Ночные секреты Грейнджер

      Драко сидит в гостиной слизерина. Совсем недалеко от комнаты, в которой ещё ночью трахал ту, которая всё никак не могла покинуть его мысли.       Он помнит, как сжимал её назойливые кудрявые волосы, оттягивая их назад. Как она стонала и извивалась под ним. А он продолжал жадно целовать её шею, прикусывать, оставляя багровые следы. И как она прижималась к нему, умоляя не останавливаться.       Их близость была фикцией, не более. Они оба напивались, уносясь в омут похоти и разврата, а потом позволяли себе делать то, что никогда бы не стали бы вытворять на трезвую голову.       — Драко, — окликает его друг. Забини с Паркинсон приехали с каникул ещё утром и, слава Мерлину, не отправились прямиком в подземелья.       Забавное бы вышло зрелище — гриффиндорская грязнокровка, которая крадётся из комнаты чистокровного хорька. Два врага, ставшие единственным упоением друг в друге, находящие покой и удовлетворение в том, в ком всегда видели лишь ненависть и презрение.       Блейз бы, наверняка, оценил иронию.       — Нет, в пекло ваши вечеринки, — Малфой махает рукой и качает головой, поворчаиваясь в сторону Пэнси. — Вы только приехали, не спали, а пить с вами в таком состоянии крайне дерьмово.       Пэнси открывает рот в негодовании и, усмехнувшись, толкает ступнёй ноги Молфоя, которые он расположил на тумбочке.       — Кто бы говорил!       — Хей, — Забини подсаживается на диванчик к Драко и накрывает его плечи своей рукой. — Мне кажется или от тебя так и веет заботой, Малфой?       — Блять, Забини, — он дёргает плечом, мечтая скинуть тяжёлую руку друга, но всё же остаётся в том же положении. — У меня нет желания вытаскивать ваши сонные пьяные задницы из передряг, — цедит сквозь сжатые зубы, — отвернусь на секунду, а Пэнси уже суёт язык в рот какому-нибудь Поттеру, — чуть ли не выплёвывая последнее слово, заканчивает он.       — Ну всё, Драко, держись, — едва ли смущённая Паркинсон вскакивает с места и окончательно перевернув тумбу, на которой были ноги Малфоя, уходит в свою комнату.       — Пэнс, — кричит ей вслед Забини. — Да брось, Пэнс, может, рот Поттера ещё не так плох…       Усмехнувшись словам друга, Драко качает головой и встаёт с места.       — Ладно, — фыркает он, поправляя чёрную мантию, — Если там будет огневиски, я в деле.

***

      Комната Гермионы обставлена изящно и со вкусом, красно-золотые цвета украшают балдахин на кровати и некоторые простыни, на которых лежат несколько вариантов нарядов на сегодняшний вечер. Среди них короткое платье цвета красного вина с глубоким декольте и пышной юбкой и ещё одно — серебряное из тонкой ткани, расшитое бисером. В качестве аксессуаров к ним — чёрные перчатки и чёрные туфли на высоком каблуке.       Не удовлетворив своё желание — побыстрее закончить с приготвлениями, Грейнджер садится на кровать и тяжко вздыхает.       Для кого она пытается выглядить красиво? Для чего ей это нужно?       Неужели, где-то далеко, на окраинах сознания, она надеется на то, что сегодняшнюю ночь она проведёт не хуже вчерашней? Не зачастила ли она с этим?       Давно пора было заканчивать их с Малфоем пьяные сближения по ночам. Ещё после первого раза — тогда, в день её рождения — девятнадцатого сентября, в самом начале седьмого курса. Это было ошибкой. То, как они встретились в башне, когда она хотела остаться наедине с самой с собой. Друзья не давали Гермионе прохода весь вечер, а потому она решила поискать место, в котором могла бы подышать свежим воздухом. Тогда, в башне, она встретила не менее пьяного Драко Малфоя, сидящего наедине с бутылкой огневиски. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, но Гермиона поняла, что он видит лишь пустоту. Она не хотела вмешиваться в чужие секреты, поэтому, когда Драко сказал: «Чего стоишь? Тут ещё осталась пара капель» и протянул бутылку в её сторону, она не стала отказываться.       Как не стала отказываться и от его руки, невзначай оказавшейся у неё на талии. В тот день луна, кажется, светила ярче обычного, а ночное небо скрывало их под покровом ночных тайн и секретов. Взгляд его стальных глаз будоражил кровь и заставлял теряться в ощущениях, которые дарили прикосновения. Она сама не поняла, в какой момент их губы начали изучать сводящий с ума вкус друг друга, а языки начали танцевать пламенный танец страсти, который скапливал возбуждение в районе нижней части живота. Вздохи тогда смешались с выдохами горячего дыхания, а за действиями не следил ни Малфой, ни Грейнджер. Влажные следы украшали кожу шеи, добрались отпечатками до груди. Она пыталась сдержать стоны, а точнее, каждый раз, когда она начинала издавать их, оказывалась пленницей новых горячих поцелуев.       И ведь, она вовсе не была против. Только за. Она хотела его, желала всем своим сердцем. Или, сердце было вовсе не при чём.       Все они изменились после войны. Повзрослели и, кажется, начали больше пить. Но как можно было перестать заглушать алкоголем тот страх, который они видели каждую ночь во снах? Как можно было избавиться от назойливых мыслей?       В ту ночь они решили заглушить эти мысли друг в друге, заполнить себя новыми, яркими ощущениями, которые вытеснили в пекло всё остальное.       Остались только он, она, и ночь, которая стала их первым секретом.

