Переходный возраст

      К счастью, Кагура была не из тех, кто может подолгу над чем-то заморачиваться. Период безразличия у нее сменился периодом бурной активности. Уже через какую-то неделю она снова глумилась над Шинпачи, высмеивая его образ, уминала килограммы риса прямо из рисоварки, разоряя и без того худой семейный бюджет, ругалась с Гинтоки по всяким мелочам и в целом была такой же, как и прежде, будто и не было этой недели хандры. Все-таки Кагура — сущий ребенок, у которого суконбу вместо мозгов. В Ёродзуе вновь восстановился привычный хаос, все вернулось к норме. Даже Шинпачи волей-неволей вышел из годовой хандры и остриг свои бесячие патлы. Ну как остриг — просто однажды ему не посчастливилось наткнуться на Кагуру, у которой в руках были ножницы. Через полчаса ора и угроз подать в суд за насилие (кое-кто забыл о своей привычке говорить низким загадочным голосом) бедный Шинпачи был нещадно оболванен. Вечером Отаэ, безуспешно пытаясь сдержать смех, привела его прическу в относительный порядок, а на следующий день Шимура сменил свои черные тряпки на свою обычную одежду, в которой ходил до прошлогоднего инцидента. Жизнь возвращалась в привычное русло, и Гинтоки вздохнул спокойно, радуясь, что буря, кажется, миновала. Но внезапно прилетело, откуда не ждали. Это был обычный вечер обычного дня. Гинтоки лежал на диванчике, маясь дурью (читал Джамп), и самозабвенно ковырял в носу. Напротив Шинпачи копался в бумажках, пытаясь разобраться в задолженностях по счетам. Кагура же заперлась в своем шкафу, откуда доносилось подозрительное копошение, которое продолжалось добрых пятнадцать минут.       — Кагура-чан? — неуверенно позвал Шинпачи. — Все хорошо?       — Хорошо, да! — послышался приглушенный голос Кагуры. — Все …уф….просто…уф…замечательно, да!       Гинтоки отложил Джамп и вопросительно уставился на Шинпачи. Тот в ответ только пожал плечами. Еще несколько минут возни, и створка шкафа Кагуры наконец отъехала в сторону, явив на свет божий и ее саму. Гинтоки в этот момент показалось, что его чем-то сильно приложили по голове — настолько он был шокирован. Шинпачи выронил из рук бумаги, и те с тихим шорохом опустились на пол.       — Каруга-чан…. — пробормотал он, прижав ладони к лицу.       Кагура стояла посреди комнаты весьма довольная собой. Одета она была в просто возмутительно короткое кимоно, которое было ощутимо свободно в груди, длинные чулки и сапоги. Но даже не это так шокировало мужскую половину Ёродзуи. Лицо Кагуры — вот где был настоящий комар. Очень цветной кошмар.       — Тебя что, ограбили и сильно избили? — спросил Гинтоки. — Поэтому ты сегодня целый день не показывалась?       — Дурак, Гин-чан, — ответила Кагура каким-то чужим слащавым голосом. — Это косметика, да! Мне Анего и Цукки одолжили.       Кагура игриво (по ее мнению) улыбнулась, и Гинтоки тут же врезал ей по макушке сложенным в трубочку журналом. Цукуё и Отаэ? И как он сам не догадался? За километр же чувствуется тлетворное влияние Ёсивары и кабакуры.       — Слышишь ты, путана, а ну живо пошла умылась! — Гинтоки указал все так же сложенным трубочкой журналом в сторону ванной.       — Нет, да! Сегодня я пойду развлекаться, меня можете не ждать, да!       — Чего? Я тебе сейчас дам развлекаться! А ну быстро смыла это художество со своего лица! Мамочка не для того тебя растила! — Гинтоки снова треснул Кагуру по ее тупой незадачливой макушке.       — Ай! Дурак, Гин-чан, не пойду! — топнула ногой Кагура и развернулась, собираясь уходить.       Гинтоки схватил ее за руку.       — Кагура! Я запрещаю тебе выходить из дома в таком виде!       — Отвали, ты мне не отец! — Кагура лягнула мужчину в ногу и ломанулась к двери под радостный лай Садахару.       Приплыли, блин.       — Ах ты, сопля мелкая! — Гинтоки бросился следом, но его удержал Шинпачи, который до этого молча наблюдал за скандалом.       — Гин-сан, успокойся!       — Пусти, Шинпачи, лучше я ее убью, чем позволю выйти в таком виде!       Гинтоки снова бросился к двери, но на этот раз ему помешал радостно скачущий Садахару. Когда же он смог наконец вырваться наружу, Кагуры уже и след простыл. Раздраженный Гинтоки в сердцах пнул перила террасы и вернулся обратно в комнату. Не отец! Вы только посмотрите, как она заговорила!       — Да если бы я был твоим отцом, мне надо было родить тебя в шестнадцать, дура!       Шинпачи оставил эту реплику без комментариев и не стал подливать масло в огонь неуместным замечанием, что Гинтоки, как мужчина, в принципе не может кого-то родить.

