Дивные скрыты там вещи

— Себастьян Джеймс Лакруа! — Гилберт в бешенстве ворвался в комнату своего названного брата. Тот застонал. — В чем дело, Блайт? И не зови меня полным именем. А лучше просто оставь в покое. — Посмотри! Посмотри, что ты натворил! Себастьян заморгал, привыкая к свету. Он посмотрел на Гилберта и его губы раскрылись в улыбке, которая грозила раздаться хохотом. — Не понимаю о чем ты. Выглядишь отлично! Бодр, весел, — он замолчал, чуть вскинув брови, и низким голосом добавил: — доволен. Гилберт сжал кулаки. — Еще никогда мне не хотелось так сильно треснуть тебя. Как я должен идти в школу с этим? — Не надо на меня срываться. Это же не я пытался съесть тебе лицо, так что радуйся что пострадала губа, а не язык. И дай мне спокойно поспать. Гилберт выдернул из-под головы тринидадца подушку и ей же начал колотить его, попутно выкрикивая: — Нет уж! Вставай и помоги придумать оправдание что, черт возьми, случилось с моим лицом! И уж лучше оно будет получше, чем «меня укусила девушка, за которой я в тайне ухаживаю»! — Ты такой ворчливый по утрам. — Дело не в этом! — сказал Гилберт, кинув в брата подушку и повернулся в сторону двери. — У тебя две минуты, чтобы спуститься. Или я вернусь с ведром холодной воды, — юноша вылетел из комнаты к малютке Дельфине, которая проснулась от криков. — Это лицо не боится холода! — крикнул мужчина. — Я буду метить гораздо ниже лица! — Ты злой, Блайт! Бессердечный! — громко и недовольно застонал Себастьян, но все же встал с постели и вскоре присоединился к Гилберту на кухне. — Серьезно, Баш, что мне делать? Как мне вообще это объяснить? — он поцеловал Дельфину в лоб, поморщился от боли в губе и передал девочку другу, прежде чем заняться завтраком. — Лягнула лошадь? Врезался в дверь? Напоролся на гвоздь? — Ладно, дай перефразирую, как мне это объяснить и при этом не выглядеть полным идиотом? И вообще, уверен, если бы меня лягнула лошадь, то я бы просто умер. — Ты не в том положении, чтобы выбирать. Может, яблоко упало? — Сейчас не сезон, Баш, деревья только зацвели. Кроме того, из моих яблок не торчат лезвия. — Хлестнула ветка по лицу? — С какой стати мне лезть на дерево с ветками, если еще нет урожая? — Потому что ты ухаживаешь за Энн. — Справедливо, но все равно нужно придумать что-то другое. Себастьян закатил глаза. — Давай так – мне стыдно, я не хочу об этом говорить. — Полагаю, это может сработать. Но все-таки нужно, чтобы было хоть какое-то оправдание. Аргх! Болит адски. У этой девчонки даже рот мощный. Низкая, а какая сильная. — Она боевая, не стоит ее недооценивать. Я думал, ты уже это понял. — Я не недооцениваю ее, просто не перестаю удивляться. — Скажи мне, тебя что больше задевает – то, что на губах у тебя характерный след от укуса или синяк размером с желудь? — продолжал дразнить его Себастьян. — Я бы запустил в тебя бисквитом, но не хочу зря портить это совершенство, — он откусил кусочек, прожевал и проглотил. — А вообще с внутренней стороны болит больше всего. — Дай посмотреть, дай посмотреть! — мужчина потянулся к губе Гилберта, но тот отпихнул его. — Прекрати! Не трогай! Мужик, ты такой иногда странный. Вот, смотри, — он осторожно оттянул немного губу. — Черт. Это... безумно смешно. — Прошу прощения? — Ни разу с тех пор, как я тебя встретил, с тебя не упало ни единого волоска, кроме пары ожогов на руках. Но сейчас? Сколько ты ухаживаешь за Энн, дней шесть? А выглядишь так, будто занимаешься боксом. Только царапины зажили, как у тебя появились новые травмы. — Да, мне это известно, — сказал парень, встав из-за стола. — Уверен, что она стоит того, чтобы жертвовать своей чудесной мордашкой? — Заткнись, — сказал Гилберт, схватив сумку и перекинув ее через плечо. — Если твое лицо лишиться шарма, то что останется? Кто ты без него? — Я ухожу, Баш. Спасибо за помощь, — сухо сказал он. — Всегда пожалуйста! Рад был помочь, брат! Хорошего дня! О, Делли, — сказал мужчина, опустив взгляд в сторону своей милейшей дочки. — Разве не чудесно, что у нас дома живет клоун?

