторопь от неоднозначных взглядов, которые он время от времени бросает на неё исподлобья. — Чего притихла-то совсем? Напугал тебя, что ли? Теперь её очередь молчать, переваривая тот непонятный поток ощущений, который он у неё вызывает. Она медленно ковыряется вилкой в мясном рагу, пытаясь разобраться, кто перед ней. И постепенно до неё доходит. — Так ты что… в ЖИВОГО человека залез? — ошеломлённо спрашивает она, поднимая голову и одновременно замирая от жуткой догадки. — Ты же говорил… Говорил, что никто не пострадает! — Я похож на страдальца? — ухмыльнулся Илья, вытирая губы салфеткой. — Он же теперь бесоодержимый! — воскликнула Оксана и опять слегка вжала голову в плечи, оглядываясь по сторонам. — Ты не имеешь права так поступать! — добавила она уже шёпотом, нервно комкая салфетку в руках. — Уже поздно… — мрачно отмахнулся мужчина. — У нас теперь договор. С неопределённым сроком действия. — Как он тебя уговорил? — спросила девушка. Её лицо немного побледнело, а ноздри подрагивали. — Ради чего ты на это пошёл? — Давай повременим с расспросами, рыженькая… — глядя на неё в упор потемневшим взглядом, сказал Илья. — Я ещё не готов к исповеди. Давай лучше прогуляемся немного. И ты расскажешь мне, с чего всё это началось, о’кей? Оксана кивнула. Всё равно у неё теперь не было другого пути, кроме как попытаться спасти этого бедолагу от той участи, на которую он сам себя обрёк. Они расплатились по счёту и вышли из торгового центра, чтобы поймать такси. Погода стояла хорошая, и в парке было не слишком людно, так что у них была прекрасная возможность подышать воздухом и заодно внести ясность в происходящее. Девушка, немного запинаясь и опуская подробности, рассказывала Илье свою историю. Он молча слушал, изредка кивая и уточняя некоторые детали… И она даже слегка удивилась, когда оказалось, что все её долгие приключения уложились в без малого пятнадцать минут. — Ну вот… А потом он объяснил мне, что хочет взять тело какого-то не слишком давно умершего покойника, оживить его и прийти ко мне… — грустно закончила Оксана. — Только вышло всё совсем не так. — Противно не было тебе? — хмыкнул мужчина. — Ну-у… Было немного… — сказала девушка. — Но всё же это лучше, чем живого человека вот так гробить… Тут она с сожалением покосилась на него и вздохнула. — И что… — сказал Илья, вдруг останавливаясь. — Хочешь сказать, что ЭТО тело тебе не нравится? Она раскрыла рот от неожиданности, да так и не нашлась, что ответить. И закусила губу, ощущая, как низ живота против её воли начинает горячо наливаться кровью и пульсировать… Только сейчас она осознала, что Илья ей понравился. Понравился так, как до этого не нравился ни один мужчина. Она всем телом ощущала, как он движется рядом с ней — походкой расслабленного, сильного зверя. Высокий, широкоплечий… И чертовски уверенный в себе. Настолько, что совершенно не заботится о том, что она о нём подумает. Это было слишком очевидно — по тому, как он вёл себя в кафе, с какими интонациями говорил с ней… И по тому, как он сейчас смотрел на неё, повернувшись и уперев руки в пояс брюк, с небрежно лежащими на карманах пальцами. Пауза затянулась и стала многозначительной. Оксана тоже вынуждена была остановиться вместе с ним, и только было начала набирать в грудь воздуху, чтобы ответить, как вдруг неожиданно резкий порыв ветра взметнул подол её платья вместе с плащом. Она поспешно опустила руки, чтобы не превратиться в рыжую пародию на Мэрилин Монро в совсем не подходящий для этого момент… Но следующий порыв заставил её громко ойкнуть и прикрыть глаза ладонями — ветер поднялся нешуточный — в лицо им полетела пыль, мелкие соринки, сухие прошлогодние листики… Загораживаясь от витающего в воздухе мусора руками, они пытались понять, куда им следует идти, чтобы спрятаться от неожиданно разыгравшейся стихии… Недалеко виднелась крыша небольшого павильона, откуда доносилась музыка, и Илья, подхватив Оксану под локоть, быстро повёл её по дорожке. — Погоди, помедленнее, я не успеваю! — взмолилась девушка, не зная куда девать глаза от отовсюду швыряемой в них пыли… И вдруг ощутила, что Илья встал, как вкопанный. Небо внезапно потемнело от мгновенно набежавшей огромной тучи… Ветер почти стих. Она несмело подняла голову, всё ещё защищая на всякий случай лицо… Вокруг воцарилась какая-то странная, зловещая тишина. Ей вдруг почудились взмахи множества огромных тёмных крыльев — справа, слева, позади… Спину обдало холодом, а живот противно сжался от страха. Всё внутри кричало об опасности. Она бросила быстрый взгляд на своего спутника — его брови нахмурились, рука ещё крепче, до боли стиснула её локоть… И окружающее их пространство вдруг пронзил неожиданно громкий, властный, отдающий металлом голос: — Во имя Отца Тьмы! Остановитесь! Вы задержаны по приказу Нигумеда Эллроя! У Оксаны от ужаса в груди замерло сердце… Она попыталась было вдохнуть не слушающимися, не пропускающими внутрь себя кислород лёгкими… Потом в глазах у неё потемнело и мир начал крениться куда-то вбок… а тротуарная плитка под ногами почему-то стремительно полетела ей навстречу.