***

      Кагура шла по ночным улицам района Кабуки в весьма дурном расположении духа. Ей было совестно, что она нагрубила Гинтоки, но с другой стороны, сам виноват, черствый сухарь, ни черта не понимает в чувствах девушек!       — Дурак, дурак, дурак!       Кагура остановилась и зло топнула ногой. Она невыносимо злилась на бестактность Гинтоки, но вечер себе все же портить не хотела, поэтому глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, и огляделась. Она, конечно, сказала, что пойдет развлекаться, но, честно говоря, даже не представляла, с чего именно ей стоит начать. Вокруг пестрил неоновыми вывесками квартал Кабуки. Куда бы пойти? Кагура терялась в разнообразии этого цветного хаоса. Мимо, праздно шатаясь, проходили гуляки в разной степени подпитии, зазывалы у кабакур приглашали пьяных мужчин развлечься, из закусочных доносился приятный аромат жареных шашлычков и рамена — мир вокруг жил своей собственной жизнью, и на Кагуру никто не обращал внимание. Определенно, ночной Кабуки — не то место, куда стоит ходить шестнадцатилетним девочкам. Захотелось вернуться домой, извиниться перед Гинтоки за свои необдуманные слова и вместе посмотреть их любимую вечернюю дораму. Образ дома был настолько заманчивым, что Кагура почти было собралась вернуться, но тут же одернула себя. Нет, нельзя. Она затеяла все это, чтобы доказать одному высокомерному капитану, что он уже взрослая и ее тоже может заинтересовать что-то кроме детских игр. Отступать было нельзя. Кагура тряхнула головой, расправила плечи и медленно пошла вглубь квартала. Она попыталась заискивающе улыбнуться одному из зазывал, но тот демонстративно сделал вид, что ее не заметил. И без того взвинченная Кагура не сдержалась и пнула грубияна по ноге.       — Эй, ты! Не делай вид, что не замечаешь меня, да! А ну живо рассказывай, что там в твоем заведении есть интересного!       — Отвали, сопля! Иди куда шла, детям здесь не место, — огрызнулся мужчина и тут же обратился к проходящему мимо парню: — Братишка, не желаешь скоротать ночь в приятной компании?       — Ах так! — Кагура собралась было устроить потасовку и заодно преподать урок обнаглевшему зазывале, но в этот момент ее коснулась чья-то рука.       — Молодая леди желает развлечений? Не составите мне компанию?       Перед Кагурой стоял средних лет мужчина в темно-синей юката и приветливо улыбался ей. Он был ни красив, ни уродлив, обычный такой ничем не примечательный на вид мужчина.       — Господин, она же еще ребенок, оставьте ее, пусть идет домой. Заходите лучше к нам, у нас вы точно найдете компанию себе по душе, — вмешался в разговор зазывала.       — Тц! Отвали ты! — огрызнулась на него Кагура. — Пойдем, старик, молодая леди желает развлечений.       Уцепившись за галантно подставленную руку мужчины, Кагура решительно направилась с незнакомцем вдоль улицы, радуясь своей внезапной удаче. Возможно, ее голова и правда была набита суконбу, раз она даже на секунду не задумалась о том, что это может быть опасно и не стоит ходить с незнакомцами неизвестно куда.