***

В этот же день Энн встретилась с Гилбертом в лесу, который читал книгу в ожидании прибытия своей девушки. — Доброе утро, Гилберт! Марилла назвала твои бисквиты фантастическими, и сказала что гордится тобой... о боже мой! Юноша закрыл книгу и положил ее обратно в сумку. — Да, у нас проблема. Энн коснулась его щеки и нежно провела по синяку большим пальцем. — Это из-за меня? — Я виню в этом Баша, но да, твои зубы и впечатляющей силы челюсть были главным оружием. — И как же нам объяснить это? — Тебе ничего не надо объяснять. Это же мое лицо. Мы с Башем решили, что лучше всего будет просто промолчать. А если этого будет недостаточно, то скажу что напоролся на гвоздь, пока чинил забор. — Никто тебе не поверит, ты же можешь забить гвоздь с закрытыми глазами. — А у тебя есть идея получше? Потому что у меня нет, а так как говорить мне очень больно, я готов выслушать предложения. — Мне так жаль. Аргх, я не могу даже поцеловать тебя нормально без того, чтобы выставить себя дурой. — Энн, все было прекрасно, пока Баш не напугал тебя. Тебе совершенно не за что извиняться, это был просто рефлекс. — Как бы там ни было, я не могу придумать оправдания лучше. Я всю свою жизнь провела в собственном воображении, но в час нужды ничего не могу придумать. Какая ужасная ирония. — Не ужаснее состояния моей губы, — подметил Гилберт и продолжил рассказывать о событиях утра, пока они не встретились с Дианой. — Думаю, будет лучше если сегодня ты пойдешь с Дианой, я буду впереди, — он поцеловал девушку в щеку и трусцой побежал вперед, позабыв, что быстрый ток крови только усиливает боль в синяках. — Энн, что с ним случилось? — Поверишь ли ты, если я скажу, что он напоролся на гвоздь, пока чинил забор? — обнадеживающе спросила она. — Совершенно нет! Он же может сделать это с закрытыми глазами! Занимается этим с пяти лет! — Черт! — Энн! Следи за языком! — Прости, я слишком много времени провожу с Гилбертом и Себастьяном, а они более раскованы. Но, слава Богу, ничего из-ряда-вон, как в приюте или у Хэммондов. — Энн, прошу сосредоточься. Что случилось с Гилбертом? Девушка сделала глубокий вдох и тихо сказала. — Мы вчера целовались, а Себастьян увидел и напугал нас. Специально, прошу заметить. И, ну, я так испугалась, что случайно укусила его и одновременно с этим толкнула. Вчера губа выглядела нормально, а сегодня так, будто он одержим! Я ужасно себя чувствую. Что мне теперь делать? — Я бы посоветовала просто сохранять самообладание. По крайней мере, у вас не одинаковые царапины, как в прошлый раз. Просто не обращай внимания. Никто и не подумает, что ты имеешь к этому какое-то отношение. С чего бы соседям интересоваться его синяками? Энн вздохнула. — И вправду. Дойдя до школы, девушки встретили Руби. — Доброе утро, Руби! — радостно поздоровалась со своей подругой Энн. — Привет, — пропищала та, а затем покраснела, аки помидор, и сжав вместе губы, обошла их и засеменила в школу. — Это странно, — подметила Энн. — Не то слово. Надеюсь с ней все хорошо, — Диана пожала плечами, и они пошли далее. — На доску вешали вчера что-то новое? — Да, но не тебе, прости. — Не извиняйся, я просто не хочу ничего пропустить.

Каждый атом твоей плоти так же дорог мне, как и мой собственный: в боли и болезни он все равно будет дорогим.

