послушание, танцы, письма

если бы кто-то другой сутками напевал глупые песни, учил странные движения и коверкал речь абсолютно нелепыми словами, хуа чэн, вероятней всего, давно бы переломал ему все ребра – в порядке профилактики от раздражителей. но! – большое, безапеляционное 'но!!!' – это делал гэгэ. каждый раз, когда се лянь насвистывал новую мелодию или делал странные пассы руками, хуа чэн только то и делал, что думал о том, как его любит. он вообще думал об этом всегда, но мысли взвивались бурей и ураганом, стоило любимому находиться рядом, делая, в общем-то, что угодно – размахивая руками, насвистывая, дыша. разумеется, светлое и чистое, исходящее от мужа, дотла сжигало темные пятна и пятнышки вроде апокалипсиса и проклятущего тиктока. се лянь, абсолютно искренне наслаждаясь платформой, помимо прочего не упускал ни единого тренда про парочки и без устали монтировал милые видео. хуа чэн каждое из них воспринимал как счастье, праздник и божью благодать, серчая на свои почти вражеские отношения с техникой и невозможность ответить чем-то подобным. се лянь и не рассчитывал на это – он только умилялся и смеялся, когда видел на дорогом бронированном телефоне в качестве заставки очередное видео, где у них, к тому же, пририсованы кошачьи ушки. такая трогательная вещь мотивировала се ляня продолжать ребячество, а счастливый взгляд хуа чэна – нарисовать ему в следующий раз не кошачьи, а собачьи ушки: большие, острые, пушистые, непременно торчком. словом, постепенно юноше удалось привить возлюбленному толерантое отношение к платформе. хуа чэн стал рефлекторно оборачиваться на услышанные где-то популярные песни, усердно скачивал все видео с хорьками, чтобы переслать – именно так, не отметив в комментариях, не в сообщении, а через сторонние мессенджеры, спасибо что не через блютуз, – и даже самостоятельно выложил несколько видео. виртуозная игра на электрогитаре, к тому же красивым юношей, к тому же в алой распахнутой рубашке, к тому же с невозможными крепкими руками.. очевидно, видео не остались незамеченными. число комментариев быстро перевалило за тысячу, и содержание их было вполне очевидным. се лянь, мельком бросив на это взгляд, шутливо заявил, что ревнует. хуа чэн, до смерти испугавшись, закрыл комментарии и последующие десять видео играл только любовные песни, каждый раз подписывая 'любимому. не сердись.' или 'играю только для гэгэ'. се лянь поджимал губы и судорожно сбегал в другую комнату, дабы его смех звучал не так громко и издевательски. се лянь не ревновал в целом, а к безымянням комментаторам и подавно, но щенячий взгляд (не)провинившегося мужа откровенно забавлял. на одинадцатом видео с подписью 'что мне сделать, чтобы ты не сердился?' се лянь не выдержал и засмеялся так громко, что хуа чэн пулей прилетел к любимому, спутав смех с плачем; увидев собственное открытое видео и задыхающегося гэгэ, хуа чэн сначала облегченно выдохнул, потом обиделся, потом воинственно бросился на мужа с подушкой в руках. словом, когда хуа чэн сделал свой первый неумелый мем и отправил его се ляню на оценку, тот понял: пора. — милый, – вкрадчиво начал юноша, боясь спугнуть, – давай вместе снимем видео. хуа чэн прижал несуществующие ушки к голове и обернулся: – как скажет гэгэ. се лянь иногда забывал, насколько легко хуа чэн соглашался на всякого рода выдумки. он забывал – глаза сверкнули бесовскими искрами, – насколько его муж послушный. 'кстати об этом, – мелькнула мысль, – надо бы скинуть ему то видео, правда ведь заслужил...' – а что за видео? мысль о двойственности контекста пришла в головы практически одновременно, но оба тактично промолчали. хуа чэн перевел глаза куда-то вниз, се лянь по старой привычке неловко почесал шею. именно из-за этого жеста, кстати, хуа чэн и отводил взгляд. переждав бурю – около десяти секунд, как правило, – хуа чэн вернул взгляд на полагающееся ему место и хрипло переспросил: – так что за видео, любимый? се лянь встряхнул головой, отгоняя мысли. низкий домашний хвост хлестнул юношу по