рыцарь по имени Джон

      ***

      Наступает такое время, когда приходит осознание, что совсем скоро закончится сезон дождей, и их место займёт нечто другое — снегопады, холода и гололёды на дорогах Суррея.       С одной стороны это и хорошо, ведь в последнем месяце года предстоят множество праздничных дней и каникул. Но загвоздка в том, что далеко не у всех есть компания друзей или семьи, с которыми можно было продлить это счастливое время. Например, Егор Линч — человек, не знающий, что такое длительный отдых. Каждый его день проходит либо в домашних заботах, где он убирается и наводит уют в своём просторном очаге, либо же пропадает на заданиях, письма с которыми, кажется, никогда не закончатся. В большинстве случаев он ездит на дела со своим лучшим, и, наверное, единственным другом. Но из-за увеличения колкости в отношениях друзей их совместные задания начали сходить на нет : они либо ездили по отдельности, либо вообще могли не выходить из дома.       О каких делах может вообще идти речь, если эти двое перестали даже элементарно перезваниваться? Если раньше они разговаривали по два, а то и больше часов, то сейчас их максимум — короткие сообщения, вроде «привет-привет, как жизнь, пока-пока», и то раз в два дня.       Конфликты  — неотъемлемая часть дружбы или отношений. Но, если обобщать, то и всей жизни в целом. Нигде и никогда что-то не может идти гладко, как по маслу. Обязательно везде будет такой подкидыш в виде свиньи, запах которой не сможет выветриться через день, не через два и даже не через неделю. Но это совершенно нормально. К этому люди привыкают ещё с раннего детства. Если взять банальную ситуацию  дружбы двух приятелей из детского садика, то без стычек не обойтись. Один друг взял у другого без спроса игрушечного, вроде бы такого мизерного и ничтожного солдатика в зелёной окраске — вот, уже ссора. Возможно, не такая глобальная и громкая, но достаточно весомая, чтобы создать напряжение и накалить отношения между ними.

