Твой личный Подлец

Сомневался я не слишком долго. Так или иначе, ей придётся принять меня таким, как есть. Как бы я ни выглядел. И я, не откладывая, взялся за работу. Мне предстояло свести воедино множество нитей — встречи нужных людей, движение нужных объектов… На всё это требовалась уйма энергии. Поэтому всем моим бывшим и нынешним подопечным в ближайшие пару недель пришлось весьма несладко — я выкачал каждого по-максимуму, взяв с них всё, на что они были способны. Череда неудач, расставаний, скандалов и конфликтов сопровождала всех этих смертных, словно злой рок… Никому из них было невдомёк, почему на них вдруг скопом навалились такие беды. Но, как только я набрал нужный мне резерв, я оставил их всех в покое. И, пожалуй, теперь они отвязались от меня навсегда. Однако, нельзя сказать, что это хорошая новость, ведь после меня к ним придут гораздо более грубые и беспринципные существа — я готовился сдать свой участок преемнику, которого назначит муниципалитет, а это вряд ли будет кто-то из высших… Так что я никому из них не завидовал. После исполнения всех бюрократических процедур я буду полностью предоставлен самому себе — если не считать совместных планов с Маарбеком… Но он пока молчал по поводу дальнейших действий, поэтому я не слишком переживал на этот счёт. Я планировал организовать своему будущему аватару простейшее падение затылком на бетонные ступени подъезда, вследствие чего он должен был получить черепно-мозговую травму средней тяжести… А затем я смогу спокойно подхватить его ещё функционирующее тело и прибрать его в своё личное пользование. Лучших врачей я заранее подтасовал в нужную мне смену, Илью Бутова — так звали знахаря — большую часть ночи изводил бессонницей, дабы он не слишком внимательно вглядывался себе под ноги… А подростков, которые за несколько минут до его выхода из подъезда проходили мимо, надоумил швырнуть банановую кожуру прямо на крыльцо. Всё было рассчитано идеально… Если бы не одна досадная мелочь. Мой подопытный поначалу проделал всё, как по нотам — на выходе из подъезда, задрав голову, загляделся на облака… Потом подошёл к нужной мне точке и уже почти было занёс ногу, чтобы начать спускаться… Как вдруг на его левом кроссовке, как назло, развязался шнурок. Конечно же, он это заметил и присел на корточки, чтобы завязать болтающиеся концы. Банановая кожура при этом, естественно, замаячила перед самым его носом, и весь мой архипродуманный план незамедлительно отправился коту под хвост. Шипя и чертыхаясь, я последовал за ним, в надежде сымпровизировать что-нибудь по дороге, раз уж с этим вариантом ничего не вышло, и судьба мне всё же улыбнулась — мы направлялись в городской бассейн. — Вот тут я тебя, голубчика, аккуратненько и притоплю… — бормотал я себе под нос, наблюдая, как мужчина делает третий заплыв по дорожке. Однако, когда он отмахал брассом ещё несколько, пошёл на девятый и даже не слишком запыхался при этом, я уже начал сомневаться в успехе своей задумки. Так оно и вышло — сердечный ритм был в идеальной норме, и, как я ни старался, мне не удалось ни заставить его организм дать сбой, ни уговорить его нырнуть на глубину большую, чем следовало… Похоже, на мои прямые воздействия у него был выработан неплохой иммунитет. — Ну, гадёныш, держись… — зло процедил я сквозь зубы, провожая его обратно к дому. — Вечерком тебя ждёт сюрприз.