щеке. отлично. парень собрал все силы и озарил грешный мир самой чистой и светлой из возможных улыбок. – танцевальный тренд! вставай, будем учить. сердце хуа чэна затрепетало нежной влюбленной бабочкой. танец? с гэгэ? звёзды падали лишь затем, чтобы увидеть, чьим глазам принадлежит затмевающее их сияние. хуа чэн сиял, думая, что лучшего приложения не сыскать во всем мире. танец! с гэгэ! *** по прошествии получаса хуа чэн ёмко произнес 'а' и выразительно скривился. во-первых, как можно называть танцем глупые движения руками туда-сюда? хуа чэн страшно бесился, но гэгэ, кажется, улыбался весьма счастливо и непринужденно махал руками. – тяжелый тренд! – вскоре пожаловался он, трогательно разминаясь. хуа чэн едва не бросился целовать (в лечебных целях) руки, плечи и всё сопутствующее, уговария бросить эту затею. он, конечно, слегка не понимал причину усталости: движения объективно были простыми, пусть и раздражающими, но раз гэгэ говорит... – а. – содержательно повторил хуа чэн возмущенный взгляд обжёг смеющегося се ляня если не огнём, то щекоткой как минимум. ему, профессиональному танцору, ему, ставившему безумно тяжелые хореографии... – ..тяжело учить эту глупость?! – взревел хуа чэн, бросаясь на мужа. се лянь, отчаянно мешая истерически-издевательский крик с таким же смехом, бросился бежать. на третьем кругу по маленькой квартире, когда хуа чэн особенно удачно зафиксировал руки мужа, тот начал кричать: – пощады! пощады! хуа чэн, наслаждаясь видом румяного, растрепаного мужа, слушая его тяжелое после бега дыхание и чувствуя его обездвиженные руки, почти позволил себе самодовольно улыбнуться. почти. се лянь заметил мелькнувший огонек превосходства в глазах любимого и, разумеется, не мог оставить его без внимания. продолжая строить из себя несчастного и побежденного – да-да, профессиональный танцор после жалких трёх кругов прямо-таки разучился дышать, – се лянь выжидал момент. хуа чэн наклонился, явно собираясь выдать нечто ужасно язвительное, и ровно в этот момент старший подался впёред. резким движением освободил от захвата руки, провел ими по чужим ладоням и запястьям, слегка прищурился, невесомо улыбаясь, и издевательски-сладко выдохнул: – любимый, в чём дело? мы собирались снимать тот танец, разве нет? ну же, будь хорошим мальчиком, и, может, снимем что-то ещё. хуа чэн отшатнулся от него, как от огня. едва не пискнул, заливаясь краской и смущением. се лянь звонко засмеялся. время шло, а его муж всё так смущался, стоило немного изменить взгляд и тональность голоса. разумеется, такая реакция была не всегда – иногда ситуация, кхм, попросту не позволяет отвлекаться на такие глупости  – но в бытовых моментах срабатывало на ура. – гэгэ, это жестоко.. – буркнул хуа чэн, поправляя одежду. выбившиеся пряди поправил ему муж. – гэгэ! – многострадально выкрикнул юноша, едва не дрожа от простого прикосновения, – что ты делаешь! се лянь делал именно то, что должен был. – издеваюсь над тобой. немного. ну, ладно тебе, – примирительно протянул он, нежно глядя на мужа, – я же сказал: будь хорошим мальчиком – и всё будет отлично. хуа чэн пробормотал нечто неслышимое, нечитаемое и непечатное, но покорно пошел вслед за мужем доснимать треклятый тренд. *** – смотри! – почти светясь от счастья, прибежал к нему се лянь пару дней спустя, – смотри, сколько просмотров и лайков! давай запишем что-то еще? хуа чэн бросил на мужа красноречивый мученический взгляд, и тот ощутил нечто вроде укола совести. – ладно, – сжалился старший, – давай снимем что-то просто для себя? – лучше бы с себя.. – буркнул хуа чэн се лянь кивнул. – не без этого, но позже. так, подожди, я такую штуку нашел.. вот, слушай. нужно взять ручки, бумагу, сесть спина к спине и одновременно писать друг другу письма. после – одновременно читать. что думаешь? – гэгэ, у нас и так что не дата, то письма, что не события, то поэма. хочешь еще? – между прочим! – веско бросил се лянь, – у меня нет на руках твоих писем. и это обидно, знаешь ли! хуа чэн напрягся. – прости, – с искренним сожалением