Энн рассмеялась. — Это откуда? — Джейн Эйр, — девушка продолжила смеяться, а затем со вздохом прошептала: — Я так сильно его люблю. Диана улыбнулась и взяла свою подругу за руку. — Пойдем внутрь. Девушки последними зашли в класс, но до начала уроков еще было достаточно времени. Мисс Стейси сидела, постукивая карандашом по столу, и старалась не смотреть на лицо Гилберта и тем более делать предположений об источнике его травмы. Она слышала что-то о заборе, но не поверила этому. Как только Энн села за парту, то Мисс Стейси строго сказала: — Энн Ширли-Катберт, на два слова. Еще никогда в своей жизни я не была настолько по уши в неприятностях. Нет, была конечно, но это уже становиться неловким. Не могу придумать, чем успела сегодня заслужить такое. Девушка спокойно встала со своего места и зашла вместе с Мисс Стейси в кладовую. — Закрой двери и присядь. — Я сделала что-то плохое? — В этом я еще не уверенна. Скажи мне, что Гилберт поранился, пока чинил забор. Прошу, посмотри мне в глаза и скажи что это так. Энн была плохой лгуньей, поэтому она просто промолчала и отвела взгляд в сторону. — Прошу, скажи мне, что ты не била его. — Я определенно не делала этого! Я бы никогда так не поступила! — А как же случай с дощечкой, Энн? — Я бы не назвала это ударом, Мисс Стейси. — Но я предполагаю, что ты все же непосредственно связана с ранением Гилберта, — ответом служила тишина. — Энн, тебе не обязательно говорить мне что точно произошло, но знай, что я рядом, если тебе нужно будет поговорить. Знаю, отношения бывают непростыми, особенно когда речь идет о таких пылких личностях, не говоря уже о напряжении от того, что вы пытаетесь все это скрыть. Конечно, я твоя учительница, и тебе может казаться странным говорить со мной об этом. Однако, если тебе нужно выговориться, то я рядом. Энн никогда в своей жизни не говорила настолько быстро. Не желая, чтобы ее услышал кто-нибудь посторонний, она чуть снизила тон и наклонилась к учительнице. — Ох, Мисс Стейси, я совершенно опозорена. Прошлым вечером я была дома у Гилберта и учила его печь бисквиты, а пока они готовились, мы начали целоваться, и Себстьян это увидел и напугал меня до чертиков, из-за чего я от удивления укусила Гилберта за губу! Я укусила его, Мисс Стейси! И потом толкнула! Лучше бы я просто умерла! И это была не случайность, Себастьян хотел этого. Он намеренно напугал нас! Я не думала что рана серьезна, но утром когда увидела его, то чуть не расплакалась! Я так ужасно себя чувствовала! Он практически говорить не может из-за боли, и я никак не могу ему помочь, поэтому он просто сидит и со стыдом принимает удар на себя, а ведь ему никто не поверит, что он поранился, пока чинил забор, но мы не смогли придумать оправдания получше! Мисс Стейси едва сдерживала смех. — Бисквиты хоть удались? Энн откинулась на спинку лавочки. — Они были идеальными. Обычно нам вместе хорошо удается работать. Ну знаете, когда мы не заняты падением с холмов, спорами или... пожиранием лиц друг друга, — Энн начала хихикать от абсурдности ситуации, от чего Мисс Стейси сама рассмеялась. Девушка попыталась сдержаться и чуть тише сказала. — О, Мисс Стейси, я такая растяпа! Не думаю, что хоть раз видела у Гилберта раны, но посмотрите на него сейчас, а ведь мы вместе всего неделю! Он же изуродован! Что мне делать? Такими темпами через месяц он начнет терять конечности! Мисс Стейси, все еще хохоча, подошла и села рядом с Энн, обняв девушку. — Энн, ты любишь его? — Да, Мисс Стейси, безумно люблю. — И он любит тебя? — Он говорил, что да. Говорил, что собирается жениться на мне, я должна только сказать когда буду готова. — Ох, Энн, вам так повезло найти друг друга, так что не стоит волноваться. Будет ли Гилберту сегодня немного неловко? Возможно. Захочет ли он хотя бы на секунду оказаться вдали от тебя ради кратковременного облегчения? Сомневаюсь. Я несколько лет наблюдала, как он смотрит на тебя. Ты его огонек, Энн. И я сильно сомневаюсь, что он разочарован в тебе. Полагаю, Себастьян, получил по заслугам. Так как Мисс Стейси теперь сидела рядом, Энн еще тише сказала: — Я даже представить себе не могу злого Гилберта, но он сказал, что все утро кричал на Себастьяна, избил его подушкой, угрожал облить холодной водой и заставил его вместе с ним придумывать оправдания, но в итоге Себастьян снова начал его дразнить. Он сказал, что Гилберту повезло, что пострадала только его губа, а не язык, однако полагаю, если бы пострадал язык, то проблем было бы меньше. Мисс Стейси снова захохотала. — Тшшш! Тшшш! Мисс Стейси, он спросил его стоило ли это того, ведь тогда что останется от Гилберта, если его лицо лишится шарма! Хотя беседа и проходила на пониженных тонах, смех был слишком громким, да настолько, что его было слышно сквозь закрытые двери и разговоры ребят. — Гилберт, — Муди толкнул его локтем. — Пойди и посмотри что там происходит. — Ни в коем случае, — Гилберт, как обычно, читал книгу, однако скорее для того, чтобы прикрыть лицо, нежели чтобы изучить что-то новое. — Ты же не гвоздем поранился. Юноша закрыл книгу и повернулся к своему другу. — Правда, Муди? Ты уверен? — Я вчера хотел зайти к тебе в гости. — Что значит «хотел»? — Ну я-то пришел, но увидел, что ты был занят, так что решил не мешать. Гилберт прижал ладони к глазам. Только не это. — Я только не понял, — продолжал Муди, — как так вышло, что твоя губа так пострадала. Мне показалось, вы знали, что делали. — И как долго ты следил за нами? — Я не виноват, просто сильно удивился! Мой мозг пытался осознать увиденное. То есть, ты и Энн? Кто бы мог подумать. — Я. Но благодарю тебя за доверие. И мы знали, что делали. Себастьян решил забавы ради напугать нас, и Энн случайно укусила меня. Только никому не говори этого, Муди. Прошу, она хочет скрыть это до конца экзаменов. — Почему? Все знают, как сильно она тебе нравится. — Она просто хочет спокойно подготовиться к экзаменам без того, чтобы в наши отношения кто-то лез. — Значит, она не стыдится тебя? — дразнил его друг. — Нет, — фыркнул Гилберт. Муди рассмеялся. — Ну, тогда думаю тебе стоит знать, что Руби вас тоже видела. — Что?! А почему Руби была с тобой? — Я шел к тебе, чтобы спросить совета по поводу Руби, а она только вышла из Зеленых Крыш, ей что-то нужно было от Энн. Мы встретились по дороге и вместе пошли к тебе. — И вы оба увидели нас... — Вместе, да. — Это плохо. Я не сомневаюсь в тебе, но Руби? — Ага, она плохо хранит секреты. — Ты можешь с ней поговорить? — Почему я? — Потому что Руби нравится тебе, а сама она одержима тобой так же, как мной когда-то, — самоуверенно улыбнулся Гилберт. — Так, это неуместно. Я думал, ты пытаешься оказать мне услугу. — Я дарю тебе предлог поговорить с девушкой, которая тебе нравится, о чем-то романтическом. Кто кому тут оказывает услугу? Просто пригласи ее на ланч и поговори с ней. Если нужно, то можете присоединиться к нам с Энн, но я бы предпочел избежать этого. Боюсь, она плохо это воспримет. В этот момент Энн и Мисс Стейси вышли из кладовой, их лица была красными от смеха. — Мои искренние извинения, класс. Прошу, достаньте свои грифельные доски, сегодняшняя тема – научная сторона погоды.