***

      Домашняя жизнь журналиста скоро обещала разростись в нечто большее, чем просто выходные. Она уже начала пускать корни. Эти будни незаметно стали рутиной. Из-за наступления морозных дней даже выходить из дома за продуктами стало такой неведомой задачей, что оставался лишь один вариант не помереть с голоду и не достигнуть конца хозяйственных товаров — доставка на дом.       Линчу было жаль заказывать её. Нет, не из-за цен доставки, которые втрое дороже, чем все вместе взятые товары. Ему было жаль молоденьких курьеров, которым приходилось через весь город переться в его отшиб, глушь, когда на улице было под минус тридцать, просто лишь потому, что у парня резко могло возникнуть желание срочно съесть вишнёвый или банановый йогурт, а потом отменить доставку, и вместо уже заранее выбранного вкуса молочного продукта выбрать другой, например, шоколадный.       Да, конечно, работа курьера в том и заключается, чтобы доставлять еду в практически любые точки города, но излишнее сострадание парня не оставляло выбора, потому как «если этот человек замёрзнет и проголодается в эту погоду, то съест мои йогурты от безысходности, и тем самым он спасёт себе жизнь, но оставит меня без еды на целый день!». Это всё, несомненно, просто шутки с едва уловимыми нотками сарказма. И всё же Линч перестал заказывать еду уже месяц. Грёбаный параноик.       Пока любимая и единственная сестричка с племянничком нежатся под палящим солнцем Монако, Линчу остаётся отдыхать дома тет-а-тет со своим одиночеством и компьютером в обнимку. Естественно, конечно, несомненно, Лили предлагала поехать на отдых всем вместе, включая друга семьи. Но парень отказался из-за того, что на отдыхе наверняка будет его приятель, а Джон же наоборот — раз Егор не едет на курорт, то и он не поедет.       Первый придерживался такой позиции, что им обоим просто необходима изоляция друг от друга, скажем так, карантин, который, к слову, длится уже более двух месяцев. Второй не полностью разделял интересы друга. Этому экстраверту не хватало общения. Но и перехватывать инициативу на себя он не спешил — дружба дружбой, но собственные приоритеты превыше всего. И почему эти двое вообще стали общаться?       Дружба — это понятие субъективное. Кто-то может считать, что обе стороны должны поддерживать друг друга в тяжёлые моменты, переодически разговаривать по душам и отправлять в дискорде голосовые сообщения, в которых они могли бы без всякого стеснения громко смеяться, плакать, кричать или выпускать из своего рта нелестные звуки. Другим же хватает того, что они хотя бы здороваются и зависают друг рядом с другом лишь тогда, когда кого-то постигнет меланхоличное или радостное состояние души. Так скажем, взаимовыгодные отношения, дружба. А что в случае с этими двумя?       Они как инь и ян — дополняют друг друга. Откровенно говоря, не могут жить без совместной компании. Грубо сказано, но иными словами их дружбу описать было бы не просто нереально, но и неправильно.       Русский журналист и писатель-американец — весьма специфический дуэт. Но если представить его хотя бы без одного из друзей, то это было бы уже другой, совсем неубойной дружбой.       Что уж говорить, если хорошие отношения с лучшим другом Линчу гораздо важнее, нежели собственный авторитет или даже родные родители, с которыми семейные узы довольно давно стали слабенькими. Они не имеют никакого желания общаться со своим же сыном просто из-за решения, принятого семь лет назад, в далёком юношестве — идти на журналиста, а не на высокооплачиваемого врача или юриста. Сколько бы Егору не вдалбливали, что с этой профессией очень тяжело пробиться в более-менее высокие слои общества, видите ли, у них слово журналистика ассоциировалось со словом «папарацци» и «фотошпион» — этот амбициозный парень всё равно стал тем, кем мечтал. Тут даже дело не в самовнушении, мол, я, конечно хотел поступить на журналиста, но сделал это по большей части лишь для того, чтобы нагадить родителям, подкинуть свинью. Линч уже с ранних лет знал, кем станет.

