Wechselbeziehung

Брагинский чуть нервно поправляет перчатки с выжженными на них клеймами Третьего демонического отдела и коротко стучится в дверь. Ждать обитателя дома ему не сильно хочется, не при мерзкой дождливой погоде с ледяным ощущением ползущих под воротник бежевого плаща капель. Надо было взять зонт даже несмотря на то, что он добирался до места на служебном автомобиле, услужливо ожидающим в нескольких метрах от здания, на парковке. Обычные люди посчитают его обычным заведённым попусту и только демоны разного сорта и осведомлённости знают, что в половину механизмов железного коня вмонтированы демонические порождения биоинженерии Ада. Почти существо, облеченное в металл, обладающее своим пусть и малым сознанием. Дверь медленно приоткрывается, позволяя разглядеть стоящего на пороге и опершегося на косяк владельца, почти вышедшего из уюта тёплого дома на промозглую улицу — даже нежные тона одежды этому соответствуют, едва контрастирующие с бледностью кожи и острой, пусть и дружелюбной улыбки. — Оу, тварь, — улыбка чуть уменьшается в своей приветливости, а глаза блестят лёгкой толикой осуждения. Будь Иван чуть моложе и зеленее, он бы действительно поверил, что перед ним человек. Почти три века опыта же показывают иное. Острые клыки, красные отсветы в серых глазах, мертвецки бледная кожа и если Брагинский достанет крест, то вполне логична реакция напуганного отвращения. Быть тварью в этом плане очень даже удобно — святая вода, распятия и молитвы на него не работают, в отличие от упырей. — Вообще-то детектив, — он показывает значок, и вампир послушно отходит в сторону, пропуская "гостя" внутрь. Человек бы отметил обстановку как обычную, человеческую, Иван бы тоже мог сказать подобное, но вампиры последнее тысячелетие прячутся на виду и ведут себя как люди, даже спят не в гробах, стоящих в огромных тёмных замках, а в кроватях, чуть ли не на пуховой перине из золота. Тщеславие, высокомерие и патетика — вот что обычно из себя представляют вампиры. С возрастом у них это только обостряется, хотя тут, в доме одного из свидетелей минимум роскоши. Наметанный глаз разве что отмечает парочку золотых деталей в технике — маятник старых часов с кукушкой из чистого золота высокой пробы, смехота — и больше ничего. Либо обитателю жилища меньше ста лет, либо воспитали его люди или кто похуже, хотя, кто может быть хуже тварей в их-то время? — И какие же у вас ко мне вопросы, детектив? — вампир усаживается на кресло, грациозно закинув ногу на ногу. — Прошу простить то, что не могу предоставить вам чай, вы понимаете. — Конечно, — кивает Брагинский. — Позавчера вы были в клубе и, по словам бармена, видели жертву убийства. Её, — он протягивает фото девушки. Обычной девушки, не демона и даже не полукровки. И всё же это дело кинули Третьему демоническому отделу, точнее Брагинскому, как косточку с командой «взять». — Это так? — В клуб для нечисти редко заходят люди, так что я не единственный, кто обратил на неё внимание. Она покинула клуб со своим новоиспеченным знакомым, которого ждала там. И больше я её не видел. Но... Мой брат мог что-то увидеть, он в тот момент охотился, — Иван внимательно всматривается в чужое лицо на признаки лжи, но не находит ничего. — Можете поговорить с ним, я вас провожу. — Хорошо, — они покидают гостиную, проходят коридор и по лестнице поднимаются на второй этаж, где Брагинского встречает тройной озлобленный рык поднявших шерсть собак, которые успокаиваются только после команды, которая велит им уйти погулять куда-нибудь подальше того, кто больше, сильнее и злее, чем они. Интересные собаки из специализированного питомника, где их учат не воспринимать будущих хозяев как опасность с чуть ли не с щенячьего возраста. Но на таких, как он, любое животное всё ещё реагирует, как его не дрессируй. Потому что нельзя вытравить из зверя генетически закреплённый страх смерти. И всё же хорошо, что они слушаются хозяина — Ивану не хотелось бы разрушать осторожно построенную нейтральность тремя трупами любимых кем-то питомцев. Мысли ни о чём не отвлекают его от того, чтобы обыскать всё доступное взгляду глазами, цепляясь за мельчайшие детали, вероятные пятна крови на ковре, царапины на стенах и многое другое, что могло бы показать место преступления, но ничего такого нет, кроме небольшого пятнышка свежей кабаньей крови возле комода близ лестницы. Расследовать смерть кабана на чей-то ужин не его прерогатива. Тем более не в доме упырей — двух, судя по всему, — где крови наверняка гораздо больше, просто всё замыли. Бесы, если обоняние не подводит. Только бесы из всей прислуги пахнут ничем, пока не примутся за человеческие одеколоны, духи и отдушки. Вампир останавливается возле достаточно большой двери