ответил он, – сегодня же запишем. се лянь мило улыбнулся – ну так что, делаем? дождавшись кивка, се лянь помчался за бумагой и ручками. ручки у них были парные, черная и белая, тонкие, до невозможного красивые, будто созданные для любовных писем. се лянь настроил камеру, включил запись и поспешил прижаться спиной к спине мужа. написание заняло около получаса. се лянь быстро пробежался глазами по строчкам, сияя лёгкой, светлой улыбкой, и удовлетворенно кивнул самому себе. нежно и чувственно, красиво и не слишком пафосно. – любимый, готов? – готов. хуа чэн сложил письмо в форме цветка, се лянь – в форме сердечка. воспоминание о совместном изучении оригами согрело и без того теплые комнату и атмоферу. мужья обменялись листами. – открываем? – открываем. волнительный трепет обжигал подушечки пальцев, пока юноши доставали и читали написанное. по прошествию пяти минут со стороны хуа чэн послышался слабый, едва уловимый всхлип. любой другой человек и вовсе не услышал бы его, но се лянь, конечно, был абсолютным и важнейшим исключением. – эй, – он легко тронул плечо мужа, – милый, что..? вместо ответа он вслепую, как котёнок, ткнулся се ляню куда-то в район ключиц. юноша знал, что хуа чэн ненавидит плакать и показывать слёзы как факт, но, вместе с тем, изо всех сил старался выполнять мягкую просьбу гэгэ 'пожалуйста, плачь, когда тебе это нужно'. в конечном итоге они пришли к компромису вроде этого: формально, хуа чэн не показывает своих слёз, пряча их в домашней одежде и тёплой коже, в то же время ему почти удаётся нормально плакать. се лянь не понимал его: как можно стыдиться слёз, к тому же счастливых? не понимал, но молчал, осознавая, что любимому нужно не понимание, а принятие. так что... – гэгэ такой драгоценный! – заявил хуа чэн куда-то в район шеи, пока муж нежно поглаживал его по спине, – и так красиво пишет. отрицать последнее было бессмысленно. се лянь и в правду очень ладно писал, имея как прекрасный слог, так и изящный почерк. его тонкие буквы кружились в прекрасном танце, неважно, выбирая своей сценой документ или список продуктов. излишок времени се лянь как правило тратил на то, чтобы обрамить написанное какими-то простенькими цветами или лозой, к тому же, имея свободу действий, юноша практически всегда сочинял небольшой стишок по нужной теме. стоит ли говорить, как он постарался над письмом для любимого? – спасибо, милый. всё? в порядке? – спросил юноша, когда хуа чэн отстранился. – да, вполне. спасибо большое. се лянь быстро отвёл взгляд, давая мужу время вытереть глаза и привести себя в порядок. он не любил, чтобы его видели заплаканным. – гэгэ? – через минуты две позвал хуа чэн обычным голосом, – я могу спросить? се лянь встрепенулся. – да, конечно. хуа чэн стыдливо и печально уставился на него, затем на письмо. – тебе.. тебе совсем не понравилось моё письмо? се лянь внезапно обнаружил нечто крайне интересное на потолке. обвёл комнату глазами, огибая хуа чэна, щёлкнул пальцами.. – гэгэ? ..шумно вдохнул воздух, облизнул губы, неловко почесал шею, промычал что-то совершенно невнятное, поправил волосы, снова облизнул губы, поджал их.. – гэгэ! – я не смог разобрать! – выпалил наконец се лянь, – прости! я ни слова не понял! твой почерк! прости! хуа чэн замер. лист с каракулями болтался в руках, и его контекст слабо угадывался благодаря пририсованному внизу сердечку. – или это просто другой язык...? хуа чэн облегченно выдохнул, обиделся и потянулся за подушкой. се лянь испуганно пискнул. жизнь циклична, вселенная бесконечна, а их счастье совмещало в себе и то, и другое. позже, конечно, хуа чэн непременно попросит любимого научить его чистописанию и вслух перескажет всё то, о чем поведал письму. позже, конечно, они снимут ещё сотни и сотни глупых видео, а на ближайший новый год помимо прочего купят кольцевую лампу. но это будет позже, а сейчас се лянь с пронзительным криком наматывает десятый круг по квартире, думая о том, что сердечко ну, которое внизу письма, при первой же возможности набьет себе на запястье.