***

      Совсем скоро, буквально через два дня, в Суррее должен был пройти зимний фестиваль, что-то вроде предрождественской гулянки, но не такой грандизной и не такой насыщенной.       Это был хороший, нет, даже самый лучший вариант, чтобы снова увидеться и наладить отношения со своим приятелем. И Джон, как самый настоящий изверг, что, на минуточку, впервые встал спозаранку в свой выходной день за всю историю жизни, с раннего утра начал трезвонить своему другу, чтобы договориться о встрече. Это удалось ему далеко не с первой попытки...       Утреннюю тишину резко прерывает звонок телефона. Парень сначала никак не реагирует, но навязчивый звук вынуждает его открыть глаза. Он машинально тянется за телефоном, но его рядом не оказывается. Продрав заспанное лицо, он понимает, что снова уснул за столом. Такими темпами и до сколиоза не далеко с его-то больной спиной. С трудом он встаёт и ищет устройство, которое всё трезвонит и трезвонит. Ванная комната. Смартфон лежал в ванне. Какого чёрта вещи парня оказываются совсем не там, куда он кладёт их? Но сейчас это тревожит в последнюю очередь. Сейчас важно вовремя ответить на звонок босса.       Из-за отсутствия желания ездить по десятку часов на задания, большинство из которых оказываются лишь предположениями суеверных жителей глухих деревень, у которых каким-то образом есть и компьютеры, и хорошая мобильная связь, парень устроился на подработку в какой-то газете. Пишет всякие статьи, днями сидит в одной и той же позе, что-то безостановочно печатая пальчиками, на которых уже выступили мозоли из-за регулярного трения; в общем, это гораздо безопаснее, но и скучнее его основной работы. В принципе, заработок есть, приличные деньги капают на счёт, но это лишь временно. Скоро Линч снова начнёт ловить всяких тварей, чудом оставаться в живых и спасать своего приятеля, того ещё неблагодарного кретина. Вот пусть только появятся желание и фора — он и горы перевернёт, и Тихий океан буйным сделает. — Добрый день, миссис Джейн. Отчёты будут уже сегодня вечером, в этот раз я уверяю вас, – парень на автомате выдаёт эту фразу, которая стала уже родной на протяжении месяца, даже не утруждаясь, чтобы посмотреть на номер звонящего — кроме его начальницы ему никто и не звонит толком.       В динамике воцаряется тишина, которая длится буквально пару секунд, а потом в нём раздаётся смешок и голос, коего владельца Линч не видел уже давно. Парень недоумевает и тихо, неуверенно произносит имя, словно спрашивая : — Джон? — он невольно переводит взгляд с телефона на время в нём – половина седьмого, гласят часы, — Какого чёрта, мать твою? — Утречка, Линч. Как спалось? – писатель непринуждённо начинает разговор, как его позитивный настрой тут же подрывают. — Джон, вот скажи мне, ты такой бессмертный, я смотрю? На часах семи нет, а он мне уже одиннадцатый раз звонит, вашу ж мать, – он хмурит брови, — У тебя есть ровно двадцать секунд, чтобы объясниться, почему ты беспокоишь меня, когда на улице ещё солнце не взошло, или я бросаю звонок. — Через два дня в городском парке пройдёт фестиваль. — Восемнадцать. — Я бы хотел пойти туда с друзьями. — Пятнадцать. — И тебя позвать! Хотел.. — Двенадцать. — Погулять, встретиться, там.. — Девять. — Если хочешь, то мы можем взять тебя с собой. — Пять. — Да блин, Линч! — Два. — Я по тебе очень соскучился и больше всего хочу с тобой встретиться! Давай послезавтра встретимся, хорошо!? – Джон на последних двух секундах выпалил это, невольно срываясь на крик. Отчёт прекратился.       Линч не спешил отвечать на излияние души друга, но шатен прекрасно знал, что тот сейчас улыбается своей самой искренней улыбкой, что у него вообще была. — Ну? Согласен или нет? — У меня есть выбор? — Ну, есть, конечно. — А чего так неуверенно? – журналист с издёвкой хмыкнул, играючи прикусив губу. — Уф, Линч, не заставляй меня чувствовать себя стрёмной школьницей, которая унижается перед каким-то красавчиком и предлагает ему сходить на свидание. Да или нет? — Можно дать ответ завтра?       Джон невольно сжал подлокотники кресла, на котором всё это время и сидел, вцепившись пальцами в бархатную ткань. Он ненавидел умолять и делать кому-то одолжение даже ещё больше, чем плохо заваренный кофе по утрам. Но, несмотря на свой гнев и недовольство, он спокойно, чуть напряжённо ответил, чтобы как бы «не спугнуть» своего друга, который открыто над ним насмехался. — Можно. — Чудненько. Что же, мне пора досыпать, а тебе просто пора, пока-пока!       И не успел писатель дать ответ, как звонок резко прервался. Он зарычал, откинув телефон на подушки. А ещё больше он ненавидел, когда кто-то вёл себя как он сам : ёрничал, парировал словесные атаки, колко шутил.