и громко стучит самыми костяшками указательного пальца. — Гил? Тут пришли из полиции с парой вопросов, — упырь открывает дверь, вслушиваясь в тишину неслышимой для Брагинского ментальной речи, видимо получив разрешение войти. — Прошу. Мне присутствовать? — Можете, — кивает Иван, проходя первым в довольно хорошо освещённый спортзал под потолком которого он сталкивается взглядом с уродливой мордой высшего вампира. У летучих мышей есть глаза, у вампиров есть глаза, у высших вампиров в их природной форме глаз нет, а на лице располагается только два широких разреза ноздрей и пасть с десятком острых игл. Крайне уродливо, но тут ничего не поделать. Вампир, будто услышав чужие мысли на свой счёт — ментальный амулет вырезанный на кости грудины едва ли ему подобное позволил бы — разворачивается по балке, царапая её отросшими когтями и пикирует вниз, взмахивая огромными кожистыми крыльями перед самым приземлением, окутав себя ими после, чтобы предстать спустя секунду в обличии человека. Лишь складывающиеся с хрустом костей за спиной крылья показывают, что это едва ли человек. — Тварь? Серьёзно? — вампир окидывает Ивана пренебрежительным взглядом и детектив отвечает ему тем же. Видеть вампира с татуировками, пирсингом и краской на волосах ему прежде доводилось лишь раз, когда он подобному оторвал голову — в прямом смысле этих слов — за торговлю запрещённой кровью оборотней-полукровок. — По печатям вижу, что из Третьего. Чё надо? — Вчера ранним утром был найден труп девушки, которую, как сказал ваш брат, вы могли видеть вне клуба, который она покинула. — А, — неформал кивает, пряча ладони в карманах джинс. — Видел с каким-то... вроде это был низший демон. Они сели к нему в машину и уехали в сторону старого завода, но там живёт стая оборотней, так что я туда не лез. — Низший демон поехал к стае оборотней? Оба вампира пожимают плечами. Иван обреченно закатывает глаза. Если дело и произошло на старом заводе, то ему придётся получать официальное разрешение на посещение территории стаи и искать улики под приглядыванием одного из обитающих там оборотней. И если это низший демон, то ему придётся выяснить, что это был за демон и затем подать запрос в комиссию по контролю за бесами. Бюрократическая морока, которую он так сильно ненавидит. — Ничего больше сказать не можете? — братья переглядываются, общаясь ментальной речью, и Брагинский терпеливо ожидает, когда ему что-то скажут, а пока ему остаётся только наблюдать разницу между двумя братьями, пытаясь определить того, кто из них старше. Ну, тот что неформал мира упырей, выглядит как младший, в то время как его брат, одетый с иголочки и выглядящий как сошедший с какого-нибудь особо "милого" журнала — старший. Будь Иван не при исполнении, он может быть даже пригласил его на чашечку кофе. Но детективное кредо мешает знакомиться ближе, чем это позволяет дело. Ничего личного, просто чувства могут покрывать убийцу, а сокрытие убийцы карается смертью. Отработанные и привязанные твари Третьему отделу не нужны. — Кажется, я знаю, чей это может быть автомобиль, — интригующе тянет вампир. Брагинский расслабленно выдыхает — может даже не придётся мучиться с бумагами. Лишь бы не они, честно говоря. — С этим, Лютц, разбирайся уже сам. Я с тварями дело не имею, — кивает младший упырь, растворяясь прямо в воздухе. — Прошу его простить, ему действительно не нравится разговаривать с тварями. Предрассудки старшего поколения, что поделать. Оу. Старшего? Тогда Иван не угадал. Вампир на это улыбается, показывая верхние клыки: — Все думают, что я старший, — а затем он добавляет: — Это на вашем лице написано, я не проникал в ваш разум. — И не смогли бы, — отвечает Брагинский. — Итак, чья это может быть машина? — Отца нашего уборщика. Я видел её два раза и все два раза из неё выходил наш уборщик — отец подвозит его, когда есть время. Но у меня нет никаких предположений, зачем низшему демону убивать, они же не пьют кровь и не едят плоть. — Это может быть месть или очередная уловка наркоторговцев, которые делают наркотики из любой попавшейся им крови и внутренностей, — выражение отвращения на нежных чертах лица выглядит очаровательно, отмечает Иван. Вампиры в этом плане эстеты, особенно высшие. Никаких разорванных пополам тел и выпитой из натёкших луж крови, только аккуратные проколы и сжигание иссушенных тел в подвальных печах. До печей это были личные кладбища с подкупленными могильщиками и сторожевыми волкодавами — всё для того, чтобы самих вампиров не обвинили в нечестивости и колдовстве, а после не сожгли. — Сможете назвать номер автомобиля? — Могу его написать, чтобы было проще, — Иван кивает, доставая из внутреннего кармана пальто блокнот и ручку. Несколько коротких чирков по бумаге и Брагинский получает важную информацию. — Рад был помочь. — Благодарю. Номер можно пробить, узнать где находится автомобиль, а затем поймать его владельца и допросить. Только внутреннее чутьё подсказывает, что не бывает всё так просто и ему нужно принюхаться и проследить за всем получше, как гончей, потерявшей оленя из вида. Эх... мороки только прибавится, но зато после его не схватят за хвост и не посадят на цепь для профилактики поведения настоящего детектива, стремящегося только к правде и ни к чему, кроме правды. — Спасибо за помощь следствию. Если потребуется ваша помощь, Третий отдел обязательно уведомит вас или пришлёт меня. — Второй вариант мне нравится больше. Не люблю эту возню с мобильными телефонами. Живое общение гораздо приятнее. — Даже с тварью? — Даже с тварью. Вы не кажитесь таким страшным, каким вас описывают. Настолько нестрашным, что мне даже захотелось пригласить вас в кафе на выходных. Что вы думаете на этот счёт? — Мистер... — Людвиг, просто Людвиг. — Людвиг, боюсь, что я не могу позволить себе такую роскошь, как отдых в кафе на выходных, — а хотелось бы. Если бы не лишняя взятая смена, то он бы с радостью согласился. Но... — Но на следующей неделе я свободен во вторник, в обед. — Отлично. Тогда встретимся в кафе на площади с вывеской в виде полумесяца? Буду ждать с нетерпением, — Людвиг улыбается, и Иван понимает, что что-то скребётся ему в голову, пытаясь если не надавить, то хотя бы вскрыть ментальный барьер, чтобы посмотреть то, что у него в голове. Только амулет мешает подсмотреть личное, ощутимо нагревшись под кожей и мясом — страховка, что даже попав в чьи-то лапы вся информация Третьего отдела будет под защитой, потому что выломав амулеты вместе с костями любая тварь умрёт, ничего не сказав. Было больно их наносить, крайне болезненно, но они работали, а это главное. И вот сейчас ментальный спасал его секреты, вызывая мысли о чужих секретах в светловолосой голове, жаль только, что сам Брагинский мысли читать не умеет. И вламываться в чужое сознание тоже. На прощание, у выхода, Иван чуть наклоняется к вампиру, делая короткий, обжигающий ухо выдох, чтобы после сказать: — В следующий раз, я надеюсь, мне не придётся ощущать, как в мой мозг кто-то скребётся. То, что я выгляжу очень культурно и терпеливо, не значит, что я не могу отреагировать на такое нарушение личного пространства. От шепота кожа Людвига покрывается мурашками и он кивает, нервно облизнув губы, как кот пойманный за слизыванием с тарелки сливок. Но страха нет, это Брагинский чувствует очень хорошо. От вампира громко пахнет чем-то более тёмным, будоражущим и вяжущим на языке — возбуждением. Что ж... Такого он не ожидал. — Прошу прощения за подобный интерес к личным секретам. Больше такого не повториться, обещаю. Иван кивает, отсалютовав на прощание, когда оказывается в салоне демонического транспорта, довольно урчащего от ожидания поездки хотя бы до участка. А там ему опять придётся скулить от скуки и будней обычной машины. — Лютц, — воздух сереет, складывается в клубы тумана из которого выходит удивлённый Гилберт. — Неужели ты действительно согласился на свидание с тварью? Не с демоном, не с вампиром, я бы даже понял, если бы это был оборотень. С тварью, Лютц. — Это будет меньшее из зол, тем более он достаточно привлекателен. А теперь найди семью этой девушки, сотри им воспоминания о ней, а затем заставь их написать отказ от заявления, — Людвиг медленно поворачивает голову к брату. — Разберись с последствиями охоты, пока я не разобрался с тобой, хорошо? Мне будет очень грустно и скучно, пока ты будешь лежать в свинцовом гробу на дне реки ближайшие полтора века лишь из-за того, что заигрался с ужином и убил его. — Хорошо, понял. А с бесами делать что будем? — Не думаю, что они будут против услужить нам. Даже если и будут, то это можно легко подправить. — Ты само Зло, знаешь об этом? — спрашивает Гилберт, медленно отходя. — Знаю. И именно потому, что я Зло, ты ещё цел и жив, — отвечает Людвиг, захлопнув входную дверь. Столько мороки из-за пары лишних глотков, но тут ничего уже не поделать, кроме как устранить свидетелей и найти жертв. Третий демонический отдел обязательно закроет на это глаза, несмотря на своё кредо и даже то, что на дело была послана лучшая из тварей, выведенная специально для отлова себе подобных. Ничего страшного. Тем более детектив Брагинский, тварь под номером #1678 12061730 01 действительно привлекателен и полон своеобразного очарования, может у них даже что-то получится. Может быть даже что-то большее, чем попытка Людвига скрыть небольшой просчёт брата. Это нужно внимательно посмотреть. И к тому же Людвиг не из тех высших вампиров, которым нравится заигрывать с едой.