***

Сюрприза не вышло. Банда головорезов, словно заговорённая, просто прошла мимо — так, как будто объекта, к которому я усиленно внушал им интерес и одновременно неприязнь, вовсе не существовало… После третьей неудачи я крепко призадумался. Похоже, этот орешек оказался мне не по зубам. С одной стороны — это было весьма странно, ведь, как высшему демону, мне были подвластны многие вещи — я мог управлять целыми толпами людей, не говоря уж о каких-то отдельных личностях… Но, если учитывать профессию моего протеже, этому явлению имелись вполне весомые обоснования. Экзорцист обладал достаточным практическим опытом для того, чтобы сопротивляться тёмным воздействиям — как внутри, так и вне своего тела и сознания. И постепенно я начал понимать, что мне придётся организовать гораздо более сложную комбинацию для того, чтобы завладеть его телом. Я оставил его в покое на время. В конце концов, мне совершенно некуда спешить… И, даже выслушивая возмущённые упрёки своей возлюбленной, я испытывал ни с чем не сравнимое удовольствие — ведь произносил их самый нежный, самый желанный… И самый прекрасный в мире капризный голосок. — И долго ты вот так будешь ко мне приходить?! — Прилетать… — мурлыкнул я ей на ухо, несмотря на то, что она упорно меня отталкивала. — Приползать… К твоим соблазнительным ножкам… — Да отстань ты от меня, в конце-то концов! А-а-ай! Щекотно же! Не надо, Даарен! Она расхохоталась, заваливаясь на спину на кровать, а я упал следом за ней, накрывая её своим телом. — Вот возьму и встану! И ничего ты не сможешь с этим поделать! — Конечно, не смогу… Отныне ты вольна делать всё, что хочешь, кисонька моя… — Ты больше не властен надо мной! — Совершенно не властен. Всё наоборот — это я теперь полностью и безраздельно под твоим каблучком… — Врун бессовестный… — она снова рассмеялась, откидывая назад свои густые рыжие локоны. А я лишь глубоко вздохнул, зарываясь в них носом и наслаждаясь дивным запахом её энергий. Мы немного помолчали в тишине. Где-то в кронах высоких лип за открытым окном только-только начинал свои несмелые майские трели соловей. — Даарен… — грустно произнесла она вдруг. — Ты правда сможешь это сделать? Я знал, что не стоит давать прямого ответа на этот вопрос. Хоть я и был уверен, что у меня всё получится, гарантий на успех всё же не было никаких. И мне не хотелось кормить её пустыми обещаниями — как никогда в своей жизни… Поэтому я не стал лгать. — Я сделаю всё, от меня зависящее, Оксана. Но ты должна понимать, что эта задача — далеко не из простых. Видишь ли, мне неизвестно о прецедентах… И вероятность того, что моя затея потерпит фиаско — весьма высока. — От этого никто не пострадает? А ты сам? Ты будешь в порядке? — А за кого ты больше беспокоишься? — улыбнулся я, заглядывая ей в глаза. — За тебя… — буркнула она, насупившись. И я сказал ей, что всё будет хорошо. Пожалуй, она дала именно тот ответ, который был мне нужен. По крайней мере, не пришлось лукавить насчёт Ильи. Потому что ничего в этом мире не бывает задаром. За всё нужно заплатить свою цену. Некоторые действия требуют серьёзных жертв… А сам я в роли жертвы быть не привык.