***

      Девятого декабря Линч дал другу положительный ответ, но с условием того, чтобы с ними не будет табуна, состоящего из ста и одного друга Джона. Десятое декабря. Фестиваль уже сегодня.       Джон с утра пораньше встал и снова обзвонил всех, с кем предстоит встретиться, хотя время встречи было лишь под вечер, часов так в пять-шесть, когда на город опустится тьма, но её будут освещать фонари и радостные лица друзей.       Уже в половине шестого парень стоял на входе в центральный парк, где и должно было быть торжество. Через каждые две минуты он смотрел на экран телефона, отчитывая каждую из них. Со стороны он был похож на параноичного типа : всё время беспричинно оглядывался, переступал с ноги на ногу, чтобы хоть как-то согреться, а так же протирал линзы очков, даже если они не были запотевшими. Он всё ждал своих друзей, в особенности одного из них словно Хатико.       Внезапно чьи-то тёплые руки закрыли парню глаза. Обжигающее дыхание защекотало кожу мочки уха. — Угадай кто, – загадочно произнёс до дрожи в кончиках пальцев знакомый голос.       Джон без слов обернулся и заключил Линча в крепкие объятия. Журналист ответил тем же, и, скользнув рукой под коричневый шарф, к горячей шее, прижал его к себе ещё сильнее. И всё же они действительно не могут друг без друга жить.       Парень в очках жадно, без всякого стеснения вдохнул аромат друга : эти знакомые хвойные унисекс духи и что-то ещё, что-то сладкое или пряное... корица. Только он хотел поинтересоваться необычным сочетанием запахов, как вдруг понял, что его друг не надел шарф. На улице под минус двадцать пять градусов, а он, блин, шарф не надел! — Ты с ума сошёл? Где шарф? – Эванс остранился, недовольно выгнув бровь. — Мне он не нужен, чтобы согреться, Джон, не волнуйся.       Егор невинно улыбнулся, встретившись со строгим взором приятеля. Шатен одним движением стянул с себя свой шарф и закинул его за шею друга, чтобы завязать, как вдруг почувствовал на своих руках мягкое прикосновение. — Мне правда не холодно, Джон. У меня иммунитет, не заболею. — Не заболеет он... — пробурчал очкарик, всё таки надев на парня шарф, — Забыл, как мы твою ангину две недели лечили?

***

      Тёплая июльская ночь. Отдыху после их очередного приключения не суждено было долго продлиться.       Только Джон надевает на себя маску для сна, как телефон начинает громко трезвонить. Мелодия группы «Queen» невыносимо бьёт по ушам. Хуже того, что парню не дали поспать, наверное, только дефицит сырков в шоколаде на полках ближайшего и любимого магазина. Уже конкретно злой Эванс готов покрыть ночного звонящего трёхэтажным матом, но его останавливает надпись на экране «Лили-лапушка». — Джон, привет, я не разбудила тебя? — Нет, конечно. Нормальные люди же по ночам не спят и ждут звонков. Что ты, Лили! — Так, Эванс, прекращай. — Понял, принял, Лили-лапушка. Что такого стряслось, если ты звонишь мне в, – он глянул на часы, — полночь? — Линч заболел. Когда он мне позвонил, я его по голосу даже не узнала, думала, дед какой-то номером ошибся. В общем, привези ему лекарства. Он стесняется сам тебя беспокоить. — Ты серьёзно? На дворе ночь, аптеки уже позакрывались. Не могу же я ему отвар приготовить. Я ж не ведьма какая, – Лили недовольно кашлянула, — А чего ты сама не можешь вылечить его? — Как я Лукаса одного дома оставлю то, да и тем более в глуши этой? Короче, либо ты приезжаешь к нам и остаёшься следить за ребёнком, либо поднимаешь свою ленивую задницу и идёшь лечить своего друга. Решай. — Тц, ему настолько плохо, что-ли? — При смерти лежит. — Что?! – Джон подскочил с кровати, чуть не выронив телефон. — Не кричи ты в трубку, Джон! Это шутка такая. Не смешно? — Да тебе бы только в женский стендап идти, Лили-лапушка. — Значит, определились. Купи ему какие-нибудь таблетки жаропонижающие и микстуру от кашля. И чай, желательно черничный. Ему хуже станет — вызываешь скорую. Понял? — Уф, хорошо. Пока. — Пока-пока!

