Судно мотылька

      Они уходят поздно или рано…

Уходят в неизвестность

навсегда.

И лишь

в душе не заживает рана,

Ведь не вернуться им уж никогда.

***

      – Мамочка-а       Девочка тычет носком ботинка в грязь, копает и пачкает украденную вещь. Голова позорно опущенна вниз, красное лицо смотрит в землю. Камиширо сидит на качелях.       – Мамочка-а, – повторно пропевает имя покойного монстра. По лицу скатывается слеза. А Сара то думала, что уже все прорыдала. Рыженькое существо поет знакомую мелодию под нос, в промежутках пропевает это заветное слово. – Мамочка-а, мне некуда идти.       Сара признается себе в том, что два года назад, Сакура была права. Надо было слушать Момочи. Камиширо прокляла себя за то, что не присоединилась к группе беженцев, а осталась жить с монстром в хуторе.       Эти красные качели девочка видит впервые. Значит она очень далеко от дома.       И куда идти? В город? Там сразу же узнают, что она с пригорода. Ее убьют. В другой пригород? Опять хутор, и опасность такая же. Трущобы? А примут ли ее там Домой? Там мама...       За спиной послышался шорох. Сара вскрикнула.       «Не оборачивайся»       Камиширо напрягла спину, ожидая удара. Ручками сильнее сжала веревки качель, носочки ног потянула. Рыжеволосая поняла. Там кто-то есть. Захотелось спросить «мама?», но страх отнял способность владеть языком. Да и как-то пошевелиться.       – ...       Из кустов вышел «черный человек». Так она видела людей города или мафии, убивающие пригородных. Только, тот человек, который дал ей право выбора, не был похож на черного. Наоборот же, его костюм был открытым и содержал не только чёрные цвета.       – Значит, добрый человек все-таки послал черного человечка, чтобы убить меня, – Сара опустила голову. Голос не дрогнул, а на лице расцвела улыбка. Улыбка разочарованния. – А до последнего хотелось выжить, эххх!       – ...       Незнакомец сзади не сделал ни одного лишнего движения. Не сказал ни слова. Только сверлил спину уставшей девочки.       – Тридцать четвертый с ящерец! – его крик был неожиданным, чем его появление. Девочка подпрыгнула и упала с качелей. Поднявшись на локтях, Камиширо направила на небо грязное личико и посмотрела на обладателя голоса. И вправду, весь в черном. – По приказу Хироцу-сана я здесь! Обязан доложить– твой дом вычищен. Должен ценой жизни провести тебя до точки в безопасности!       Мафиози стал прямо и не шевелился, руку согнул в локте, ладонью коснулся виска. Камиширо поверила в то, что он даже не моргал. Не приказали.       – Вычищен? Вы убили маму?       Он молчал. И Сара думала, что ему просто не приказали говорить с ней.       Хотя на самом деле не совсем юная пешка Портовой мафии растерялась. Даже сказать, боялась, что ребенок монстра сейчас заплачет. Хироцу дал слово, что если с очаровательным и маленьким эспером что-то случится – он труп.       Но вместо этого девочка широко улыбнулась, сама поднялась с колен и вытряхла разорванное платье.       – Спасибо вам огромное! Сама бы я не смогла убить мамочку!       Юноша ещё больше вошёл в заблуждение.       Он встречал достаточно много таких детей. И реакция почти что не менялась. Каждый сопротивлялся, каждый кричал. Не понимал, что родителя уже не спасти, пытался убежать. Жестокий босс Портовой мафию наказывал расстрелять их. И никто не ослушался, будь это хоть годовалый, совсем здоровый ребенок. Даже Хироцу-сан был не вправе перечить ему. И если он говорил, сжечь станцию, то на следующий день станция пылала, а новостные СМИ Йокогамы радовались в газетах, об уничтожении заражённых.       – Вы проведёте меня до дома? – наивно спрашивает десятилетка, и ближе, бесстрашно, подходит к вооруженному Мафиози.       – Мой долг провести тебя до дома, – юноша безобидно похлопал Сару по волосам.       Камиширо готова была поклясться, что он сейчас улыбнулся. Широко и безобидно, как настоящий, счастливый человек.       Камиширо последовала за солдатом. Тот будто на параде– корпус прямой, как железная палочка, голова не шевелится из стороны в сторону. Сначала левая нога, Раз! Правая, Два! Потом опять левая, Три! Сара завороженно смотрела на него.       – Хей! – Рыжеволосая побежала вперёд, под ноги мужчины, и начала активно махать руками, чтобы привлечь нужное внимание. – А почему ты это делаешь? Тебе нравится так ходить?       Мафиози сбавил шаг, чтобы девочка, ходящая задом-наперед, не упала. Параллельно убрал ненужное оружие за спину.       – Нет, это приказ,– четко и однотонно.       – Они тебя заставляют ходить так, как ты не хочешь?– удивлённо выпучивает глазки.       – Так, как хотят они, – поправляет Сару мужчина, сворачивая в нужную сторону. Камиширо перестала баловаться.       – А кто они?       – Люди, стоящие выше нас, – мужчина для правдивости направил палец вверх, к небу. Сара проследила за движением.       – Эти люди монстры!       Мафиози усмехнулся, склонив голову, чтобы рассмотреть девочку получше. Рыже-каштановые, прямые волосы, которые Сара заплела в неровный пучок. Зелёные, яркие глаза, с синеватым отливом. Грязные ручки, засоренные в черном в цвете. Заражённые.       – Самые страшные монстры – и есть люди. Им важна только выгода. Именно поэтому твой дом разрушен. Мафия, и нынешний глава – тоже монстр. Он и не такое вытворял. Твое выживание – очень ценное. На самом деле, я рад, что ты не выбрала путь мафии. Ты об этом не пожалеешь.       – А почему вы в мафии? – без тени стыда поинтересовалась Сара. Собеседники вышли на лестницу.       – Нельзя тебе поведать мою историю. Дураком я был – и теперь подохну скоро. Не повторяй моих ошибок, – он сделал шаг быстрее, Камиширо осталась плестись сзади, раздумывая над словами человека старше.       – Ты жалеешь?       Мафиози остановился, а дитя врезалось в его спину, пискнуло «ой», и быстро оступилось назад. Ему же монстры приказали ходить не так.       – Очень.       Далее люди шли в тишине. Мужчина впереди, Сара хвостиком за ним. Краем глаза девочка запоминала дорогу к красным качелям и осматривала окрестности на поиск тварей.       – Я думаю, вы добрый человек, – Мафиози усмехнулся, Сара приняла это, как отрицательную насмешку, – Дашь мне совет – а в ответ я запомню тебя на очень-очень-очень долго.       Мужчина оставился, Камиширо выглянула из-за широкой спины. Дом. Она дома. Они дошли.       – Знаешь, ты действительно удивительное дитя. Мой тебе совет– забудь о прошлом, и смотри в будущее. Найди друзей, и обязательно развивай свой дар.       Мужчина посмотрел на девчонку свысока, и улыбнулся, перед тем как развернуться и уйти, надеясь на то, чтобы девочка не остановила его.       – Подождите! – Сара кинулась вслед, взяла знакомого незнакомца за руку и потянула на себя со всех сил. – Какой дар?       – Зеркало тебе все расскажет, – Сара увидела, как мужчина, улыбаясь, подмигнул Камиширо.       Потом, он окончательно ушел.       – Я вас запомню! – Сара махала вслед рукой.              