***

После относительно спокойного утра, Энн и Гилберт присели на камни возле ручья, чтобы пообедать. — И что же тебя и Мисс Стейси так развеселило этим утром? — По-большей части тот факт, какая я нелепая. — О, хорошо. А то я подумал, что это вы надо мной смеялись. — Ох, Гилберт, я рассказала ей все о вчерашнем, но смеялись мы только надо мной. Ну, и над Себастьяном. Он в самом деле смешон. Мисс Стейси определенно так считает. — Только когда, не над тобой забавляется, будь уверена, — Гилберт надкусил сэндвич. Проглотив, он осторожно продолжил: — Энн, у меня интересные новости. Плохие ли они? Нет. Скорее любопытные. Девушка замерла. — Мне страшно. — Не бойся все хорошо, главное не волнуйся. Думаю, я уже все решил. Уверен, что все будет в порядке. Но Энн не могла не волноваться. Совсем. — Так, теперь я серьезно напугана. — В общем, вчера вечером Руби заходила в Зеленые Крыши к тебе в гости. Марилла, конечно, сказала ей, что ты у меня дома, учишь меня готовить. — Нет. — И по дороге она встретилась с Муди, который тоже шел ко мне за советом по поводу Руби. — Нет, — ее сердце быстро забилось. Энн уже все поняла. — И они нас увидели... Она покачала головой, пытаясь заставить его замолчать. Ее лицо побледнело, тело начало сильно потеть, а дыхание участилось. — Нет. Нет. Нет-нет-нет-нет. — Да. Они увидели, как мы целуемся. Голос Гилберта будто отдалялся, ее собственный исказился, а зрение сузилось. — Зачем они смотрели? Как они посмели шпионить за нами в твоем же доме! — ее дыхание стало судорожным, Энн все сильнее волновалась оглядывалась по сторонам и часто моргала. Гилберт быстро встал, подошел к девушке и склонился перед ней, начав щелкать пальцами перед лицом. — Энн? Энн? — он пальцами приподнял ее подбородок, чтобы взглянуть в глаза девушки. — Энн, посмотри на меня, я стою перед тобой. Послушай, мне нужно чтобы ты зажала голову между коленей. — Сейчас не время для игр, Гилберт! — закричала она, привлекая внимания других. Он попытался снова, в этот раз спокойнее и тише. — Ты права, а теперь сделай что я сказал или ты потеряешь сознание, — сказал он, осторожно положив руку ей на затылок и попытавшись опустить ее голову ниже. — Энн, не спорь, прошу, просто послушай меня. — Гилберт, что происходит? — взволновано спросила подбежавшая Диана. Юноша выпрямился и сказал ей: — Думаю, у нее паническая атака. Нужно чтобы она зажала голову между коленями, но она спорит. Я не хочу навредить ей, кроме того все смотрят. — Энн, дорогая, прошу, послушай Гилберта, — Диана села рядом с подругой, крепко обняла ее и осторожно начала опускать голову девушки ниже. — Диана, можешь, пожалуйста, погладить ей затылок? — он чуть ли не плакал от невозможности коснуться ее, потому как они были в школе. Гилберт сложил руки за затылок и поднял взгляд к небу, пытаясь успокоиться и подавить эмоции. — Гилберт, — спокойно сказала Диана, увидев в каком состоянии ее друг: — что такого ты сказал, что у нее такая реакция? Он судорожно вздохнул. — Оказывается Муди и Руби вчера видели, как мы целовались. Я попросил Муди поговорить с Руби, чтобы она никому не рассказывала, но не знаю получиться ли. — Я позабочусь обо всем, — сказала Диана. — Скажу Мисс Стейси о состоянии Энн, а потом поговорю с ними. Юноша наклонился перед Энн и взял ее за руку, чтобы нащупать пульс. И хотя это был лишь предлог, но Гилберт сразу же почувствовал облегчение, когда ощутил, что ее сердцебиение начало приходить в норму. — Энн, прошу, попробуй расслабиться. Муди и Руби не виноваты, просто случайно увидели то, что не собирались. Можешь ответить мне что-нибудь, чтобы я понял, что ты в порядке? Мисс Стейси позвонила в звонок, чтобы ученики вернулись в класс. — Все внутрь, пожалуйста. Доедайте свои обеды в классе. Дайте Энн немного отдохнуть. — Разве мог этот день стать еще хуже? Гилберт от облегчения рассмеялся – к ней возвращался ее нрав. — Вполне себе. Только не бросай вселенной вызов, хорошо? Мисс Стейси подбежала к ним. — Диана все мне рассказала. Энн, как ты? Девушка все еще сидела сгорбленная, не желая поднимать взгляд, чтобы посмотреть в глаза смущению. — Думаю, все хорошо, Мисс Стейси, просто я опозорена. Снова. — Гилберт, как врач, скажи, Энн может вернуться в класс? — Из того, что я читал, после панической атаки у нее будут проблемы с концентрацией, и она будет ощущать сильную усталость. Паническая атака не опасна для здоровья, но выматывает все тело. — В таком случае, какие рекомендации? — Я бы порекомендовал для начала выслушать ее, прежде чем Энн решит снова накричать на нас. — Воистину. Энн, как ты себя чувствуешь? — Я вымотана, Мисс Стейси, но я бы хотела попробовать вернуться в класс. — Разумеется, — с сомнением сказала Мисс Стейси. — Вставай и пойдем в класс. Но только Энн встала, как сразу начала падать. Благо, Гилберт тут же ее поймал. — Так не пойдет. Гилберт, можешь отвести ее домой? В Зеленые Крыши? — Конечно, Мисс