Империум: Война за выживание

      Удивительное сочетание утренних лучей солнца, так коварно освещающих спящее лицо, и до ужаса противный звук ударов металлической поварёшки о стенки чугунной кастрюли способны разбудить кого угодно. Даже самого заспанного и уставшего человека, коим и был Алан, простой сын крестьянина, поступивший в ополчение по собственной инициативе. Несмотря на службу в ополчении, Алан гордо звал себя рыцарем и героем множества бедующих сражений, в ответ на что его товарищи лишь саркастично хихикали у него за спиной, чтобы лишний раз не подрывать боевой дух юного героя из Каллакида. И пусть каждое их утро начиналось с ударов о кастрюлю, завтрака тем, что осталось от прошлого ужина и, наконец, нескольких часов удивительнейших тренировок с оружием, Алан не терял веры в то, что в назначенный час у него будет шанс проявить себя и отомстить зелёным дикарям за все их злодеяния.       Впрочем, сегодняшнее утро несколько отличалось от других. С самого утра, вместо завтрака их согнали на чистую поляну, находившуюся за бараками, в которых обычно и спал взвод, куда входил Алан. Перед всеми бойцами, коих было чуть меньше двух сотен, выступал очень импульсивный оратор.       Это был мужчина возрастом за пятьдесят. На его голове лежал довольно забавный парик, который из-за активных жестикуляций и выкриков мужчины так и норовил упасть с его головы. Из-за чего мужчина запинался и сбивался с мысли, чем вызывал частый и почти не прикрытый смех в рядах молодых и не очень парней, согнанных послушать его неразборчивую речь.       — Эй, Алан. — дёрнув друга за рукав, обратился к нему один из знакомых, — Спорим на 10 серебряников, что я собью его волосню камнем?       — А спорим, что если ты будешь болтать, то нам обязательно достанется от капитана? — передразнил его Алан, применяя как можно больше усилий, чтобы только не зевать во весь рот.       — Тьфу ты! — заскучавший товарищ осуждающе сплюнул под ноги и завёл спор с другим своим знакомым, оставив Алана в покое.       Отчасти Алан сожалел, что не вписался в авантюру, которая смогла бы хоть немного вывести его из утренней дремоты, из-за которой он никак не мог понять, чего этот старый мужик на сцене так недовольно вопит и, размахивая руками, взывает не то к патриотизму, не то к защите семей, не то к долгу перед Империей.       — Во имя самого Императора, что, не смыкая своих век, трудится над тем, чтобы мы все жили в самой величайшей державе. Вы, как простой народ и жители этой державы должны крепко сжать мечи и смело дать отпор безмозглым тварям, что убивают и насилуют тех, кому не посчастливилось встать у них на пути!       — Эй! — неожиданно окликнул Алана человек из толпы.       Этим неизвестным был Корнелий, давний знакомый Алана, который ещё в детстве не раз и не два спасал его даже из самых опасных передряг.       — Слыхал что старый говорит? Никак конец нашим беззаботным денькам. — с печалью прошептал Корнелий.       Но Алан лишь с усмешкой отмахнулся от друга. Беспокойство Корнелия казалось ему попросту глупым, ведь они находились даже не на передовой, а если бы на них и напали, то они с лёгкостью смогли бы дать отпор зеленокожим варварам.       — Не паникуй раньше времени, — с горделивой улыбкой успокоил друга Алан, — иначе вся слава от убийства монстров достанется мне.       — Кому это достанется вся слава? — удивился коренастый мужчина, беря шею Алана в захват, — Ты чего, коротышка? Ты и одного-то вряд ли сможешь осилить, а тут вдруг завёлся победить всех. Вот ведь умора!       Мужчина громко расхохотался, чем неизбежно привлёк к группе лишнее внимание. Причём не только окружавших их, скучающих и сонных товарищей, но капитана с оратором.       — Лунгец! — в гневе зарычал капитан на здоровяка, из захвата которого уже успел вылезти Алан, — Ещё одно слово и все сортиры языком вымывать будешь! — заорал побагровевший капитан.       — Как прикажите, капитан. — отчеканил здоровяк, отдавая честь капитану. И чуть тише добавил:       — Но я бы предпочёл слушать команды от вашей ненасытной жёнушки.       Если бы не страх остаться без еды на весь день и страха перед смертью от усталости, то каждый бы, кто слышал слова Горда Лунгерца, попросту завалился со смеху.       — Во даёт. — прошипел сквозь приступ смеха кто-то из толпы.       — Так его! Так и надо с этим низкорослым пузаном. — поддержал кто-то другой, стараясь не засмеяться во всю голосину.       Впрочем, не только простые ополченцы мечтали о том, чтобы старик, наконец, закончил свои никудышные проповеди о том, как важно служить стране в час величайшей нужды. Даже сам капитан Бульген, назначенный сюда командовать взводом ополчения при местном бороне.       Вытирая пот со лба засаленным платком, раскрасневшийся, словно рак в кастрюле, капитан Бульген мельком прошёлся взглядом по самым крикливым из ополченцев. И хоть особого уважения и авторитета у простых работяг он никогда не имел, но местными порядками распоряжался именно он, а если захочет, то может сделать так, что простой крестьянин не сможет увидеть женщину три, а то и больше, месяца.         — Господин гонец. — нервно постукивая указательным пальцем по подбородку, обратился капитан, прервав речь старика, — Боюсь, местные крестьяне не очень хорошо понимают язык слов. И потому не очень заинтересованы в том, чтобы слушать указ графа. Уверен, они с большим энтузиазмом согласятся перейти поближе к линии фронта.       Не зная, как ответить на слова капитана, гонец ошарашено выпучил свои большие глаза, будто пытаясь осознать, что его только что прогнали. Однако же, дабы не портить и так уже взлохмаченный клок волос, он как можно более благороднее кивнул и скрылся в проходе между двумя бараками.       Заметив, что старик, наконец, покинул поляну, многие с радостью потянулись и, зевая и смеясь, собрались уже идти к столовой. Но властный крик, который скорее напоминал противный визг, издаваемый капитаном, вынудил всех остановить движение и послушать уже другого, не менее вредного и противного старика.       — Внимание, ленивые свинопасы! — как можно более грозно кричал надувшийся и раскрасневшийся от гнева капитан, — Сегодня до захода солнца вы все должны собраться и быть полностью готовы! Вечером мы выступаем к форту, находящемуся в близи Новикхарма. Вашей задачей будет: помочь местной дружине присматривать за порядком в городе и в случае нападения помогать сдерживать врага до прихода сил ближайшей армии.       По рядам ожидаемо прошла волна волнительного шёпота. Их взвод находился в безопасной зоне, в относительной близости от Каллакида. Из которого по большей части и состоял взвод. Да, среди них было много крепких парней, да и держать копьё в руках их тоже обучили, но почти никто не хотел подвергать свою жизнь лишнему риску. Да и что может простой крестьянин, одетый в кожаный жилет и вооружённый одним копьём, противопоставить двухметровому кровожадному монстру, размахивающим огромным тесаком или палицей размером с человеческого ребёнка.       — Эй, коротышка! — окликнул Алана ухмыляющийся Горд, — Настал тот самый звёздный час, когда ты можешь всем показать, научился ты чему-то или нет.       — Болтай, сколько хочешь, ты всё равно можешь только языком трепать! — с усмешкой отмахнулся от него Алан.       — А твоей матери понравилось! — скрестив руки на груди, посмеялся Горд, чем естественно, задел Алана.       — Слушать мою команду! — прервал все шёпоты и споры натужный выкрик капитана Бульгена, — Разойтись и начать подготовку. На сборы у вас есть 2 часа!       Ещё раз пробежавшись по рядам крестьян взглядом, Бульген гневно фыркнул и скрылся за казармами. Через пару секунд толпа народа пришла в движение. Первым делом все, конечно же, пошли в столовую, ведь это была их последняя еда в этом гарнизоне. Несмотря на активные разговоры, многие испытывали настоящий страх перед тем, что их ждёт. Самые находчивые или трусливые уже начали придумывать коварный план побега. Другие, более храбрые или же глупые, представляли, как смогут нажиться на войне и за счёт своих подвигов продвинуться по карьерной и социальной лестнице. Кто-то уже говорил о балах и свадьбах с дочками богатеньких баронов, кто-то представлял себе жизнь в богатом имении и личном гербе, который будет отображать какой-нибудь подвиг, совершённый в нервной битве. Некоторые даже мечтали служить лично под командованием Императора Зозимуса, ну или кого-то из королей.       — Эй, Алан! — окликнул его один из знакомых, — А что бы ты хотел получить от этой войны?       — Вхжуж!       — Понимаю! — подхватил его Горд, чутка приобняв за плечо, — Скромности тебе не занимать коротышка, главное только не помри в первом же бою!       Тут все сидящие за столом вместе с Гордом засмеялись. Алану хоть и стало обидно от того, что его вновь назвали коротышкой, но ему было довольно сложно дуться в компании весёлых людей. А потому, быстро прожевав хлеб, он тоже присоединился к смеху и спорам с боевыми товарищами. Покончив с едой, все быстро вернулись в бараки. Пускай время ещё было, но оставшиеся минуты в гарнизоне каждый хотел провести по-своему. Кто-то оставлял передачку родным из деревни, кто-то мысленно прощался со всеми, кто-то предпочёл вздремнуть после еды, а кто-то готовил экипировку к бою. Среди последних был и Алан.       — Как всегда, отдаёшься делу с полным энтузиазмом. — заметил подошедший к другу Корнелий.       Отвлёкшись от заточки копья, Алан поприветствовал своего друга кивком и, улыбнувшись, добавил:       — Тупое оружие не защитит своего владельца от врага. А я еще планирую ухватить свой кусок с этого стола!       — Вот как? — слегка удивившись, ответил ему Корнелий, — Так ты решил построить себе военную карьеру? Хочешь быть как Горд?       Алан не понял, к чему клонит его друг, но всё же кивнул в знак согласия. Лицо Корнелия приобрело еле заметную тень печали. Он, как и некоторые другие в их рядах, прекрасно понимал, к чему всё идёт и что приказ о переходе в форт не сулит ничего хорошего. Он хотел верить, что Алан поддержит его инициативу, но реальность оказалась суровее.       — Скажи, Алан. Ты правда веришь, что этот выбор даст тебе то, что ты хочешь? — стараясь не выдать печали, спросил у него Корнелий.       — О чём это ты? Конечно же, я получу то, чего желаю! — гордо и громко прикрикнул Алан, чем привлёк к себе нежелательное внимание других людей, находящихся рядом, — Только сражаясь с этими выродками, я смогу отомстить за смерть своего отца и травму брата! А если за свой стремление я получу славу и богатства, то о чём тут вообще думать?       — Хорошо-хорошо. — тут-же попытался его успокоить товарищ, которому было вовсе не к чему излишнее внимание, — Но, ты правда думаешь, что слава за подвиги достанется тебе? Что наградят тебя, а не командира, отсиживающегося в крепости? Что тебе и правда дадут богатства и славу? А что, если… ты умрешь. Что тогда будет делать твой брат?       На мгновение слова друга заставили Алана задуматься. Он вспомнил слова Горда про первый бой, и теперь они уже не вызывали смеха или раздражения. Теперь Алан действительно почувствовал тревогу и страх того, что он ведь и вправду может умереть в первом же бою. Тогда вся его жизнь, каждый день, что он просыпался, работал и засыпал. Все эти годы, все они в одно мгновение потеряют какую-либо цену, и уже никто не сможет что-то изменить. Отец останется мертвым, а калека брат, не имея возможности самому зарабатывать, умрёт на улице с голода.       — Ты чего малого запугал? — вдруг раздался спокойный, но необъяснимо властный голос Горда.       — Да нет-же я ведь не пугал. Просто спрашивал мнение друга. — сразу же попытался уклониться от ответа Корнелий.       — Д-да… — начал было соглашаться с другом Алан, как тут же был остановлен Гордом. Крепкая рука быстро опустилась на плечо юноши, а взгляд, наполненный противной ухмылкой, словно пронзил душу, выявляя малейшую слабость, которую можно выставить на смех.       — Не ты ли грозился забрать всю славу себе? Неужели ты не хочешь получить всё то, что заслуживает настоящий герой? Алана словно окатили холодной водой. Будто-бы забыв о предостережениях друга, он недовольно помотал головой и сердито заявил:       — Я буду тем, кто прославит весь Каллакид! Люди, стоящие в одной комнате с ними, с улыбкой поддержали стремление Алана. Воодушевлённые храбростью своего юного товарища, каждый ополченец решил взять на этой войне то, что его по праву. Многие понимали, что хватаются лишь за призрачную возможность, что мираж их будущей славы может развеяться, стоит им сделать один шаг на встречу к своему будущему. Но даже такой возможности было достаточно, чтобы поставить на карту всё!       «Почему?» — из раза в раз мысленно спрашивал себя Корнелий, — «Почему ты так стремишься туда? Ведь это уже не оборона! Ты уже не защищаешь то, что могут отнять у тебя. Ты просто желаешь убивать! Неужели ты хочешь именно этого?»       — Корнелий. — окликнул своего товарища чутка улыбающийся Алан.       — Да?       — Я вижу, ты переживаешь. Но не волнуйся! — гордо ухмыляясь, Алан хлопнул своего товарища по плечу, — Мы ведь через многое прошли, помнишь? Как мы в детстве воровали хмель у пивника, как бегали от старика с ржавой лопатой, как стащили капусту у отца той девчонки, на которую ты так запал…       — Да. Я помню, — еле сдерживая печаль, кивнул Корнелий.       — Тогда ты помнишь, почему мы со всем этим справились? — спросил Алан, хоть и ответа он не ждал, — Потому что мы были рядом и помогали друг другу, как лучшие друзья и товарищи!       «Да. Так оно и есть. Стыдно признаться, но я уж и не вспомню, сколько всего нам пришлось преодолеть вместе. Детские глупости и лишения жизни. Трагедии и радостные моменты. Секунды слабости и триумфы, которые мы достигали вместе.» — в ответ Корнелий лишь глупо улыбнулся и добавил:       — Конечно!       До заката все были полностью готовы и, построившись, ровными рядами выстроились перед капитаном Бульгеном. Низкорослый, пузатый, противный и вечно красный капитан воодушевлял своих людей последней речью перед отправкой в форт. Никто не знал, что будет дальше, поэтому Бульген посчитал своим долгом вселить в людей как можно больше уверенности, чтобы даже перед лицом опасности они были крепки телом и тверды духом. Наконец закончив с напутствиями, капитан отдал приказ выдвигаться, и взвод начал движение.       