Под песню грома и дождя рождается огонь

      

Медведь и огненный цветок

      Иван устало потёр висок и потянулся за бутылкой воды. Голова не болела, но рой собственных мыслей надоедал ему не меньше, чем любая мигрень.       Неясное предчувствие сковывало душу, пробиралось в сердце и не желало покидать его последние пару дней.       Всё началось с дела, которое положили ему на стол третьего дня. Уже одно содержание вызвало у него тревогу.       Люди пропадали без следа. Нет, люди пропадали по самым разным причинам, начиная с того, что могли просто заблудиться, до похищения с целью выкупа или того хуже. Однако, от конкретно этого дела веяло паранормальщиной: люди, никоим образом не связанные между собой, просто бесследно исчезали на территории Новгородской и Ленинградской области.       Всё началось два месяца назад. Первой жертвой стал подросток, которому не было и пятнадцати лет. Ушёл рано утро выгуливать свою собаку, да так и не вернулся. Прочесали весь район и ничего, будто сквозь землю провалился.       Потом исчезла супружеская пара, ехавшая на машине из одного города в другой, чтобы погостить у родственников. Судя по последней фотографии из соц. сетей, вышли из машины, чтобы сфотографироваться на фоне заката. Сфотографировались, угу. Машину нашли. Людей – нет…       Наконец, когда счёт был уже под двадцать, передали дело следователям из спец. подразделений МВД, занимающимся расследованием преступлений, совершённых при помощи магии*. Выводы, сделанные ими, на сегодняшний день не принесли никакого облегчения несмотря на то, что удалось досконально изучить примечательные улики с последнего места похищения – близ Старой Ладоги – и на то, что делом занимался давний знакомый Брагинского – товарищ Совин.       Совин был бывалым следователем, чьей выдержке можно было только позавидовать. Впрочем, иногда Иван подумывал, что он мог построить карьеру учёного. Уже не молодой мужчина отличался быстрым холодным умом, упрямством голодного крокодила и острым языком. Когда Брагинский узнал, что он займётся делом, на душе немного полегчало. Когда сегодня Совин сказал, что они столкнулись с древней магией, Иван в сердцах выругался.       Всё, что связано с подобной магией, чревато слишком серьёзными последствиями. Древние заклинания, магические предметы или сущности несли в себе чудовищную по силе магию.       Если он правильно понял Совина, то вероятнее всего, кто – то из обывателей по чистой случайности мог пробудить чей – то призрак или активизировать сеть заклинаний.       Пока что внятных идей как решить проблему исчезновений не было. Совин подумывал поднять кое – что из архивов и своих личных исследований по заклинаниям, которые сейчас были в Петербурге. Его питерские коллеги уже согласились дать доступ к секретным данным. Брагинский в свою очередь уведомил начальство о ходе расследования и, получив отмашку, поехал в Петербург.       Его не отпускало отвратительное чувство тревоги и неизвестности, словно спрутом прилипшее к сердцу и сжимающее в своих объятиях, от которых следовало избавиться как можно раньше. Чутьё вторило ему. В ушах звенело предостережение Совина, чтобы он был осторожнее. Холодные серо – голубые глаза следователя сверкнули стальным блеском, когда они пожали друг другу руки на прощание.       И вот сейчас он уже проехал Ладожский мост. Привычная езда на машине не успокоила его, как обычно бывало. Нет, наоборот, неприятные ощущения лишь усилились…       Погода портилась. Тёмные тучи стаей волков бежали по небу, готовясь объявить о своём господстве в небе воем грома и яростным сиянием молний. Иван ещё раз потёр висок, отгоняя собственную напряжённость. Он поискал глазами место, где можно остановиться. Хотелось подышать свежим воздухом. Может, это поможет успокоиться.       Раскат грома оповестил его о начале беспощадной по своей силе июльской грозы. Дождь, на удивление, зачинался медленно. Крупные капли попали на лицо. Воздух постепенно холодал.       Иван медленно вздохнул. Рой мыслей наконец – то остановился. Он простоял так пару минут. Запах смолы, диких ягод и никогда не засыпающих вод проникал в лёгкие. Тёмное сине – фиолетовое небо разрывалось молниями.       Собственная магия бурлила под кожей, мчась по паутине артерий и вен вместе с кровью, жаждущая вырваться на свободу, взвывая к своему хозяину, постепенно впадающему в транс…       Он едва ощутил чужое присутствие на границе сознания.       Лес впереди представлял из себя чёрную стену между ним и кем – то невидимым.       Всё смолкло вокруг, лишь гром и ветер пели свою древнюю песнь, иногда прерываемые рокотом грома.       В черноте леса горели холодным пламенем чьи – то глаза.       Иван не чувствует страха. Только отстранённое любопытство и азарт. Хочется поймать «невидимку».       Это странное опасное состояние прекращается, когда раздаётся очередной раскат грома. Брагинский вздрагивает всем телом. Пелена сонливости спадает так же внезапно, как и появилась. Чужое присутствие отходит вглубь леса.       Иван рванул было за ним, но одумался и пошёл обратно к машине. Нужно срочно позвонить Совину и предупредить о непонятном субъекте. Следователь взял трубку быстро и, выслушав, что произошло, велел ждать их.       Брагинский покрутил в руке телефон и отложил его куда подальше. Оставалось только ждать подкрепления.       В тревожной тишине прошло около получаса, пока он снова не ощутил нечто. Рычание позади машины и вой ветра хоть и страшны, но почему – то его магия никак на это не реагирует вообще.       Небо темнеет и теперь почти чёрное. Молния бьёт рядом с машиной.       Брагинский, матерясь хуже сапожника, выходит из своего «убежища».       Огни вновь сверкают в темноте и, повинуясь неясному порыву, он отправляется в бескрайнюю черноту и чем дальше, тем быстрее он идёт. Волчий вой и рычание постепенно становятся громче, призывая его всё ближе к себе.       На маленькую поляну он едва ли не вбегает. Вой прекращается. Звуков буйствующей природы неслышно.       Тишина, будто в гробу.       Он чувствует, как горит изнутри.       Рядом с упавшим деревом мерцает что – то маленькое.       От цветка исходит приятный жар и рядом с ним слышится треск.       Брагинский с интересом разглядывает чудо от мира флоры. За всю свою многовековую жизнь он не видел ничего подобного. Прекрасные острые алые лепестки, напоминающие мечи или кинжалы, нежно впиваются в ладонь и пульсируют свои светом в такт чужой крови.       − Эк любуешься им. Да и ты ему люб, раз тебя к себе позвал.       Брагинский резко обернулся на голос. Перед ним стоял высокого роста могучий мужчина. Его длинные волосы были заплетены в толстую косу, перевязанную алой лентой – попади такая по роже ой больно будет. Впрочем, ещё больнее будет, если её обладатель пустит в ход свой зловеще поблёскивающий топор.       − Кто вы? – спросил Иван, с опаской и любопытством разглядывая ухмыляющегося незнакомца.       − Я? Я – Ош**, страж этой земли, а вот кто ты и на своём ли месте – вопрос.       − Страж этой земли? Колдун что ли?       − Ну можно и так сказать, − сказал мужчина, зубастая улыбка которого больше походила на оскал зверя. – А ты, я чую, в магии сведущ. Силён – силён, да. Да себя до конца так и не знаешь. Плавал тут как – то один – такой же, как ты был. Себя искал, да не нашёл. Волосы и говор у вас разве что немного разные. Не родич ли ты ему?       Ответить Иван не успел – в глазах потемнело и жар охватил его. Цветок в руке сиял с невиданной силой.       − Мой тебе совет, Иван Брагинский, оставь горячность всякую – пусть разум твой всегда будет холоден. Силу свою мудро показывай, но коль до боя дойдёт, бейся с холодной яростью.       Последнее, что запомнил Иван, был то ли медведь, стоящий на задних лапах, то ли человек в медвежьей шкуре.