***

      Целые два часа парень искал круглосуточные аптеки, катаясь по всему городу. Ещё через полтора часа он наконец доехал до дома друга. Половина четвертого. Светает.       В доме свет не горит. Забор оказался не закрытым, поэтому парень без проблем преодолевает первую часть работы. Чтобы случайно не разбудить приятеля, он не стал стучать.       Джон ищет ключи. Запасные он, конечно же, не взял. Под ковриком смотрит — нет. Молодец Линч, хотя бы не прячет их на самом очевидном месте. Дёрнул дверь — открыта. Егора так и убьют. Правда, не грабители какие, а лучший друг. И сделает это за его халатность.       Он тихо шагает по паркету. Благо, полы не скрипят. Шурша пакетом, всё таки по памяти доходит до кухни. С его прошлого визита здесь всё изменилось.        Выложив все таблетки и желанный другом черничный чай, писатель ставит чайник. Открыв холодильник, чтобы разложить кое-какие продукты, он замечает йогурты. Очень много йогуртов. Джон даже придумал шутку про дефицит этого кисло-молочного продукта из-за огромных запасов приятеля.       До готовности кипятка ещё есть минут десять, потому Эванс решает проверить приятеля. Он находит его там, где точно не должен быть болеющий человек — за рабочим столом в кабинете. Не зная, как на это правильно реагировать, Джон берёт слабое тельце на руки, придержав его за поясницу. Парень даже не удивляется, что его друг лёгок на подъём и в прямом, и в переносном смысле : он питается йогуртами и перебивается овощными салатиками, лишь изредка готовя что-то действительно сытное.       Ещё какое-то время он ищет спальню. Постель, как и ожидалось, холодная и всё такая же заправленная, какой была неделю назад. Кажется, что на ней уже начала оседать пыль, ведь владелец дома почти не заходит сюда, точнее, не доходит. Он от усталости отключается прямо за своим рабочим местом или пристраивается где-нибудь на коврике, ленясь дойти до спального места или хотя бы до дивана. Джон не одобряет это и считает неуважением самого себя. Кому вообще интересно его драгоценное мнение?       Линч мечется в постели. То ли кошмары настигают его, то ли это лихорадка, то ли всё вместе. Он часто вздрагивает, конечности его охватывает мелкая дрожь. Из горла вырываются всхлипы и сдавленные стоны. Даже просто смотреть на него больно.       Парни, конечно, не раз ухаживали друг за другом при болезни, но с такими симптомами Джон ещё не сталкивался. Он пристраивается рядом с больным, в лежачем положении приобнимая его за плечи. Спустя пару минут тело журналиста вновь обмякает в чужих руках, и он перестаёт биться в конвульсиях. Дыхание потихоньку уравнивается, но из груди всё равно слышны тихие хрипы.       Чай стынет. Таблетки всё так же лежат на прикроватной тумбочке. Эти двое уже битый час лежат в обнимку. Эванс даже не старается выбраться из них, к слову, будучи не очень тактильным человеком. Он не готов, конечно, пролежать так пару дней напролёт, но, если приступы друга от этого уменьшатся, то ночь он выдержит. Парень не боится заразиться. Если будет нужно, то он обоих сумеет вылечить от этой хвори. Главное, чтобы Линчу не было больно. Об остальном Джон позаботится сам. Он уже взрослый мальчик.