***

      Сого спал в полицейской машине, натянув на глаза маску, пока люди из его отряда прочесывали квартал. Они уже которую ночь искали подпольный бордель, где процветала нелегальная проституция. Приказано было брать всех — и организаторов этого бизнеса, и клиентов, и работниц, хотя ходил слух, что несовершеннолетних девушек туда заманивали обманом и удерживали силой.       — Как всегда отлыниваешь, — Хиджиката открыл дверь машины и уселся на соседнее сиденье.       — Ну что вы, Хиджиката-сан, — ответил Сого, даже не потрудившись снять маску с лица. — Я работаю. Только в отличие от вас я привык работать головой.       — Ну конечно, — проворчал Тоширо, закуривая.       В этот момент у замглавнокомандующего зазвонил мобильный.       — Хиджиката… А, это ты? Что случилось?       Сого отстраненно слушал разговор начальника по телефону.       — Что? Девчонка?.. И?.. Ну так пиши заявление, мне-то ты зачем звонишь? Я тебе что, нянька?.. Да с хрена ли? — Хиджиката раздраженно затянулся. — Ладно, ладно, понял я… Да сказал же, что понял! Все, давай до связи.       Хиджиката с силой захлопнул крышку мобильного и убрал его во внутренний карман форменного пиджака.       — Данна звонил? — догадался Сого: только один человек мог взбесить дьявольского заместителя главнокомандующего Шинсэнгуми за какую-то минуту телефонного разговора.       — Да, — Хиджиката выдохнул дым. — Эта мелкая девчонка из Ёродзуи свалила из дома куда-то на ночь глядя, и этот придурок кучерявый требует, чтобы мы ее нашли. Видите ли, мы полиция, а значит, должны заниматься поиском всяких вздорных девиц. Бесит!       С этими словами Хиджиката открыл дверь машины и выбрался наружу.       — Сого, продолжай наблюдение, а я пойду пройдусь по району. Этот ненормальный же из меня всю душу вытрясет, если я ничего не сделаю.       Сого ничего не ответил и только поудобнее устроился в кресле и снова постарался заснуть. Но сон не шел. Он снова вспомнил свой недавний разговор с Гинтоки и почувствовал внутри легкий зуд беспокойства. Да что вообще происходит? После того разговора Сого был сам не свой. Чертов Данна своими словами всколыхнул в душе Сого какие-то странные чувства по отношению к Чайне. От одной только мысли, что у Кагуры есть к нему чувства, сердце Сого предательски сладко ёкало в груди. Он тряхнул головой: лучше не заострять на этой мысли внимание. Сого никогда не задумывался, почему он раньше с удовольствием проводил время с Кагурой, как и потом не задумывался, почему стал ее избегать. Просто так получилось. Ему нравилась Чайна, он даже считал ее милой, несмотря на ее жуткие привычки и вздорный характер. Она была надежным товарищем, одной из немногих, на кого в битве действительно можно было рассчитывать — даром, что мелкая совсем, зато силища бешенная. И Сого никогда не думал о ней иначе, чем о нахальной девчонке, с которой иногда можно от души подраться.       Когда Сого исполнилось двадцать, он вдруг понял, что кроме драк его интересуют и другие вещи, например, общение с девушками, свидания и, может быть, даже, простигосподи, отношения. Но вот как-то не клеилось. Девушки, с которыми он общался, как-то быстро ему надоедали, и он в конце концов не выдерживал и говорил им какую-нибудь гадость — не зря же его прозвали королем садистов, такое шило в мешке так просто не утаишь. Девушки оказывались впечатлительными и сразу же сбегали от него. Но вот обстоятельства столкнули его с Мурасаки — девушка, с которой Кагура его и увидела. Она была хороша собой, умна, воспитана, и Сого готов был приложить все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы их отношений не закончились слишком быстро. Но тут вдруг нарисовался Данна и вздумал спутать ему все карты. Да если бы не Гинтоки, Сого бы никогда в жизни не пришло в голову посмотреть на Кагуру как-то иначе, чем на надоедливую малявку. Однако Сого не собирался так легко сдаваться. Какие бы чувства он ни испытывал к Чайне, он сможет их обуздать.       В окно машины постучали.       — Капитан, кажется, нашли! — сказал Камеяма.       Сого со вздохом стянул маску, убрал ее во внутренний карман пиджака и выбрался из машины.       — Веди, — скомандовал он, — закончим с этим поскорее.       Камеяма объявил по рации общий сбор, члены первого отряда постепенно покидали свои посты и присоединялись к своему командиру.       — Один из зазывал рассказал, что недавно к нему приставала какая-то девчонка, которую потом увел незнакомый мужчина. Мы поспрашивали в округе и вышли на его след, который привел нас к нашей возможной цели. Это здесь.       — Отлично, — сказал Сого, останавливаясь перед старым неприметным зданием, на котором не было даже вывески. — Так, оцепите периметр, вы трое заходите через черный вход, вы пятеро пойдете со мной. И чтоб ни одна живая душа мимо вас не проскочила, это понятно?       — Да, капитан!       — Вперед.       Сого в сопровождении подчиненных вошел в здание и спустился по ветхой лестнице в подвал, где их отряд уперся в железную дверь. Сого сделал знак одному из парней, чтобы тот постучал. Не успела дверь открыться, как Сого резко потянул ее на себя, одновременно ударом ноги проталкивая грузного охранника вглубь помещения.       — Вы кто, нахрен, такие? — прохрипел амбал.       — Шинсэнгуми, — флегматично отозвался Сого. — Вы арестованы.       С улицы послышался звук полицейской сирены — подоспело вызванное ранее подкрепление. Полиция начала зачистку помещений, поднялась паника. Женщины кричали, полуголые мужчины выбегали из комнат и тут же оказывались на полу лицом вниз. Сого прислонился к стене в коридоре и, скрестив на груди руки, наблюдал за зачисткой — сам он участвовать в этом не собирался. Неожиданно дверь одной из комнат вылетела наружу и со страшным грохотом приземлилась на пол. На двери без чувств лежал какой-то полуголый мужик.       — Я тебе сказала, чтобы ты не трогал меня, да! Извращенец, да! — услышал Сого знакомый голос. — Да я вам тут сейчас всем ноги переломаю, вы…       Вышедшая из комнаты Кагура запнулась, наконец обратив внимание на происходящее. Она растерянно осмотрела коридор и встретилась взглядом с Сого. Тот с удовольствием наблюдал, как выражение ее лица с разъяренного меняется на испуганное.       «Вот это встреча, Чайна!», — не без злорадства подумал Сого, разглядывая ее наряд. Видимо, в его взгляде было что-то такое, что заставило Кагуру немедленно схватиться за край своего короткого кимоно и постараться стянуть его пониже.       — На что уставился, козел?       Сого в ответ только усмехнулся.       — Капитан, а с этой что делать? — спросил Камеяма, который тоже узнал Кагуру.       — Приказ был брать всех, значит, берем всех, — равнодушно отозвался Сого.       — Но капитан, это ведь…       — Всех, Камеяма, значит, что исключений быть не должно.       Мужчина кивнул и подошел к Кагуре, которая в это время с подозрением вслушивалась в разговор полицейских.       — Прошу прощения, — Камеяма поправил на носу очки и достал наручники. Кагура стояла спокойно, не веря в происходящее, пока Камеяма застегивал наручники на ее запястьях.       — Ч-что…да какого! — Кагура дернула руками, пытаясь их высвободить. — Эй, садист, только не надо делать вид, что не узнал меня, да!       — Не понимаю, о чем вы, дамочка, — Сого издевательски улыбнулся. — Уведи ее.       — Эй ты, козел, ты не посмеешь так со мной поступить! — Кагура попыталась пнуть Камеяму в колено, но тот ловко увернулся. — Только тронь меня — и я разорву эти чертовы наручники и сломаю твою цыплячью шею, да!       — Уводи ее! — повысил голос Сого, взглядом выражая все то, что он сделает с мужчиной, если тот посмеет ослушаться. Своего капитана Камеяма боялся несколько больше, чем малявку из Ёродзуи, а потому схватил ее за локоть и поволок прочь из здания.       Кагура как-то разом растеряла весь свой боевой запал. Она, конечно, могла освободиться за секунду, вынести с одного удара весь этот полицейский сброд (ну ладно, с Сого ей пришлось бы повозиться) и спокойно свалить домой, но какой в этом смысл? Этот припадочный капитан хоть и притворяется, что не узнал ее, но Кагура прекрасно понимала — узнал и решил поглумиться. Поэтому даже если она сбежит, то доставит этим очередные неприятности Гинтоки, да и не хотелось лишний раз подтверждать слова садиста о том, что она помешанная на насилии аманто. Опустив голову, Кагура смиренно поплелась вслед за полицейским. Когда она проходила мимо Сого, ее плечи неожиданно накрыла тяжелая ткань форменного пиджака. Она подняла на садиста удивленный взгляд, но тот демонстративно отвернулся от нее, будто был ни при делах. Камеяма же если и удивился поведению своего командира, то виду не подал и подтолкнул Кагуру в спину, чтобы та шагала быстрее. Лишь только когда они покинули здание, Сого смог спокойно вздохнуть. И что, черт возьми, он сейчас такое сделал? Он не мог сам себе объяснить, зачем отдал Чайне свой пиджак, только знал, что ему очень не нравилась мысль о том, что она будет околачиваться в камере со всяким сбродом, одетая лишь в это до неприличия короткое кимоно. Тем не менее малявке стоило преподать урок, чтобы неповадно было по ночам шляться по опасным районам. Сого достал из кармана мобильник и набрал номер Ёродзуи.       — Данна, это Сого. Мы нашли вашу пропажу.       Отключившись, он устало провел рукой по лицу и усмехнулся: вечер обещает быть интересным.

