гроза упоенно заходится кашлем

гроза упоенно заходится кашлем. у меня в руках два аккорда, свеча, надрывное 'засыпай'. ничего моего, ничего, что было бы свято чьи-то слова (пушкиной, милтона?) про потерянный рай. я знаю так много песен и пою, не написав ни единой. честно ли – быть поэтом и при этом не петь своё? голос ощущается хриплой болезнью, гитара – ожогом, жидким азотом, льдиной. сухожилия – тетива, блеск свечи – остриё. собственные слова – отторгаемо, чужеродно. кража – пылкий жар, опаляющий стыд. повторять одни мотивы и те же мотивы ежечасно, ежемесячно, ежегодно. автор исписан, потому что любим, здоров, цел и сыт. лепестки в холодной крови – напоминание, мятый вопрос: ладно ложится музыка на слова, пустоцвет? легко играется? легко поется? не так, как по-настоящему, на смерть, на износ. не хватает сил? голоса, рук? вдохновения нет? не хватает сил настроить гитарные колки. не хватает терпения держать один ритм и слог. пощечины – замолчи, громко. не надейся, что сможешь, если кто-то однажды смог. задыхаться грозой, прятать пальцы в топлёном воске. стена съедает всё лишнее, резонирует звуками, рисует чернильно-правильный силуэт. огонь не отражается, огонь на ощупь запоминает выцветшие наброски. художник настолько, насколько видящий. бог настолько, насколько поэт. месить глину и путать слова, забывая фамилии тех, настоящих, тех, на чьих могилах поются их лучшие песни. ночь забирает солнце, смерть забирает всех, кроме слышащих и творящих. 'покойся с миром' вплетается в тихим-тихое: 'умоляю, воскресни.'