***

      Трущобы – не место для детей. Трущобы– не место для подростков. Трущобы– черт возьми, не место для людей. Но там их, больше, чем в Йокогаме.       – Эй!       За секунду грязный ребенок пролетает между прилавками, захватывая в обе руки кучу хлеба, даже успев схватив один ломтик ртом. Ну вот, неудача! Нога зацепляется за стул продавца, и переворачивается через деревянный стол с продуктами. Подняв шум, незнакомца принялась убегать прочь с места маленького преступления.       –Ты что творишь?! – девочку с оторванным подолом хватают за руки. Воровка барахтается, обладатель соседнего прилавка поднимает ее в воздух, всей мужской силой сжимает корпус худощавого ребенка.       – Ага! Попалась, оборванка! – первый передает малышку другу, тот бесстыже рассматривает чужого ребенка – Хочешь есть! Поработаешь для меня, и получишь хлеб!– лицо «пострадавшего» озаряет мерзкая улыбка.       – Алексей, тебе кто помог? – второй продавец подходит к другу, хлопает его по плечу. Девочка ошарашенно смотрит на нарушителей плана – А ну, делись-ка!       Оба противно посмеялись. Ребенка унесли за разваленный прилавок.       – Нет!       Набравшись сил и храбрости, выкрикивает ребенок. Начинает сильнее бить извергов ногами, отталкивает, параллельно старается сдерживать слезы и сконцентрироваться на побеге.       Но ничего не получается. Весы переваливаются на злую сторону.       – Ну, что ты, надо было раньше головой подумать! – начал первый.       – А сейчас придётся расплачиваться телом! – подхватил второй.       – Не надо! – жертва взвыла на всю улицу. Крик заглушил разговор других бизнесменов трущоб. Ребенок, которому от силы лет восемь, с надёжной верой о спасении, выставляет руки вперёд, которые мужчины с прилавков следом оттягивают на себя, не рассчитав силы. От чужих касаний худощавое тело приобретет свежие синяки. Если ребенка вообще оставят в живых.       Длинную юбку, об которую и споткнулся ребенок, разрывают на обе части, спускают. Вторые руки пытаются нащупать что-то в области груди, трогают бедра и талию. Девочка ревёт в голос.       Маленький человек уже пожалел о том, что захотел есть.       Хотеть есть, и ради этого красть пищу – что-то невообразимое. Недопустимое и неправильное. За это наказывают детей. Детей, сбежавших с интерната, детей с Йогокамы, или с разрушенного пригорода, с самих трущоб. Неважно, без разбора, наказание за инстинкт выживания прилетали неожиданно, накрывая с головой. Голову потом находили посреди закоулка. Следом, могильщик отправлял останки в недра земли за определенную сумму.       Но у детей появились герои, которые выглядели, как сильные, высокие и смелые эсперы с обложек комикса про детективное агентство.       – Хэй, дяденька! – все трое перестают разговаривать, мужчины останавливаются. Все оглядываются на обладателя тонкого голоска. – Я тоже хочу хлеб. Можно мне работать?       Продавец отпускает девчонку, которая машинально вскакивает, но опускается назад – рука второго отталкивает воровку, швыряет назад, к стене.       – Куда попёрла? – мужчина хватает ее за волосы, и отбивает голову об асфальт, разбивая лобовую кость, и окрашивая грязное личико в крови. Девчонка падает духом, и, теперь не пытается убежать.       – Бери вторую и гони сюда! – приказывает он, но не отходит от первоначальной, пойманной жертвы. – Гаи, иди за товаром погляди! – третий парень, соседствующий с ними, показывает палец вверх, не реагируя на происходящее за прилавками между стен.       – Ну иди сюда, красавица!       Стоило зверю подойди, как рыжая макушка, будто заигрывая, отбегает на два шага, и снова оборачивается чтобы одарить его манящим взглядом.       – Ну?! Ну?!       Продавец не оценивает игры в догонялки.       – Да отпусти ее! Первый кусок есть — нахуя второй?! – девочка, лежащая на земле лениво стонет и поворачивается на другой бок, чтобы не видеть взгляда своего наказания.       – Да тьфу ты, сейчас ещё овец, да, мусоров позовет. Догоним – поделим! – криком отвечает первый, и в доказательство сморкается и плюёт на дорогу, не вызвав омерзения от друга.       – Остановись, тварь! – завыл уставший продавец.       Кашлянув куда-то в воздух, вода добегает до следующего переулка, и, гордясь своей победой, оскаливается.       – Ну что? – спокойным для него тоном спрашивает, не подходит ни на шаг. Следом поднимает морду, открывает пасть и начинает ржать – всматриваясь, люди часто замечают много выбитых зубов – итог уличных драк за товар или детей. – Добегалась?!       «Чертовка» сидит посреди переулка, сложив руки на колени и свесив голову вниз. Неровно подстриженная челка подростка закрывала глаза, на остальную часть лица ложилась подозрительная тень.       – П-простите, – приторный голос одурманивает уставшего селянина трущоб. Мужчина легко позабыл о друге-должнике и второй девицы. Он медленно подходит, тихие шаги разносятся эхом по местности. Девочка не поднимает глаз, и он делает окончательный вывод – боится. И, о боже, как же он был рад получить награду от рыжей подружки, которая, будто с повинностью, мирно ждала его, расположившись на коленах. И когда он подходит на расстоянии менее шага, она открывает рот, наконец даёт возможность рассмотреть ее небесно голубые глаза, с зелёным отливом – Я х-хотела поиграть.       Мужчина жутко смеётся, в голове сравнивает себя с самим дьяволом. «Меня боятся, меня видят злодеем. Они видят меня сильнее бога, и проклинают» Подобие дьявола опускается на одно колено – чувствуя боль в суставе, противно щурится, но возвращает оскал и ленивый взгляд, полный похоти.       – Я не буду тебя ругать, ангелочек.       Голос хриплый. Создающий неприятное, отрицательное мнение о человеке, как и вид. Неухоженный, необученный человек среди трущоб, не имеющих в добрых пятьдесят лет под рукой хорошей спутницы. На таких, никто не смотрит с уважением. И таких никто не боится.       – Ангелок хотел поработать и получить награду? – передразнил мужчина девочку, положив руку на чистую голову, и начал обманчиво гладить ее. – Хорошо.       Она в ответ протянула руку, надеясь на его помощь подняться.       Мужчина мгновенно растворился в воздухе. Продавец разлетелся на несколько весьма крупных бабочек, обмазанных в смоле. Рука девушки покрылась черной коркой, уходившей под ткань платья. Глаза сверкнули, веки потемнели на несколько оттенков.       – Ты долго, – прокомментировала Сенджу, входя в переулок. Уголки губ дружески поднялись, стоило ей увидеть остаток бабочек. – Долго убегала.       – Закрой рот. – злостно прошипела Сара, и не посмотрев на нее, порвала грязный подол платья. Сенджу усмехнулась, и поспешила помочь партнёрше порвать одежду по краям. – Он меня трогал. Мерзость.       – Я тоже тебя трогаю, – хихикнула, за что получила подзатыльник от Камиширо.       – Что с девочкой? – обеспокоенно спросила рыжая. Катойяма поднялась на ноги, распуская голубую косу, и взъерошив длинные волосы. Такие же, только оттенка темнее глаза оглядели вид Камиширо, и отвернулись к летающим в воздухе насекомым.       – Убежала, – Сара цокнула языком, и посреди переулка, стала переодеваться в более удобную для миссий одежду, параллельно засунув в рот брусок хлеба умершего продавца. – Она все равно слишком мала, не годилась бы к нам, – заверила Сенджу подругу, но Сара устало закатила глаза.       – Толку то?       – Чуя все равно не любит брать маленьких детей, – пробубнила про себя.       – У вас с Юи весь мир вокруг этого рыжего крутится?– вскинула вверх брови Сара, дав напарнице повторный подзатыльник. Сенджу отмахнулась от ее удара.       – Ты тоже рыжая, – Катойяма вышла из переулка первой, улыбнувшись новым конфликтам рыночных. – Вы оба очень похожи.       – Ну-ну, – Сара покачала головой, зачесав рукой недлинные волосы назад. Отросшая челка упала на глаза, Камиширо дунула, но безуспешно. – Я, в отличие от него, не крушу все, что не так смотрит не меня.       – Чуя же содержит целую организацию, понятно то, – Сенджу указала пальцем в небо, по привычке, и слабовато улыбнулась. – Нервишки то, на пределе!– Переместила руку на висок, и потерла его. - Была бы ты на его месте, вас бы никто не различил, - она добо улыбалась, подначивая подругу.       – Ой-ой, пережил бы он новое вступления. Не все подходят под его стандарты.- Сара уверенно вышла из переулка, перед этим оглядевшись. - Тем более, не такой уж и маленькой она была!       Проходя между прилавками, Сара уверенно стащила рожок мороженого, даже не сбавив шаг. Сенджу поступила аналогично спустя поворот. Девочки улыбнулись и стукнулись рожками. Оставаться настолько незамеченными, получать желаемое за долю секунды, из всей организации, умеют только они.       – Ты все ещё обижаешься на то, что он не хотел принимать тебя, потому что ты рыжая? – Спросила Сенджу, откусив почти половину сладости.       – Сам он рыжий! –вспылила Камиширо. С рук выпало мороженое. Сара проводила сладость глазами, и посмотрела на Сенджу – она усердно старалась скрыть смех и не подавится. Уголки губ нервно поднялись в усмешке на долю секунды. Катаяма засмеялась в голос       Овцы – группа, состоящая из подростков, которые охраняют свою территорию и совершают набеги на Портовую мафию и другие организации с целью грабежа и контрабанды. Хотя группа носит это название, у нее нет официального звания. Сара узнала об этом, когда вступила туда.       Там не было комфортно, богато, легко. Было весело, и крайне сложно. Почти каждый день вступали новые дети, даже ровесники, и каждый день уходили – неспособные и бесполезные. Трусливые и неуверенные.       – Вы не способные, – Сара встала из-за красных качель, искоса осмотрев группу подростков, приставших к ней. Рыжий парень, даже мальчик, покраснел от злости, после услышанных слов. Некая розоволосая девчонка взяла его под руку, нашёптывая слова о спокойствии. И он выдохнул, пока Сара не добавила – Вы ни что, по сравнению с черными людьми. Людьми из мафии.       Сара каждый день приходила на те красные качели, и тренировала свою силу, как ей и посоветовал мафиози, спасший ей жизнь. Силу данную богом. Хорошо помнит – Сакура, ее старая, и самая первая подруга, имела сверхчеловеческую силу. Момочи все называли эспером, поэтому в пригороде всех опасались ее. Не обижали, но и сблизиться с ней никто не горел желанием, кроме семилетней Сары. Название способности не дали – люди из двадцать третьего пригорода были безграмотными. Все равно сила Момочи была им бесполезна – она просто хорошо залечивала собственные раны, и могла управлять своей кровью. Для народа эта сила бесполезна, и крайне смешна. Даже не опасна.       Питалась Сара на рынке – редко, потому что девочка действия была не идеально опытнаЮ а оказаться жертвой грязных мужиков, от которых за километр шманит перегаром и потом, или оказаться в клетке местной рухлой полиции не очень хотелось. Приходилось часто голодать, и при обморочном состоянии тренироваться. Спустя года в одиночестве и работой над собой, Сара поняла, что еду, одежду и остальное, лучше всего красть у бездарной контрабанды – овцы.       И они даже не замечали. Может, иногда часами искали свои принадлежности или сладость, припрятанную на ужин. Жаловались, но основатели банды-организации не уделяли должного внимания на выдуманного воришку. Сара оставалась в выигрыше при любых обстоятельствах.             В подвале секретной базы овец никогда не было людей за полночь. Камиширо усмехнулась – даже на дозор никого из подчинённых шестёрок не поставили. Переложив пачки макарон, и заодно какой-то вкусной газировки, Сара с пакетом в руках, поднялась на вверх. Уронила что-то, но не испугалась. Тут все равно никого не было. Когда девушка подняла глаза, остолбенела.              «Рыжий».       Голубоглазый, рыжий, низкий парень лениво, но свирепо оглядел ее с ног до головы, опустил взгляд на продукты, и вернул обратно на воровку, заглядывая ей прямо в глаза. Сара пугливо вглядывалась в яркие глаза парня. Перед ней стоит глава овец.       В тот день, он ничего не сказав, молча ушел с того места, а Камиширо усмешно выдохнула.       После того дня Сара перестала сунуться к овцам.Глава овец взглядом дал понять, что второй раз он этого не простит. Теперь ее поставщиком были старые, добрые, грязные трущобы.       Тренировки, посвященные своему дару, Сара провела на следующий день, после смерти матери, вернувшись в свой дряхлый дом. Проводились они на поле, около восемнадцатой станции, самой очищенной из всех существующих, или в лесу, в самой глуши. Там девочка чувтвовала в безопасности, в какой-то степени, даже дома.       После двух лет работы над собой, жуткой апатии, в своем одиночестве, среди тревожных воспоминаний о матери, мафии, Сакуре, Сара получила наименьший результат. Сара специонально ломала себя еще больше. Она поменяла мировоззрение – но природа, и тесный контакт с ней каждым утром все так же заставлял ее улыбаться, наблюдая за черными бабочками, с белыми узорами на крыльях. В отличие от людей и их общения. Через несколько месяцев двадцать шестой пригород, или уже район трущоб, повторно оккупировали. Всех детей, взрослых, старых расстреляли черные люди. Проводили к стенке, пять человек по очереди, и стреляли пару секунд из огнестрельного оружия по ногам, наслаждаясь криками монстров.        – Самые страшные монстры, – и есть люди. Им важна только выгода. Именно поэтому твой дом разрушен. Мафия, и нынешний глава – тоже монстр. Он и не такое вытворял. Твое выживание – большое везение. На самом деле, я рад, что ты не выбрала путь мафии. Ты об этом не пожалеешь.       Не пожалеешь       В тот день, Сара с животными криками убегала, дыша одним выхлопным газом, и слыша вместо пения птиц – крики и стрельбу, порой даже взрывы. В тот день Камиширо стала опасаться людей.       И чтобы выжить, ей надо было тренировать и использовать свое благословение с пользой. Это приносило больше усталости, чем суточный бег без перерыва.       Так как станция Сары, вместе с соседними, давно исчезла с лица земли, девочка сама придумала название своей способности.       Судно мотылька.       Ее тело умеет невообразимые вещи. Оно разлагается на определенных, и очень красивых насекомых – бабочек, как не странно, обмазанных в смоле. Если силу контролировать, с расходом нужной чакры(энергии), то можно разлагать и другие вещи, до которых прикоснется рука. При не умении контроля, все приходит к разрушению. Поэтому, девочка надевает перчатки – единичные случаи вспышки агрессии никто не отменял, и гарантию о собственной безопасности не давал.       Сила не из лёгких. Разлагание тела и переноса его в другую часть открытого, или закрытого пространства приносит невыносимую боль. Она может даже сгнить, регенерации пока не достаточно. Первые два месяца Сара могла только призывать к себе бабочек с поля, и управлять ими с помощью правой руки – которая, спустя несколько минут махинаций, немела, и сводилась в судороги на ближайший добрый час.       Потом, спустя крики боли, Сара смогла превратить кисть левой руки в черных мотыльков. Правая рука параллельно должна была сохранить каждую бабочку возле себя, что бы, не дай бог, не потерять пару пальцев. Они кружили голову – на целую кисть Сара насчитала семь бабочек. Рассмотрев их поближе, вытерев слёзки, девочка пришла к выводу – все разнообразной окраски, но обмазанные в черную смолу, ни капельки не сковывающие движения крыльев. Обратив, или прикрепив их обратно к руке, на которую невозможно было смотреть без слез, все до локтевой кости покрылось чёрной коркой, выпавшей ровно через пять часов.       И так с каждой частью тела. В конце недели, в воскресенье, рана заживала на час больше, а корка имела более масштабные размеры. В понедельник Сара предпочитала отдыхать, пока нормальные, городские люди вставали, и как один, шагали в место работы.       Все так и продолжалось. Пока не наступил тот день. Овцы изменили почти что все.       – Вы ничто, по сравнению с черными людьми. Людьми мафии.       Сара, будто в астрале, развернулась, слыша только шепот представителя овец. Шепот повторялся в сознании. С каждым разом бил в виски и превращался почти что в вой.       – Повтори!? Ты слышала что сказала эта сука?!       – Успокойся, давай уйдём!       Накахара Чуя, глава овец, кинулся на Сару, ударив кулаком в затылок, и уже готовясь активировать способность. Камиширо отбежала, но была схвачена за волосы. Она прокричала и приказала отпустить, за что получила плевок от его друга, стоящего справа от розовой девочки. В одно мгновение движение сковались. Сара панически забегала глазами по незнакомым людям из контрабанды.       На ней использовали способность. Сара старается противиться над... Что это?       «Гравитация» – до боли в коленках знакомый голос Сакуры ответил на вопрос.       Камиширо обречённо закрыла глаза и рвано вздохнула. В следующий миг черная кора поползла по руке опасности. Способность вырвалась наружу, а рука знаменитого Чуи Накахары разорвалась на несколько мотыльков, смоль потекла из раны, а бабочки мгновенно сели на плечи Сары. Накахара взвыл, отпустил шею девчонки, и отошёл на два шага. Камиширо положила руку на шею, задыхаясь от боли.       Розоволосая девочка заорала громче всех на длительные секунды, как певица в опере. Она больше всех переживала за этот ненасыщенный бой.       В тот день, несколько девочек, и пару мальчиков, помогли ей с Чуей вернуть недостающие части тела в виде бабочек. Спустя час скомканных переговоров, и недовольства Чуи Накахары, у нее открыто спросили:       – Камиширо, вступишь к нам? Не пожалеешь.       – ... Твое выживание – очень ценное. На самом деле, я рад, что ты не выбрала путь мафии. Ты об этом не пожалеешь. - Ты спятил?! - взвыл их главный, все еще обиженный за свой счет. - Тебе напомнить, как она нас назвала?! Однако, остальные только посмеялись над ним, пока Чуя, все еще горел от злости. - Ты не пугайся, он всегда такой. - Девочка, с длинными голубыми волосами и ресницами, под которыми прятались ее желтые, узенькие глаза, улыбнулась Саре. - Я Сенджу. - представилась, протянув руку. - Так что, ты с нами? Намного лучше так, чем одной!       И какое бы существо не держало Сару на привязи, не шептало ненужные советы, даже не под дулом пистолета, она ответила да.