***

      Кагура с досадой пнула решетку камеры, в которую ее посадил вместе с остальными девушками из борделя. Как же так получилось? Она всего лишь хотела весело провести вечер, может быть, если повезет, разок другой попасться на глаза одному заносчивому капитану, чтобы тот мог подавиться своими же словами о том, что она еще ребенок. План казался надежным как швейцарские часы, но где-то дал сбой, и Кагура загремела в тюрьму вместе с проститутками. Если Гин-чан об этом узнает, он будет глумиться над ней всю оставшуюся жизнь!       Сначала все шло хорошо, даже отлично. Этот мужик привел Кагуру в караоке, где познакомил со своими друзьями, среди которых были и женщины. Кагура развлекалась вовсю: пела песни, ела от души, соревновалась с мужчинами в армрестлинге. А потом ей предложили какой-то напиток и все — дальше темнота. Очнулась она уже в той странной комнате на кровати, а рядом с ней был какой-то стремный мужик, который гладил ее по ногам. Кагуру передернуло. Мужика она вынесла сразу, а вот дальнейшие события приобрели совсем не тот оборот, который бы хотелось. Если бы не этот дурацкий садист, Кагура бы уже давно спокойненько сидела себе дома. Но вместо этого ее арестовали и посадили за решетку, а все из-за этого придурка, который упорно делал вид, что не узнал ее. Однако все же он отдал ей свой пиджак, значит, был не совсем конченным мудаком. Вещь была ей совсем не по размеру, но была теплой и укрывала ноги до самых коленей. Кагура плотнее закуталась в форменный пиджак Шинсэнгуми и опустилась на пол, прижав колени к груди. Как, должно быть, странно она смотрелась в этой форме и за решеткой, неудивительно, что другие обитатели камеры не решались с ней заговаривать.       Кагура не знала, сколько так просидела, когда к камере подошел охранник и позвал ее.       — Саката Кагура, к тебе пришли.       Поднявшись на ноги, Кагура посмотрела за спину охраннику и к своему ужасу обнаружила там Гинтоки и Шинпачи. Чуть позади них стоял очень довольный собой Окита Сого и как всегда мрачный Хиджиката Тоширо. Хуже компании просто не придумаешь. Кагура обреченно вздохнула.       — Вот, Данна, эта юная…кхм!.. леди утверждает, что она ваша подопечная, — сказал Сого, лицо его при этом было до отвратительности серьезным.       Гинтоки равнодушно посмотрел на Кагуру. Злится, поняла она. Сложно было представить этого ленивца злым, но время от времени Кагуре удавалось вывести его из себя, и всякий раз она об этом очень сильно жалела.       — Ну не знаю, — наконец с сомнением протянул Гинтоки, — наша Кагура приличная девочка, а эта распутница какая-то. Разве она может быть нашей милой Кагурой-чан?       — Гин-чан, прекрати, да! Зачем ты подыгрываешь этому козлу? — Кагура яростно вцепилась в прутья решетки.       — Вот и я так подумал, Данна, — с наигранной озабоченностью сказал Сого, проигнорировав реплику Кагуры. — Но она назвала вашу фамилию, так что мы обязаны были вас вызвать.       — Да-да, я понимаю, — глубокомысленно кивнул Гинтоки, вовсю играя роль добропорядочного господина.       — Эй, Гинтоки, — не выдержал Хиджиката, — а ну заканчивай этот цирк! Забирай свою малявку и вали отсюда нахрен, дел и без тебя по горло! И ты, Сого, тоже хорош! Додумался притащить девчонку в такое место!       — Да-да, Тоши, вправь им мозги! — поддержала его Кагура, но тут же заткнулась под тяжелым взглядом Гинтоки.       — Сам вали отсюда, придурок, и не вмешивайся в воспитательный процесс! — упрямо скрестил руки на груди Гинтоки, давая понять, что с места он не сдвинется. — У меня тут ребенок в шаге от грехопадения!       — Так забирай своего ребенка и иди воспитывать его домой! Не вмешивай в свои проблемы с детьми полицию! — взорвался Хиджиката, который, как известно, терпением не отличался.       — Что ты сказал? — взвился Гинтоки, напрочь позабыв о своей роли добропорядочного господина. — Если хочешь знать, то это из-за твоих подчиненных Кагура сбилась с пути!       — Ты что несешь вообще? Причем тут мои подчиненные?       Хиджиката и Гинтоки злобно уставились друг на друга и, казалось, что вот-вот схватятся за катаны. Шинпачи стоял в сторонке и вообще всячески делал вид, что он не сними, а вот Сого решил вмешаться в их перепалку и увести разговор от опасной темы.       — Хиджиката-сан, Данна, пойдите сбросьте напряжение где-то в другом месте, здесь же дети.       — Заткнись, Софа-кун! — огрызнулся на него Гинтоки.       — Да, Софа-кун, заткнись! — согласился Хиджиката.       — И выпусти меня отсюда, Софа-кун! — вставила свои пять йен Кагура.       Сого посмотрел на нее взглядом, в котором явно читался совет заткнуться и не вмешиваться в разговор. Кагура в ответ показала ему средний палец — когда это она слушала чужие советы?       — Ну так что, забираешь свою девчонку или оставляем ее дальше киснуть в обезьяннике с проститутками? — уже спокойно поинтересовался Хиджиката, закуривая. Гинтоки махнул рукой, признавая правоту Тоширо.       — Сого, выпусти ее, — приказал Хиджиката.       Сого подошел к решетке и открыл дверь, выпуская Кагуру на своду. Лицо капитана в этот момент было так близко, что Кагуре нестерпимо захотелось по нему врезать, но она сдержалась — с этого психа станется снова упрятать ее в тюрьму.       — Ну что, куртизанка, пошли домой, — со вздохом сказал Гинтоки. — А вы это, работайте дальше, не расслабляйтесь, — он по-свойски похлопал Хиджикату по плечу и пошел к выходу. Кагура и Шинпачи поспешили за ним.       Когда они вышли из здания Шинсэнгуми, на улице уже начинало светлеть. Домой возвращались в тишине. Гинтоки молча шел впереди, а Кагура и Шинпачи плелись позади, изредка перекидываясь вопросительными взглядами: не часто они видели       Гинтоки в таком мрачном расположении духа.       — Быстро в душ, — не глядя на Кагуру, приказал Гинтоки, когда они вернулись домой.       Кагура молча повиновалась. Смыв с себя остатки размазанной косметики и переодевшись в пижаму, она вернулась в комнату, где застала спящего на футоне Шинпачи и Гинтоки, который лежал на диване и смотрел утренний выпуск новостей.       Кагура неуверенно подошла к нему.       — Гин-чан, — тихо позвала она.       Гинтоки ничего не ответил.       — Гин-чан, — снова повторила Кагура. Она не хотела ложиться спать, пока не помирится с Гинтоки. Если лечь спать в ссоре, то когда проснешься, помириться будет еще сложнее.       — Ложись спать, — наконец сказал Гинтоки. — Я не хочу с тобой сегодня разговаривать.       — Прости меня, пожалуйста, — Кагура опустилась на пол рядом с диваном. — Я очень виновата.       — Да мне-то что, — равнодушно отозвался Гинтоки. — Я же тебе не отец.       Кагура отрицательно замотала головой.       — Нет, нет, извини, что я так сказала, да! Для меня ты больше, чем отец! Ты лучше, чем сто миллионов отцов, да! Я очень-очень тебя люблю!       Кагура виновато положила голову на диван рядом с рукой Гинтоки. Тот, вздохнув, погладил ее по голове.       — Да? И как же сильно ты меня любишь?       — Как сто пачек суконбу!       — Эй! Какая-то больно дешевая у тебя любовь! — деланно возмутился Гинтоки.       — Как тысячу пачек суконбу? — предложила Кагура.       — Тц, опять продешевила.       — Как десять тысяч пачек суконбу!       — Ладно, ты прощена, — сжалился над ней Гинтоки. — Ложись спать.       Кагура поднялась на ноги и пошла к своему месту в шкафу, попутно подняв сброшенный ранее на пол форменный пиджак Шинсэнгуми.       — Кагура, — позвал Гинтоки.       Она обернулась.       — Забудь про Окиту, найдешь себе другого, — не отрывая от телевизора взгляда, посоветовал Гинтоки.       Кагура немного помолчала, сжимая в руках пиджак, а потом с несвойственной ей серьезностью ответила:       — А что если другой не нужен?       Гинтоки вздохнул.       — Ну, значит, будем ломать ноги этому, чтобы не сбежал.       Кагура рассмеялась: все-таки Гин-чан лучший человек во всей вселенной!