***

От скал веяло холодом… В расщелинах, то тут, то там, лежали широкие прожилки кипенно-белого снега, воздух звенел пронзительной тишиной… Солнце ярко сияло в недосягаемых сводах неба — но нисколько не согревая, а лишь заставляя щуриться от его ослепительных лучей. В глубоком ущелье, разрезанном напополам чёткой границей теней от возвышающихся слева каменных вершин, стояла высокая фигура в режущем глаза белизной балахоне. Длинные полы, вышитые светло-голубыми геометрическими знаками, прикрывали ступни бессмертного, чей взгляд был неподвижно направлен куда-то вдаль. Его губы были плотно сжаты, руки сложены перед собой на балахоне в спокойном жесте… И все те семеро светлых, что стояли за его спиной, ни единым словом не смели нарушить это величественное молчание. Впрочем, двое тёмных, стоявших прямо перед ним, точно так же хранили безмолвие, лишь пару раз переглянувшись между собой. Спустя некоторое время, когда неожиданный порыв ветра всколыхнул полы балахона и бросил в лицо светлому пряди таких же белоснежных, как и всё его одеяние, волос, его немигающий взгляд немного ожил. — Чувствуешь ли ты, насколько мы малы перед лицом вечности, Маарбек? — спросил он, по-прежнему глядя в пространство — куда-то мимо своего собеседника. — Тебе виднее, Ингварр… Ты больше нашего пожил на этом свете, — ответил демон. Холодные голубые глаза ангела остановились на лице тёмного — словно сканируя того на предмет фальши. Под этим острым, словно лезвие ножа, взглядом, немудрено было бы и стушеваться, но Маарбек остался невозмутим. — Понимаешь ли, насколько незначительны и убоги все наши потуги к действию, насколько ничтожны наши притязания?.. В мимике тёмного на мельчайшую долю секунды промелькнуло что-то похожее на «скорей бы закончилось это высокопарное вступление», но тут же исчезло и сменилось почтительным вниманием. — Да я и не претендую на вечность, Ингварр… Ты же знаешь нашу тёмную натуру — был бы кусок на сегодня — и ладно. — Всё бы так, демон… — чуть усмехнулся уголком рта его собеседник. — И если бы не сегодняшняя наша встреча — я бы тебе охотно поверил. Тёмный рассмеялся. — Ну, хорошо… Считай, что поймал меня за кончик хвоста. Мои мотивы весьма прозаичны — мне льстит мысль о том, что я стану одним из тех бессмертных, кто смог дерзнуть перекроить ткань этого мира. Кто сделал первый шаг к тому, чтобы нарушить никем доселе не нарушаемую грань. Вот и вся моя выгода. — И это всё? Обычная гордыня, которую ты решил подогреть «величием» своих деяний? — белёсые брови ангела приподнялись, а взгляд затуманился лёгким разочарованием. — Да, представь себе. Я всего лишь верный последователь пути Отца. И если моё имя останется в веках — мне этого будет более, чем достаточно. — Ну что ж… — снисходительно улыбнулся ангел. — Пожалуй, я могу тебя понять. А ты? — обратился он ко второму своему собеседнику. — Что движет тобой? Глаза тёмного, стоящего до сих пор почти в полной неподвижности, с прямой спиной и сложенными сзади руками, слегка сверкнули оранжеватым отблеском, заметным даже при свете дня. — Мне нравятся энергии ангелов. Нравится, что я могу их выдерживать. Привлекают масштабы передряг, которые я смогу устроить, если наше сотрудничество станет постоянным. Мне скучно идти обычным путём. Ингварр Холодный некоторое время молчал, пристально изучая лицо говорящего с ним демона. — Что ты будешь делать, когда эта игра тебе надоест? — Найду себе новую, — усмехнулся демон. — Какую же? Тот немного помолчал, глядя прямо перед собой. Затем уставился прямо в голубые глаза ангела и, не отводя взгляд ни на секунду, проговорил всю ту небольшую речь, которую, видимо, и ожидал от него светлый. — Есть у меня на примете одна смертная… Мы с ней в чём-то похожи. Она обладает такой же способностью порождать необычные для своего вида энергии. Я хотел бы с ней поиграть… И, желательно, подольше. Вот только для этого мне нужны особые условия… Он сделал небольшую паузу… И затем снова продолжил. — Мне необходимо человеческое тело. В неограниченное пользование… На неограниченное время. Мимика ангела осталась такой же непроницаемой — ни один мускул не дрогнул на этом бледнокожем, утончённо-аскетичном лице. Тишина, окружающая их, лишь дополняла эту бесстрастную непоколебимость, а в его глазах словно отражался холод голубых ледников, застывших среди скал. — Надеюсь, ты подыскал себе достойного претендента… И, когда наши пути сойдутся воедино, я хотел бы испытать удовольствие, наблюдая за твоей игрой. Произнеся это, светлый медленно кивнул, давая понять, что аудиенция окончена, развернулся, слегка взмахнув полами своего одеяния, и плавно взмыл в небо вместе со своей свитой. Двое тёмных, оставшихся внизу, проводили его озадаченными взглядами. — Я ни черта не понял… — сказал Эллрой. — Это означало, что он мне поможет? Или я только что получил от ворот поворот? Маарбек пожал плечами. — От Холодного не стоит ожидать каких-то стандартных поступков, Даарен. Эта ледышка чрезвычайно любит недомолвки… Но по опыту могу сказать одно — наша сегодняшняя встреча увенчалась успехом. Значит, в рамках наших общих интересов ты тоже можешь рассчитывать на поддержку. — Надеюсь, мне не придётся ждать до следующего пришествия, пока он соизволит вылезти из своей криокамеры? — досадливо поморщился Эллрой. — Я бабушку Оксану трахать не подписывался… — Имей терпение, сынок, — нахмурил брови старший демон. — Всему своё время. И, хлопнув его по плечу, он взмахнул крыльями и взвился в воздух. Эллрой же, постояв в задумчивом одиночестве ещё некоторое время, тоже закрыл глаза, сосредоточился и растворился в пространстве.