Стейси. Энн, я только заберу наши вещи и вернусь, — сказал он и помог ей сесть обратно. Гилберт забежал в здание школы и на него сразу накинулись ребята с вопросами. — Что случилось? — Она в порядке? — Энн заболела? — Ей больно? — Так, послушайте, Энн в порядке, ей просто нужно отдохнуть. Завтра сами ее расспросите обо всем, а еще лучше на следующей неделе. Дайте ей время. — Дай угадаю, — усмехнулась Джози. — Именно ты ее сейчас отведешь домой, да? — Да. У тебя с этим какие-то проблемы? — Никаких. Просто вы как-то слишком много времени проводите вместе. — Потому что Мисс Стейси сказала, что нам надо заниматься вместе на обедах целых две недели? — Я просто говорю, что вы постоянно находитесь рядом. И вы не просто учитесь. Никто не может так наслаждаться учебой. Даже такие книжные черви, как вы. Плюс, мы все тут знаем, кто писал те записки, и видели, как ты держал ее за руку только что. — Нет. Вы видели, как я пытался нащупать ее пульс, чтобы проверить сердцебиение. Ты что, у доктора никогда не была? Послушай, я не совсем понимаю, чего ты пытаешься добиться, Джози, но да, мы с Энн близки, очень. И я не вижу в этом ничего удивительного, у нас много общего. Мы соседи и хорошие друзья. Катберты поддержали меня после смерти отца. На самом деле только они и поддержали во всем городе. Энн была очень близка с Мэри, а эта женщина была для меня сестрой. Мы вместе оплакивали ее смерть. Она с Мариллой помогали Башу и мне присматривать за Дельфиной и домом, а я помогал в Зеленых Крышах, когда Мэттью не мог. И если у тебя с этим какие-то проблемы, то предлагаю спросить себя, почему наши отношения с Энн тебя так волнуют, потому что я причины понять не могу. Не имею ни одного представления, почему жизни двух сирот тебя так интересуют. А теперь, — сказал он, обращаясь ко всему классу, его тон стал сразу гораздо мягче: — есть ли здесь еще кто-то, кто знает как помочь Энн, если по дороге в Зеленые Крыши ей снова станет плохо, и при этом достаточно сильный, чтобы донести ее, если она не сможет идти? Нарочито важно осмотрев комнату, Гилберт промолвил: — Нет? — он уставился на Джози. — Только погляди, Энн и я, снова вместе, какая удача. Диана, могу я поговорить с тобой? Под пристальным вниманием всего класса они остановились у входной двери. Диана прошептала: — Чудная речь, как бы мне хотелось, чтобы ее услышала Энн! — Да, надеюсь это было не слишком. Сделаешь мне одолжение? — Какое? — Можешь крепко меня обнять, чтобы у Джози зубы заскрипели от злости? Диана рассмеялась. — С большим удовольствием. Заключив его в объятия, она прошептала: — Спасибо, что помогаешь нашей девочке. — У меня не было выбора. Боюсь представить, что со мной сделает ее лучшая подруга, если кто-нибудь причинит ей боль. Девушка вновь рассмеялась и игриво стукнула его, а Гилберт направился к выходу. — Простите, что так долго, — сказал юноша, вернувшись к Мисс Стейси и Энн. — У нас очень любознательные одноклассники. Энн, просто чтобы ты знала, сейчас все наблюдают за нами. Это я к чему: ты можешь идти сама или мне тебя понести? — Думаю, я смогу дойти до ограды. Наверное. Гилберт держал дистанцию, пока Мисс Стейси помогала девушке встать. Энн с радостью заметила, что ей легче. — Вау! Кажется, мне легче! — Это ненадолго. Сомневаюсь, что ты доберешься до Зеленых Крыш без посторонней помощи. До завтра, Мисс Стейси. — Будьте осторожнее, до завтра. Уже на полпути к поместью Энн все-таки осознала, что дальше сама не справится. Ее глаза сами собой закрывались, а тело еле двигалось. — Не думаю, что дальше смогу идти, — сказала она, замедлив шаг. — Значит, хочешь, чтобы я взял тебя на руки или сядешь мне на спину? — Оба этих варианта постыдны мне. — Энн, прошу, забудь об этом и просто позволь мне тебе помочь. Ее измотанность быстро взяла верх. — Думаю, и мне, и тебе будет удобнее, если я сяду на спину. — Согласен, — он тут же присел. Гилберт молча нес ее, пока все же не решился высказать свое негодование. — Энн, почему ты не послушала меня сразу? Почему пришлось звать Диану? Я знал, как помочь тебе, но ты не слушала. Ты представляешь, как больно мне было смотреть, когда ты чуть не потеряла сознание, а я не мог никак помочь тебе? Знаю, я еще не врач, но уже проходил небольшую практику и понимаю что нужно делать. Я прошу, чтобы ты доверяла мне. Подбородок Энн покоился у него на плече. Когда она заговорила, то обдала теплым дыханием его ухо: — Прости, я не хотела, чтобы так вышло, просто не думала в тот момент. Не получалось. Но ты же сказал, что опасности не было. — Если бы ты потеряла сознание и ударилась головой, то все было бы иначе. Знаю, ты не любишь, когда тебе указывают, но бывают ситуации, в которых я разбираюсь больше тебя, и в такие моменты я бы хотел, чтобы ты меня слушала. Прошу? — он был близок к мольбе. Девушка повернула немного голову и прижалась щекой к его плечу. — Мммгмм, — согласилась она, прежде чем уснуть.

***

— Гилберт! Что случилось на этот раз? — Добрый день, Мисс Катберт, Миссис Линд, — Да почему она всегда здесь? — Я просто отнесу Энн в ее комнату, вернусь и сразу все объясню. Он медленно поднялся по ступеням, зашел в комнату девушки и посадил на кровать – опустив ее ноги и расцепив хватку у себя на шее. Гилберт аккуратно уложил ее голову на подушку и накрыл одеялом. — Энн, — прошептал он ей в ухо. — Я люблю тебя и вернусь сразу, как только смогу, — он поцеловал девушку в щеку и ушел. Гилберт попытался изобразить спокойствие и небрежно спустился на кухню. — Гилберт, как она? Что случилось? — Все хорошо, Мисс Картберт. Она переволновалась в школе и сильно устала. — Переволновалась? В каком смысле? — Я только читал о подобном, называется паническая атака. Это не опасно, с Энн все будет хорошо, это никак на ней не отразится. Она просто переутомилась, и как только поспит, то будет как новенькая. — А ты? — В каком смысле? — Твоя губа, мальчик, — встряла Рейчел. — Что с ней случилось? — О, простите, я забыл. Я бы предпочел не говорить об этом, ситуация была слишком неловкой, но сразу скажу, что виноват Баш. На этом все, — Прошу, не задавайте вопросов. Прошу. — У меня, честно говоря, немного пересохло в горле после всего этого. Не могли бы вы принести мне стакан воды? Я бы и Энн принес, если вы не против. Ей нужно восстановить водный баланс, как только она проснется. — Несомненно, — Марилла налила два стакана воды и поставила на стол. Юноша сделал глубокий вдох. — Мисс Катберт, я хотел спросить... — Гилберт, может останешься с ней ненадолго? Я бы хотела, чтобы ты в случае чего мог помочь ей. И облегченно выдохнул, улыбнувшись. — Благодарю вас, Мисс Катберт. — Полагаю, когда она проснется, ей нужно будет подышать свежим воздухом, так что, думаю, тебе следует сопроводить ее на прогулке. Разумеется, в лечебных целях. — Марилла! — сказать, что Рейчел была удивлена – это мягко сказано. Гилберт рассмеялся и кивнул. — Кажется, вы читаете мои мысли, я собирался предложить то же самое. Вы прекрасно разбираетесь в медицине, Мисс Катберт. Женщина подошла к нему и обняла. — Спасибо, что так заботишься о ней. — Обещаю, вам никогда не нужно будет волноваться о ней. После того как Гилберт поднялся наверх, захватив с собой стаканы с водой, Марилла уже была готова к возмущениям своей подруги, но Рейчел лишь сказала: — Что же. Сразу видно, что мальчика воспитал Джон Блайт. Оба совершенно очарованы девочками из вашей семьи, Марилла. Яблоко от яблони. Чуть позже Марилла поднялась наверх и увидела, как парочка спит – Гилберт сидел на полу у кровати, держа Энн за руку у себя на коленях.