***

— Ну и как тебя угораздило заболеть в июле, Линч? – Джон исподлобья строго смотрит на приятеля, который всё ещё находится в сонном состоянии, но это не мешает ему улыбаться, — Ты же только недавно, буквально пару дней назад призрака изгонял. Что случилось-то за это время? — Ну, иногда так бывает, приятель... — Угу, “бывает” . А потом мне тебя лечить! – он вливает микстуру в своеобразную пипетку со шкалой, — И всё таки Лили не преувеличивала — У тебя реально голос какого-то деда. Как у Дейла. А теперь открывай рот.       Линч недоумевающе аукнул. Писатель демонстративно закатил глазки и недовольно цокнул. Он аккуратно обхватил друга за подбородок, подводя пипетку к алым губкам. — Открой рот, Линч.       Егор прищурился, из-под ресниц глядя на очкарика. Уф, эти большие зелёные глазки сводили любого с ума. Даже Джона, который чуть ли не каждый день встречался взглядами с этими двумя малахитами. Должен был уже привыкнуть. — Линч, мать твою, не смотри ты так на меня! Ты заставляешь меня думать, что я даю тебе в этой пипетке не лекарство, а какой-нибудь смертельный яд лишь одним своим взглядом! – он нетерпеливо отложил пластиковый шприц, — Короче, пей сам.       Писатель нетерпеливо отстранился и отошёл на пару шагов назад. Его смутило слишком близкое расстояние между ним и другом. Ещё так немного постояв, он пошёл делать добавку чая, ведь Линч, словно рыба, требует воды, а также уже выпил второй полный чайник. Джон придумал шутку, что его приятель превращается из вяленой селёдки в настоящую русалку.

***

      Линч, наконец очнувшись из собственных воспоминаний, улыбнулся и покачал головой. — Да, дружище, из тебя сиделка так себе. Не умеешь ты ухаживать за другими.       Не успел парень в очках возразить, как за поворотом показались знакомые и не совсем журналисту лица. Человека три было в этой компании. Он недовольно покосился на друга, ведь тот обещал звать не так много людей - вообще, только одного. Джон лишь виновато улыбнулся и помахал своим друзьям, чтобы те шли к ним. — Ты говорил, что будет меньше людей, Джон, – Линч сощурил глаза и вгляделся в идущих в их сторону людей. — Да ладно, их же всего трое! Не злись ты, Линч, расслабься. Не отсылать же их теперь обратно. — Я никого из них не знаю! Я сейчас буду стоять, как белая ворона. — Без паники, Линч, без паники, – он чуть наклонился вперёд, — Видишь того рыжеватого-конопатого с серьгой в ухе? Вот, это Аарон. Шатен и блондинчик по бокам — это братья. Коричневолосого зовут Терри, его брата — Жан. Запомнил?       Линч кивнул. Через пару секунд подоспела и компашка знакомых, которые, видимо, удивились присутствию незнакомого лица. — Привет, Джон! – Аарон хотел уже протянуть руку для приветствия, как заметил рядом стоящего Егора, — О, ну ничего себе. Это тот друг, о котором ты рассказывал, Эванс? — Господи, что ты там им про меня наговорил-то? – брюнет спросил это шёпотом, чувствуя, как начинает биться сердце. От волнения? — Ничего лишнего. Не волнуйся ты так. — Добрый вечер, я Аарон. А ты, я так полагаю, Егор Линч? — рыжеволосый резко сменил курс направления своей руки в сторону журналиста, добродушно улыбнувшись. — Да, приятно познакомиться, – он протянул руку в ответ, как его тут же дернули к себе. Линч слегка опешил от такого жеста. — Да ладно, не пугайся меня, я же не кусаюсь, – Аарон снова расплылся в улыбке, но на этот раз она была не слишком доброй, словно они играли в кошки-мышки. — Аарон, старик, хватит молодых пугать, в конце да концов! Он в следующий раз может вообще не прийти, посчитав тебя маньяком каким, – блондин несильно пихнул друга локтем под ребро, тем самым отбив у него ничего не понимающего паренька, — Прости этого придурка, он шутить вообще не умеет. Меня зовут Жан, а это чучело рядом, – он посмотрел на своего недовольного брата, — его Терри звать.       Джон, до этого безучастно стоявший рядом, словно очнувшись из транса, внезапно вмешался. — Вы опоздали, – он смерил парней осуждающим взглядом, кончиками своих пальцев обхватив пальчики Линча, встав перед ним, как бы создавая этакую преграду между ними. — