Поломанный ребёнок

      На улицах повисла ночь. Отливающий тусклым серебристым металлом диск луны ярко украшал собою иссиня-чёрное небо. Ночь стояла ясная, и искорки бесчисленных мелких звёзд поблёскивали вдалеке.       Казутора Ханемия разлепил глаза, резко проснувшись в темноте своей квартиры. Вокруг стояла лишь тишина, и безмолвное спокойствие. С шумом выдохнув, он снова прикрыл одной рукой глаза.       Парень думал, что ему уже наконец перестали сниться эти странные сны. Но тогда… что это было?       «Тора!»       Упрямо помотав головой в стороны и отмахнувшись от навязчивых, как ему казалось, слуховых галлюцинаций, Казутора выбрался из постели. Он прошагал до ванной комнаты, по дороге даже не включая нигде свет, и встал босыми ногами на холодной плитке. Склонившись над раковиной, парень побрызгал прохладной водой на своё лицо, снимая усталость и окончательно приводя себя в чувства. Опершись руками об умывальник, он поднял голову и встретился взглядом со своим отражением в зеркале.       «Тора!»       «Какой же ты всё-таки кретин… Тора».       Болезненная иллюзия вновь кольнула сознание, но парень даже не дёрнулся, продолжая молча пялиться в стекло.       На правой стороне шеи яркими чернилами выделялась крупная, узорная татуировка тигра, которую совсем не скрывала надетая на юноше просторная белая майка. Картинка, словно отображавшая того монстра, что спал внутри него и ждал своего часа. Впрочем, этот рисунок больше не хотелось содрать.       Волосы заметно отрасли: спутанные тёмные и светлые пряди переплетались, образуя незамысловатую причёску, собранную назад. Они словно отражали собою все те печальные и радостные моменты в жизни Казуторы, по которым его неистово мотало, как на безумных американских горках; отражали собою все его взлёты и падения.       Глаза по-прежнему были пустыми, словно бы вообще не живыми. Почти как стеклянные, вечно с немного расширенными зрачками.       Они заставляли глядящего в них с трудом выискивать в глубине хоть проблески человечности.       Казутора задумался, мыслями невольно возвращаясь в прошлое.       Задумался о том, каким же глупым он был всё это время. Обо всех ошибках, которые он совершил. Обо всех выводах, которые он вовремя так и не сделал.       О том, как сильно он ошибался. Вечно ошибался.       Как заблудился на пути своей жизни, словно в бреду плетущийся по ночному лесу путник.       Ведь ему уже давным-давно следовало понять совершенно простые вещи.       Что он не чья-то марионетка. И никакой не обезумевший зверь.       Что он не какая-то ошибка, которая всё только портит. Которая умеет лишь разрушать.       А обычный, живой человек.       Следовало понять.       Что он просто мальчишка, которому не повезло. Что он просто ребёнок, который сломался под тяжестью навалившегося на него груза.       Следовало понять.       Что он тоже имеет право срываться, орать во всё горло до тяжести в животе, и беспомощно рыдать до боли в лёгких. Как и все нормальные люди, в чьей груди бьётся живое сердце.       Что он тоже не родился жестоким.       Всё это давно следовало понять. Не только ему самому, но и другим тоже.       Казутора, наконец, оторвал взгляд от зеркала и проследовал в коридор. Натянув первую попавшуюся под руки обувь, он покинул квартиру, захлопнув дверь.       Парень и не заметил, как ноги сами вновь привели его на ту самую неогороженную крышу небоскрёба, которую он так полюбил ещё со школьных лет. Бодрящий воздух обдал его всё ещё слегка вспотевшую после беспокойного сна кожу, заставляя окончательно проснуться. Впрочем, от ощущений юноша совсем не задрожал: прохлада, напротив, показалась ему приятной.       Он встал на самый край и внимательно посмотрел вдаль, на уже вскоре готовившийся пробудиться город. Опасная высота словно отращивала за спиной Казуторы незримые крылья, но на них не хотелось взлететь.       Вместо этого, он удобно устроился на краешке крыши и продолжил неотрывно смотреть, всем своим нутром впитывая постепенно начинавшие медленно угасать токийские огни. Он просидел так до самого рассвета.       Пока золотистое солнце не отбросило светлые, греющие блики на его оголённые плечи. И не заставило его содрогнуться.

***

      «Тора!»       Ледяная, наполненная жестяная банка без предупреждения впечаталась в его левую щёку, нагло вырывая из блужданий по грёзам наяву.       – Придурок, ты что делаешь?! – возмутился Казутора, прижимая ладонь к на мгновенье обмороженному месту и почти обиженно глядя на подошедшего парня.       – У тебя там пиво уже вскипело на такой жаре. А я вот, добавочки принёс!       Чифую блеснул бирюзовыми глазами и лучезарно улыбнулся, протягивая товарищу холодную банку.       «Яркий, как и всегда…»       Казутора всё ещё недовольно сверлил того взглядом, вскинув одну бровь, однако банку всё же принял.       – Перерыв уже почти закончился. Ты нахрюкаться всё равно не успеешь. Чего такой бодрый? – пробурчал себе под нос Казутора.       – Кстати, да: а почему тебя не смущает, что мы пьём посреди рабочего дня? – заявил Чифую, плюхаясь рядом на траву. – Думаешь, посетители обрадуются, унюхав от нас пивной душок?       – Да какая разница? Всё равно сегодня сокращённый день работаем, – Казутора в ответ лишь фыркнул. – И вообще. Тебе самому разве не пофиг?       – Конечно, пофиг. Я делаю в этом магазине, что захочу, – беззаботно улыбнулся парень. – Просто на разговор хотел тебя вывести. Ты чего такой задумчивый тут сидел? Случилось что?       Казутора несколько секунд помолчал, ничего не отвечая и даже не глядя на сидящего рядом. Но затем, словно решившись, он всё же раскрыл рот и неуверенно начал:       – Да так… я просто подумал… Не знаю, как объяснить, – замявшись, он шумно вздохнул, и продолжил: – Чифую, ты никогда не задумывался о том, что всё могло быть иначе? Я имею ввиду… что всё это уже когда-то происходило, и что кто-то намеренно меняет события раз за разом, пытаясь выстроить какой-то конкретный нужный ему сценарий? Что всё это просто без конца повторяется?       Казутора напряжённо поморщил брови, на миг снова погружаясь в свои беспокойные, непонятные мысли.       Что если в своё время судьба обернулась бы иначе?       Что если Майки нашёл бы в себе силы простить?       Что если Казутора нашёл бы в себе силы взглянуть правде в глаза и принять её?       Как сильно можно было бы изменить ситуацию, в которой они все находились сейчас. Сколько всего можно было бы исправить.       Опомнившись, Казутора резко повернул голову в сторону Чифую и встретился с его выражением лица. Тот смотрел с видом абсолютной растерянности и изумления, почти отвесив от удивления челюсть.       – А… да забей. Херь какую-то несу, – поспешно сказал Казутора, тут же отворачиваясь и пряча взгляд. – Что они там добавляют в это пиво? – демонстративно поболтав в руке банкой и отпив из неё, парень попытался сменить тему и замять разговор.       Но, к его удивлению, Чифую вдруг негромко произнёс:       – Ты знаешь, Казу… Я понимаю, о чём ты говоришь, – выражение на его лице стало более серьёзным.       Он смотрел и говорил как-то уклончиво, но всё же, понимание действительно чувствовалось. Вздохнув, Чифую мягко добавил:       – Всё теперь стало совсем по-другому, да?       – Да… по-другому.       Притихнув, двое парней так и просидели в молчании оставшиеся минуты перерыва, разглядывая городской летний пейзаж, окутанный палящим зноем.       Двое парней с едва ли не загубленными жизнями. Те, чьи детские шалости обернулись катастрофой, предугадать которую не мог никто. Двое взрослых людей, по-прежнему расхлёбывающих кашу из своих подростковых глупостей и упрямств; увязших в ней по горло, как в ядовитом болоте.       Стоило рабочему дню, наконец, подойти к концу, Казутора тут же направился к своему отливающему глянцем байку.       – Тебя до дома подбросить, шеф? – спросил он, оглянувшись на коллегу.       Транспорт был весьма габаритным, места для двоих на нём было предостаточно.       – Давай! – уже было обрадовавшись, Чифую проворно подскочил к товарищу, начавшему стремительно заводить мотор, но тут осёкся: – Ай, блин, про передник забыл! – воскликнул парень, только сейчас вспомнив про надетую на нём одёжку с логотипом зоомагазина.       – Погодь секунду, – прибавил он, спешно заскакивая обратно в дверь и по пути справляясь с завязками на спине.       Казутора посмотрел вслед парню ясными глазами, дожидаясь того. Его губы тронула улыбка.