***

Проснулся юноша от того, что Энн играла с его волосами. — Ты уснул, — прошептала она. — Просто устал. Я же нес тебя домой. Ты очень легкая, но только ты уснула и перестала держаться за меня, как все стало сложнее. Не хотел бы расстраивать тебя, но могу я тебе рассказать кое-что не самое приятное? — Нет, но давай. — Рейчел была здесь, когда я занес тебя. Уверен, что она обо всем знает. — Если знает, то почему молчала? — Думаю, потому что ей придется отвечать перед Мариллой. Хотела бы увидеть такое? — Нет, уже видела, и это всегда плохо заканчивается. — Марилла предложила, и я согласился, что тебе лучше будет немного подышать свежим воздухом. Хочешь сейчас прогуляться? — С большой радостью. Я себя чувствую намного лучше. Прямо как вы и говорили, доктор Блайт. Сам доктор рассмеялся и поцеловал ей руку. — В такие моменты мне трудно понять – ты смеешься надо мной или серьезно говоришь? — Боюсь, это нечто среднее между очарованием и полным обожанием. Гилберт встал, так и не отпустив ее руку, и помог ей подняться. — Со мной тебе никогда не нужно бояться, Морковка. — Если бы ты только знал, как влияешь на меня, Гилберт Блайт. Осмелюсь сказать, что благодарна, что ты никогда не воспользуешься этим.

***

Они решили спуститься к ручью, где можно было бы посидеть на мосту, не привлекая к себе внимания, поскольку сюда в последнее время никто не приходил. Энн села, сняла свои ботинки с чулками и опустила ноги в воду. Гилберт сделал тоже самое, но в итоге лег на спину, положив голову девушке на колени. — О чем думаешь? — О Джози. Энн рассмеялась. — И почему именно сейчас ты о ней думаешь? — Просто в школе она начала намекать, что мы что-то скрываем. — Ну, она не глупа, и мы в самом деле кое-что скрываем. — Вау, ты довольно спокойно это приняла. — Думаю, на сегодня я исчерпала свой лимит драматических реакций. И что ты ей сказал? Гилберт быстро пересказал свою речь. — И затем я попросил Диану обнять меня, чтобы позлить ее. — Не может быть! — Еще как. Я не выношу ее, Энн. Почему она просто не отстанет от других? — Полагаю, дело в какой-то глубокой неуверенности. В конце-концов, наши жизни тесно переплетены, согласен? — Ты от меня не избавишься, даже не пытайся. Девушка рассмеялась. — Ты уже это доказал. Некоторое время они сидели в приятном молчании, и Гилберт задремал. — «Дикая природа нужна нам, как источник бодрости», — Энн цитировала «Уолден», оперевшись на правую руку, а левой играла с его волосами. — «Нам необходимо иногда пройти вброд по болоту, где притаилась выпь и луговая курочка, послушать гудение бекасов, вдохнуть запах шуршащей осоки, где гнездятся лишь самые дикие и нелюдимые птицы и крадется норка, прижимаясь брюхом к земле. В нас живет стремление все познать и исследовать и одновременно – жажда тайны, желание, чтобы все оставалось непознаваемым, чтобы суша и море были дикими и неизмеренными, потому что они неизмеримы. Природой невозможно пресытиться.» Сделав глубокий вдох и закрыв глаза, Энн подняла взгляд к небу, потерявшись в моменте истинного блаженства. Она не могла вспомнить когда в последний раз чувствовала подобное умиротворение. Они оба искренне наслаждались каждым мгновением их времяпрепровождения, пока треск веток не напугал Энн, от чего Гилберт в итоге свалился с моста. Девушка уже вскочила на ноги прежде чем поняла что случилось. Гилберт встал, отряхнул волосы и вытер мокрое лицо руками. — Так, Энн, — юноша стоял на мелководье, уперев руки в бока, и смотрел на нее снизу, весь мокрый. — Это было не очень-то приятно. Он ждал пока она что-то ответит, но девушка просто стояла, прикрыв руками рот, и в шоке смотрела на него. — Можешь объяснить мне причину, по которой ты скинула меня в реку? Заметив, как одежда облегает его тело, Энн тут же начала взволновано оглядываться, чувствуя, что увидела то, чего не должна. — Я не хотела! Прости! Я просто услышала что-то в лесу и испугалась! — Ты испугалась... и сбросила меня в реку... Думаю, тебе стоит научиться более адекватно реагировать на раздражители, потому что мне кажется, это было немного слишком, ты так не считаешь? Как смеет он говорить об адекватной реакции, когда выглядит вот так! — Кто-то мог увидеть нас! — попыталась она оправдаться, смотря куда-угодно только не на Гилберта, ибо боялась, что если будет смотреть на него, то ее мысли пойдут не в то русло. — Тогда надо было разбудить меня и попросить встать! — он сделал вздох. — Энн? Почему ты отводишь взгляд? — Просто! — Стыдно, что опять покалечила меня? — Нет, все не так. Пожалуй, я пойду. Марилла ждет меня к ужину, — она зашагала в сторону Зеленых Крыш. — Энн? — Да, Гилберт? — сказала она не поворачиваясь. Парень засмеялся. — Ты пойдешь без ботинок? — Эмм, — девушка замерла, взвешивая варианты. Наконец, придя к выводу, что ей определенно не стоит оставлять тут свои ботинки и чулки, она сказала: — Нет, нет, я заберу их, — она вернулась, села перед ним и максимально быстро все надела. Гилберт наблюдал за ней некоторое время, прежде чем сказать: — Ты даже не посмотришь на меня? — Нет, не могу. — Энн, скажи мне что происходит, ты можешь мне доверять. Она встала и посмотрела ему четко в глаза. — Я не доверяю себе, а не тебе, — она поцеловала его верхнюю губу и побежала к Зеленым Крышам. Гилберт так и остался стоять в воде. — И что это было? Но ответа так и не получил.

***

Когда Гилберт вошел в свой дом, он поднял руки, уже готовый к тонне насмешек. — Так, — сказал он. — Давай, начинай. Себастьян стоял у печи и чуть не упал на пол со смеху. — Ну? Тринидадец в конце-концов смог забраться на лавку. — У меня нет слов. Что, черт возьми, она сделала на этот раз? — Мы сидели на мосту и я заснул у нее на коленях. Что-то напугало ее, она вскочила и сбросила меня в реку. — Ну, звучит не так плохо. — Это не самое странное. То есть, да, пробуждение было грубым и теперь я весь мокрый, но потом она сделала кое-что, что я не до конца понял. — Например? — Она отказывалась смотреть на меня и попыталась сбежать. Пришлось напомнить ей надеть ботинки, потому что она забыла о них. Я спросил ее что не так, но она так и не сказала мне. Я напомнил ей, что она может доверять мне, а она сказала что не доверяет себе, поцеловала меня и ушла. — Ты же вроде умный парень, нет? — Я умный. Но в школе не учат основам отношений. А даже если бы и учили, сомневаюсь, что это помогло бы в случае с Энн. — Ты идиот, Блайт. Гилберт потер виски, закрыв глаза. — Прошу, просто объясни мне что случилось. У меня был длинный день, я устал, запутался, мне больно и холодно. — Ладно. Я так понимаю после «купания» вся твоя одежда прилипла к телу, потому что так обычно и бывает. — И? — Полагаю, Энн просто никогда не видела тебя таким и поняла, что подобный вид оставляет мало простора воображению. — Оу, — сказал Гилберт, наконец сложив дважды два. — Я об этом не подумал. — Понятия не имею почему, — он указал пальцем в сторону Гилберта, — но твоей девочке вот это все нравится. Гилберт улыбнулся и с надеждой посмотрел на своего друга. — Серьезно? — Тебя это удивляет? Она сказала, что выйдет за тебя. Очевидно, ты ее привлекаешь. — Она как-то сказала, что я выгляжу так, будто сошел со страниц сказки, но я не задумывался об этом настолько. И я определенно не ожидал подобной реакции. И пока Гилберт глупо пялился в одну точку, Себастьян поспешил отрезвить его. — Сотри эту дурацкую улыбку, парень, и иди переодевайся. У нас полно работы.