***

Лицо стоящего возле высокого окна демона было суровым и надменным. Тонкогубый рот был плотно сжат, а глаза смотрели в безлунное ночное небо с жестоким прищуром. Если бы не крылья, его можно было бы принять за обыкновенного пятидесятилетнего мужчину, с висками, тронутыми сединой, угловатыми скулами и впалыми щеками. На его сухопарых, жилистых плечах широкими полосами лежала плотная накидка, испещрённая вышитыми золотом знаками, а в руке мерцал мягкими глубокими искрами бокал тёмно-вишнёвого напитка. Он изредка крутил его в пальцах и наклонял голову, чтобы вдохнуть его запах, но, тем не менее, за всё время своих молчаливых размышлений не сделал из него ни глотка. Тишину замка нарушили лишь шаги посыльного, чётким отстуком копыт прозвучавшие за его спиной. И даже тогда демон не пошевелился, не повёл крыльями, не повернул головы… Ничем не дал понять слуге, что слышит его доклад. Посыльный торопливо изложил свой рассказ, волнуясь и запинаясь, время от времени утирая лапой вспотевший лоб… И, когда он уже почти закончил, следом за ним в каменную залу вошёл ещё один демон — судя по накидке и уверенной осанке, намного выше рангом. Жестом отпустив слугу, он подошёл к окну и встал рядом с первым демоном. — Вижу, полученные вести тебя не порадовали… Я слышал почти всё, пока шёл к тебе. Первый по-прежнему ничего не ответил. Лишь снова поднёс бокал к лицу, глубоко вдохнул… А затем, сделав длинный, полный с трудом сдерживаемой злобы выдох, отставил его от себя на подоконник. — Быть может, не стоит торопиться? — спросил второй. — Я мог бы пока подготовить для тебя почву… Ты ведь знаешь, чем это снова может закончиться. — Ну уж нет… — глухо прорычал первый, оскалив желтоватые загнутые клыки. — Больше я этого самоуправства не допущу. Пора наказать предателей… Он вновь потянулся к бокалу, второй попытался было его удержать, ловя за запястье… Но первый резко развернулся, хлопнув кожистым крылом, и гневно рыкнул: — Прочь, Красс! Довольно меня останавливать! Я слишком долго закрывал глаза на эту анархию, процветающую перед самым моим носом! У всякого терпения есть предел! И он залпом, в несколько глотков, осушил весь бокал мерцающего багровым светом зелья. По его телу мгновенно пробежала вполне заметная глазу рябь — словно по воде… Крылья вздрогнули и раскрылись, окутанные всполохами кроваво-красных искр… Секунду назад бывшая гладкой и светлой, кожа посерела и покрылась густой шерстью, из пальцев рук и ног вытянулись длинные кривые когти… И уже через несколько минут посреди залы стояло разъярённое чудовище, ничем не напоминающее того мужчину, что только что задумчиво смотрел в окно и был способен произносить раздельные слова… Чудовище издало громкий рёв, задрав рогатую голову кверху… Но затем, удивительным образом, наваждение начало рассеиваться, и весь его животный облик быстро утянулся внутрь прежнего тела. О недавней фантасмагории напоминали лишь горящие на лице демона кровавым пламенем глаза. Второй демон, казалось, нисколько не удивился произошедшим прямо перед ним трансформациям… Лишь сделал несколько аккуратных шагов назад и выжидательно сложил руки на груди. — Собирай всех немедленно… — прохрипел ему плохо слушающимся горлом первый. — Я не смогу долго ждать. Тот кивнул и быстро вышел прочь из залы.

***

На моей руке лежала стрекоза. Бледно-голубая, прозрачная, с дрожащими невесомыми крылышками… Совершенно обычная. Бывшая когда-то живой. Сейчас же её сухое хитиновое тельце рисковало слететь с моей ладони от малейшего дуновения ветра, поэтому я аккуратно придерживал её кончиками пальцев, чтобы не потерять ценный артефакт от самого Ингварра Холодного. Поначалу мне показалось, что он надо мной попросту насмехается. Уж слишком обыкновенной и непритязательной была эта вещица. Всего лишь насекомое?.. Настолько распространённое, что я и сам мог бы добыть таких тысячу, и для этого от меня вовсе не требовалось проделывать такой огромный путь, прислуживая этому напыщенному «королю ледышек» и заключая с ним рискованные долгосрочные сделки. Ум настойчиво и привычно подзуживал, что всё это какая-то ерунда… Но где-то глубоко внутри интуиция сигналила о совершенно другом раскладе вещей. Неспроста он мне это прислал. Не резон ему меня обманывать… При встрече я чётко уловил его заинтересованность — даже в том мелком, по его меркам, стремлении, которое я ему озвучил… И, похоже, мне не остаётся ничего другого, кроме как довериться его выбору. Я осторожно завернул стрекозу в маленькое облачко заклятия сохранности и убрал обратно в шкатулку. Посмотрим… Чем обернётся для меня сегодня моя игра.

***

Нина спокойно возилась на кухне, замешивая тесто для вареников. Картофельная начинка, заправленная для аромата молотым чёрным перцем и жареным лучком, давно дожидалась в отдельной мисочке. Она раскатала тесто в большой тонкий пласт, ещё раз припылила его мукой, чтобы не прилипал к столу, обернулась, ища глазами подходящий стакан для кружочков… И ахнула, чуть не подпрыгнув на месте от неожиданности. Возле раковины, с совершенно пустым и неподвижно остановившимся взглядом, стояла непонятно когда успевшая зайти на кухню Татьяна. — Ох, Танюша… Ну ты и напугала меня… — пробормотала Нина, прикладывая ладонь к груди. — Ходишь, как тень… Вообще не слышала тебя. Она подошла к шкафчикам, пошарилась там немного, достала стаканчик и снова повернулась к дочери. — Идём, помоги мне пельмешек налепить. У меня уже готово всё. Посидим, поболтаем… Та не шелохнулась, по-прежнему продолжая смотреть прямо перед собой — словно и не расслышала. — Таня? — Мать обеспокоенно заглянула ей в лицо. — Опять, что ли началось?.. Ох, Боже ж ты мой… Горе ты моё… Да сколько уже можно-то… Сил моих больше нет… Женщина отошла к столу и устало опустилась на стоящую рядом табуретку, продолжая горестно причитать, а дочь тем временем медленно, словно зомби, протянула руку и с длинным металлическим лязгом вытянула из подставки самый крупный нож. Нина обмерла… К такому она сейчас точно не была готова. Она вскочила с места, не решаясь подойти к дочери — не зная, то ли пытаться её утихомирить, то ли самой бежать вон из дома подальше от греха… Однако, самой Тане, похоже, особого времени на размышления не требовалось. — Бери телефо-он! — прогудела она сквозь зубы каким-то чужим, низким, странным голосом, и мать тут же рванулась прочь с кухни — скорее звать соседей, чтобы помогли повязать бесноватую. Буквально на пару мгновений она замешкалась в сенях, чтобы надеть галоши, машинально отметила звук громко хлопнувшей об стену створки кухонного окна… И, распахнув входную дверь, чуть не закричала — на крыльце, сжимая в руке нож и глядя безумным взглядом ей прямо в лицо, с угрожающим видом стояла Татьяна. — Быстро назад в дом! — рявкнула она на мать тем же жутким, не своим голосом, и мать в панике попятилась в прихожую. — Бери телефон, я сказал! Трясущимися руками Нина набирала номер Ильи Бутова… А рядом, с перекошенным лицом и занесённым над ней ножом, стояла её дочь.