***

      Вечеринка была запланирована на нижнем ярусе подземелий, недалеко от гостиной Слизерина, в довольно большом, укрытом от глаз преподавателей, помещении. Кому-то удалось подчинить себе выручай-комнату, а потому, теперь она использовалась для развлечений, а не служила местом, где нужно обсуждать стратегии войны. И это к лучшему.       Гермиона входит в зал, не привлекая должного внимания и сразу направляется к друзьям. Гарри, увидев её, широко улыбается и кивает, одобряя выбор. Она решила надеть чёрное платье, которое струится шёлком, спускаясь к ногам недлинным кроем. Декольте так же присутствует, но оно не так выражено, как в красном платье, которое она не стала надевать из-за нежелания быть замеченной в этот раз.       Неужели она выбрала тишину и покой? Неужели не хотела попадаться Малфою на глаза?       Но почему тогда сейчас так незаметно обводила помещение взглядом, желая наконец-то наткнуться на платиновую макушку?       В пекло.       — Я не знаю, какой по счёту пью коктейль, но это ты виновата в том, что уже не первый, — говорит Джинни, поднимая бокал с зелёной жидкостью вверх. Она смеётся и залпом пьёт из бокала, а после ставит его на стол и кивает. — А сейчас опасный трюк! Пойду раздобуду добавки, — икнув, девушка разворачивается и уходит вглубь зала, теряясь среди снующих туда-сюда волшебников.       — Джинни, — только и успевает слететь с губ Гермионы, когда она решается пойти за ней.       И как Гарри позволил ей так напиться? Вечер начался не больше часа назад.       Однако, Гарри почти не замечает ухода двух подруг. Его взгляд прикован к изящной фигуре, обрамлённой зелёным шёлковым платьем. Зелёный цвет подчёркивает все её достоинства, а особенно её выразительные глаза и вороновые волосы. Слизеринка, которая выглядит куда опаснее самого большого страха. Красивая и невероятно притягательная. Та, которая встречает взгляд Поттера и решается подойти к нему. Пэнси Паркинсон.       — Джинни, — вновь зовёт Гермиона, пытаясь протиснуться между людьми, прокладывая себе дорогу вслед за рыжей копной волос, однако, когда она почти настигает подругу, та спотыкается.       Кажется, сердце Грейнджер замирает и вовсе перестаёт биться, ведь упасть сейчас, тут, где её могут просто-напросто затоптать, равносильно самым тяжёлым травмам после квиддича.       Гермиона подрывается с места, но замирает, как только видит, что Джинни не падает на пол. Её пьяное тельце, облачённое в серебряное платье, подхватывают сильные руки одного из знакомых Грейнджер людей.       Блейз Забини.       Джинни, осознав положение, оборачивается в сторону своего спасителя и Гермиона уверена: она замирает, когда сталкивается с его пронзительным взглядом. Не желая мешать или быть застигнутой врасплох, Грейнджер отступает, делая шаг назад, но ударяется спиной о преграду, из-за которой с губ срывается шумных вздох.       Всем телом она ощущет того, в кого врезалась, и от этого по телу проносится жар, приносящий за собой ворох мурашек. Страх сковывает тело, а желание обжигает щёки. Она не спешит оборачиваться, ведь в её крови нет ещё ни капли алкоголя.       — Ну здравствуй, Грейнджер, — шепчет голос, который заставляет её поёжиться. Его дыхание опаляет кожу шеи, а близость тела волнует и заставляет зажмуриться.       Драко Малфой. Его голос. Его близость.       Это он.