Несмотря на столь резкий приказ, капитан Бульген, вечно казавшийся попросту не пригодным к командованию и исполнению какой-либо работы, кроме торговли овощами на самом захудалом рынке, смог довольно быстро составить относительно безопасный маршрут. Их путь пролегал от окраины Каллакида и шел через склоны Вермудских гор, огибая владения короля Норрика, которые считались активной зоной военных действий. Через склоны и лес они должны были дойти до Пневры, небольшого городка, который после резко хлынувшей волны беженцев был наспех укреплён самими жителями городка. И дальше по торговому тракту прямиком до Новикхарма, где их бы распределили на разные работы. Проблемой оставалось только время. Чем дольше полк шёл к городу, тем больше у него было шансов попасть в засаду. Кроме того, если бы на них напал враг, то никто бы даже пальцем не пошевелил, чтобы спасти простых крестьян из затхлой деревушки. Конечно же, капитан Бульген благоразумно про это промолчал. Хоть он и был согласен на любую работу ради повышения, но сейчас даже он испытывал страх. Чего и говорить про простых работяг, чьи жизни и вовсе было не жалко отдать.       Наконец, когда стало уже настолько темно, что продолжать путь было бы попросту опасно, капитан скомандовал разбить лагерь. Чему был рад каждый боец, чувствовавший себя к тому времени словно старая измотанная собака. Горд сразу собрал вокруг себя толпу народа, которая сразу принялась довольно громко галдеть. Хоть у них и не было выпивки, но излишняя храбрость и ночная прохлада взбудоражила им кровь получше любого хмеля. Бульген был занят поглощением здоровенного куска сыра. Он то и дело отвлекался от еды, чтобы своим противным криком отдать очередную команду, не забывая при этом краем глаза поглядывать на карты, чтобы знать, куда им нужно будет идти завтра. Корнелий, затесавшись в компанию не самых храбрых бойцов, о чём-то активно перешёптывался с ними. На его лице были видны следы печали, но голос более чем уверенно. Алан же был отправлен в караул. Он и ещё порядком двадцати-двадцати трёх человек были выставлены по периметру лагеря, чтобы в случае опасности дать сигнал о внезапной атаке врага. И хоть первые минут пятнадцать Алан чувствовал огромный груз ответственности на своих плечах, после получасового стояния на месте, он напрочь забыл про долг и желал лишь одного — как можно скорее оказаться на возле костра, хоть что-то поесть и, конечно же, вздремнуть хотя бы пару часиков.       Прошло уже больше трёх часов после того, как Алан поступил в караул, и большая часть людей в лагере уже спала. Все хотели отдохнуть перед прибытием в Пневру, где их бы, скорее всего, тоже заставили работать. В прочем, до города их отделяло дня два пути пешком, поэтому у бойцов ещё было время подготовиться к тяжёлой работе. Впрочем, сам Алан был лишён этой возможности, и хоть он сам никогда не замечал за собой привычки сетовать на судьбу, но сейчас он поймал себя на мысли, что не отказался бы поменяться с кем-то из своих боевых товарищей местами.       — Ты как тут, коротышка? — неожиданно окликнул парня Горд.       — Всё было хорошо до того момента, пока ты не пришёл. — огрызнулся на него Алан,       — Чего ты тут забыл? Неужели решил встать в патруль?       — Э-э нет! — тут-же помахал руками здоровяк, — Я хоть и похож на дурака, но вовсе не глуп. Не зачем мне лишний раз рисковать и вставать в патруль. Ты же знаешь, что ребята из патруля принимают первый удар на себя?       — Знаю. — сглотнув, как можно более храбрым голосом ответил Алан.       Горд заметил волнение Алана, но решил специально не обращать на это внимание. Он лишь хорошенько хлопнул своей увесистой рукой по плечу парня и, посмеявшись, добавил:       — Смотри не умри, храбрец! Иначе вся слава достанется только мне.       Пожелав спокойного дежурства, Горд отправился спать, а Алан, потирая ушибленное плечо, вновь остался в одиночестве. Он простоял еще часа два, прежде чем усталость и боль в ногах начали захватывать его сознание. Парень честно стоял до последнего, но когда чуть не упал, заснув стоя, Алан понял, что надо что-то предпринимать. Быстренько оглядевшись, он заметил стоящих то тут, то там людей, которые как и он стояли в карауле. Посчитав их, он понял, что не все честно несут свою службу и кто-то уже спал, а значил Алан будет не чем не хуже, если тоже выкроет себе пару часиков на сон. Приметив удобное деревце, которое стояло рядом, Алан сел за него так, чтобы его было не видно со стороны окружавшего их леса. Ночь было не слишком тёмная, но парень рассчитал свою позицию так, что его в темноте будет не видно, а вот он наоборот сможет увидеть любого неприятеля, который решит подойти к нему из засады. Успокоив себя, Алан со спокойной душой, наконец, смог расслабиться и уже через некоторое время незаметно для себя провалился в сон. Приятное чувство безмятежности и спокойствия с головой захлестнули разум юноши, увлекая его всё дальше в далёкое пространство сознания, в котором его никто не мог побеспокоить.       — Вставай, Алан! — крикнул Корнелий, чтобы быстро разбудить друга.       — Я и не спал! — так-же громко ответил Алан и с ужасом попытался вскочить на ноги.       — Хреново ты не спал, на нас напали. Почти всех перебили! — ответил Корнелий, беспокойно оглядываясь, словно боясь быть замеченным.       — Как? — ошеломлённый Алан был готов упасть на ноги, и если бы он не опёрся на ствол дерева, то точно бы рухнул.       Без возможности сказать хотя бы слово, он резко, как только мог, выбежал из-за дерева и, ужаснувшись, ахнул… Ведь всё было как прежде, только парочка караульных тихо посмеивались, глядя на Алана. Не понимая, что происходит, парень развернулся к другу и ошеломлённо глядел на него, пока товарищ был готов лопнуть от смеха. Его обманули, и он поверил. И пускай часть него была согласна с таким розыгрышем в качестве искупления вины за то, что Алан позволил себе заснуть, но вот вторая часть всем своим естеством протестовала и требовала справедливости.       — Успокойся… — вытирая проступившие слёзы, успокоил его Корнелий, — Ты спал от силы минут пятнадцать. Я хотел тебя проведать, но не смог удержаться и захотел разыграть тебя.       — Хорошая шуточка. — насупившись ответил ему Алан, — Раз ты у нас такой шутник, то сам и стой в карауле. Больше шуток сможешь придумать.       Воткнув копьё в землю, Алан побрёл к другому концу лагеря, где бы капитан не смог знать, спит он или нет. Корнелий несколько раз кричал ему в след, но не получив ответа, был вынужден подменить друга на посту. Алан же, выбрав себе более спокойное место, затаился у одного из погасших костров и, свернувшись калачиком, довольно быстро заснул. Вместо сна в памяти настойчиво засела картина того, как Корнелий смеётся над ним. Неприятная горечь обиды была настолько велика, что Алану даже стало плохо. Казалось, его сейчас вырвет от гнева. В ушах зазвенело, а в голове поднялся гул, от которого захотелось закричать.       — Вставай, Алан! — надрывая горло, крикнул Корнелий, стоявший прямо над своим другом.       — Что? Придумал новую шутку? — потирая глаза, сонно спросил Алан.       — На нас напали, хватай оружие и уходим отсюда, живо!       — Да-да… — нехотя отозвался парень, переворачиваясь на другой бок, — Дважды я на одну шу…       Юноша обомлел, увидев отрубленную голову, лежавшую прямо перед ним. Кажется, он знал этого человека. Да, это именно он предлагал на спор сбить парик гонца. Тогда он был таким живым и бодрым. Он был одним из вечных подпевал Горда. Всегда был готов пойти на какую-то дерзость или глупость. А сейчас его горящее тело лежало в одном из костров, а отрубленная голова с застывшим выражением животного ужаса лежала в луже грязи и крови.       — Т-ты! Ты видел! — закричал Алан резко вскакивая на ноги.       — Берегись! — крикнул Корнелий, прыгая на Алана.       Парню удалось спасти своего друга от неминуемой гибели, ведь если бы не он, то тесак, который сжимала мускулистая рука двухметрового амбала, с лёгкостью разорвал юноше голову.       — Бежим! — резко скомандовал Корнелий, хватая своего друга за руку.       Зелёный мясник уже замахнулся для второго удара, который должен был покончить с жизнями сразу двух парней. Но в момент перед атакой Корнелий развернулся и что есть силы ударил чудовище копьём в горло. Металлическое острие не смогло убить мускулистого гиганта, но сильно ранило его и заставило отступить. Чем мгновенно воспользовались друзья. Они побежали что есть силы в лес, как можно дальше от места битвы.       До деревьев оставалось чуть меньше пары метров, когда грудь Корнелия пронзило его-же копьё. Словно стрела, выпущенная из огромного лука, оно пронзило лёгкие парня и пригвоздило его к ближайшему дереву. В это ужасное мгновение мир для Алана остановился.       Оглянувшись, он, наконец, смог увидеть, что происходило за их спинами. Огромные чудовища рвали и метали по всему лагерю. Их было чуть больше десяти, но они уже успели почти всех убить. Вооружённые тесаками, топорами и тяжёлыми дубинами, они одним ударом уносили по несколько жизней тех кого ещё вчера так хорошо знал Алан. В небольшой группе, парень заприметил капитана Бульгена. Он вместе со своими людьми всеми силами пытался дать отпор врагу, выкрикивая команды и размахивая своим мечом. А в следующее мгновение Алан смог разглядеть Горда. Крепкий мужчина сражался один на один с чудовищем, чья сила была во много раз выше его. Но он не отступил ни в момент, когда понял, что ему не победить, ни тогда, когда ржавое лезвие отсекло ему часть руки. Горд продолжал сопротивляться, даже когда исход был очевиден. Но истинный ужас охватил Алана, когда он увидел, что зелёная громадина, которая только что убила Корнелия, несётся прямо на него. Ужас, боль, гнев, презрение — чувства смешались в едином урагане эмоций, который, словно гром ясную ночь, кричал сознанию юноши: Беги! И он побежал. Побежал, стиснув зубы, бежал сквозь боль и ужас, он побежал, чтобы выжить. Чтобы не умереть также, как его друзья и товарищи. Ему было противно это признавать, но он кричал себе: «Трус!» и бежал ещё быстрее. Он убегал так быстро, как только мог, но уже скоро юноша услышал эхо тяжёлого топота. За ним гнался монстр, чудовище, которое жаждало мести, за рану, которую ему нанесли. Ещё секунда. Нет, лишь одно мгновение и его жизнь оборвётся. Он умрёт и встретит отца, повидается с матерью, снова посмеётся с Корнелием и устроит глупый спор с Гордом. Алан сможет увидеть всех, кто уже погиб. Но в момент осознания этого парень понял — он хочет жить! Ему страшно, и он должен бороться, бороться и выжить, чтобы проснуться завтра, чтобы исполнить свои мечты, чтобы увидеть мир и помочь своему брату. Непостижимая смесь страха и мужества смешались внутри души Алана, наполняя его силой и волей к жизни.       «Ещё мгновение. Всего одно мгновение!» — мысленно кричал Алан, разворачиваясь, чтобы встретить врага лицом к лицу.       Но не успел он ухватиться за нож, припрятанный у него за поясом, как зелёная громадина вдруг выронила тесак и влетела в дерево. От неожиданности чудовище оскалило пасть, расплёскивая всюду свои омерзительные слюни, но не успело оно подняться, как вдруг получило ещё один сокрушительный удар прямо в челюсть. Потеряв сознание, поверженный орк упал на землю, а неизвестное существо, одетое в шкуры животных, медленно развернулось к Алану. Его безжизненный взгляд, казалось бы, пронзил саму душу юноши.       Но сил убегать уже не было. Слишком много он потратил на побег, и слишком мало времени было на то, чтобы принять факт произошедшего. Полностью потеряв контроль над телом, Алан беспомощно рухнул на землю, даже не осознавая, что может произойти с ним дальше.