***

Машина подъехала ровно через час. Мать, выскочившая во двор встречать экзорциста, вполголоса, скороговоркой, рассказывала ему о случившемся. — Чуть с ножом на меня не накинулась… Вызывай, говорит, Илью немедленно… Да всё мужским голосом! А потом как хлопнулась на кровать к себе, да так и лежит до сих пор, не шевелится… Ни словечка больше не произнесла. Мужчина, кивнув, молча прошёл в дом, на ходу снимая сумку с плеча… Заглянул в комнату к Татьяне… И, попросив Нину не заходить, вошёл внутрь и плотно прикрыл за собой дверь. Девушка мешком лежала на постели — лицом к стене, на животе, подвернув под себя одну руку и разметав по подушке русые волосы. Илья, не говоря ни слова, достал и разложил весь свой инвентарь, но теперь уже подальше — на столе, стоящем у окна. Бесноватая по-прежнему не подавала признаков жизни. Он подошёл к кровати, присел рядом и аккуратно тронул её за плечо. — Таня? Несколько секунд тишины… А затем она медленно перевернулась на спину и взглянула на мужчину. На её лице играла циничная ухмылочка. — А ты быстро, я смотрю… — проговорила она какими-то растянутыми, совершенно не свойственными ей интонациями. — Волнуешься за Танечку? — Не больше, чем ты за неё, — спокойно возразил Илья. — Сам уйдёшь, или помочь тебе? — А я от твоей помощи не откажусь, — осклабилась девушка. — Мне даже будет лестно… Столько внимания в мой адрес… — Ну, тогда ложись поудобнее и приготовься к трапезе… — сказал экзорцист. — Только смотри, не поперхнись. И он, отойдя к столу, принялся зажигать свечи, расставленные в круг. — Трусики снимать? — донеслось от кровати. Мужчина хмыкнул, но ничего не ответил. Когда он проделал все необходимые манипуляции и обернулся, девушка уже была полностью обнажена. Платье бесформенным комком валялось возле кровати, а сама она, лёжа на боку, игриво наматывала на палец длинную прядь волос. Мужчина, узрев сие великолепное зрелище, устало покачал головой и вздохнул. — Что, трахаться хочешь? — А ты что, разве нет? — похабно улыбнулась девушка. — Вот и совместим полезное с приятным… — Ты не в моём вкусе, — отрезал Илья. И, взяв стул, присел в паре метров от кровати. Девушка немного помолчала. А затем, не отрывая взгляда от лица мужчины, широко развела бёдра и закинула руки за голову, демонстрируя вызывающе торчащие груди с напряжёнными сосками. Илья снова вздохнул и отвернулся. — Ну, подрочи, если тебе так сильно неймётся… — сказал он и, достав из кармана телефон, уставился в экран. — А я пока почитаю что-нибудь. Девушка, услышав это, приподнялась, встала на четвереньки и, закусив губу, поползла по кровати в его направлении. Когда она слезла на пол, встала на колени и уже внаглую начала расстёгивать ширинку на его джинсах, Илья отложил телефон и одним быстрым движением схватил её за горло. — Аааай… Больно… — захрипела девушка. Экзорцист, приподняв её голову за подбородок, впился пристальным взглядом ей в глаза. — Говори, чего хочешь? — Тебя хочу… — Врёшь! Говори, что тебе нужно на самом деле? — Любви хочу… Илья, оттолкнув от себя девушку, поднялся со стула. Та так и осталась сидеть голой на полу на корточках, потирая себе горло и затравленно глядя на спину экзорциста, отошедшего к столу. Тот покопался в своей видавшей виды сумке, достал оттуда какой-то амулет на длинной цепочке и надел на шею. Затем, обернувшись к девушке, негромко скомандовал: — Иди сюда. Она медленно, словно загипнотизированная, поднялась с пола… Пригнувшись, подошла к мужчине… И остановилась напротив, в шаге от него. Он протянул руки, аккуратно взял её ладонями за голову… И встал к ней вплотную — так, словно собрался поцеловать. Девушка, изумлённо приоткрыв рот, во все глаза смотрела на экзорциста. Мир вокруг для неё будто бы остановился… Тёмно-травяная, с коричневатыми крапинками, зелень его глаз затягивала её в какой-то необъяснимый водоворот, из которого невозможно было выбраться. Твёрдый, непоколебимый изгиб губ… Высокий лоб с чёткими росчерками широких бровей… И его тёплое дыхание на коже её лица. Она почти обмякла, подаваясь ему навстречу, прикрывая глаза, моля о поцелуе… И тут он негромко прошептал ей прямо в губы: — Я люблю тебя. Девушка вздрогнула, распахнула глаза и очнулась от морока. По её телу вдруг пробежала отчётливая конвульсия… Ещё и ещё одна… Она судорожно вцепилась в запястья мужчины, всё ещё продолжающего держать её за голову. Её лицо исказилось, сморщилось, подбородок задрожал… По щекам заструились слёзы… И уже через минуту она вовсю рыдала в его объятьях, всхлипывая и цепляясь скрюченными пальцами за рукава его рубашки. Илья тихонько гладил её по волосам, шепча слова утешения. — Всё хорошо, всё хорошо, Танюш… Всё с тобой в порядке. Поплачь, вот так… Теперь всё будет хорошо. Татьяна уже почти успокоилась и начала отстраняться от мужчины, потерянно шмыгая носом и вытирая слёзы… Как вдруг его пальцы нащупали в её спутанной шевелюре какой-то непонятный предмет. — Что это ты тут на себя нацепила… — усмехнулся он, высвобождая этот предмет из копны её волос. Приблизив к лицу, рассмотрел повнимательнее… За окном внезапно расступились облака, и пасмурный, прохладный день вновь заиграл яркими солнечными лучами. Один из лучиков упал прямо на его находку, и она засверкала, словно приглашая полюбоваться ею. На ладони Ильи, переливаясь на солнце десятками радужных бликов, лежала небольшая заколка в форме стрекозы. Лицо мужчины мгновенно побледнело. Он слегка отпрянул от Татьяны, хватаясь рукой за стол, стоящий позади него… Бросил мимолётный взгляд на девушку, губы которой вдруг растянулись в какой-то торжествующей, дьявольской улыбке… И в последнюю секунду, перед тем, как его сознание помутилось, увидел, как из её огромных, нечеловечески расширившихся зрачков прямо в него сплошными потоками хлынула угольно-чёрная, с фиолетовыми прожилками, непроглядная, удушающая Тьма.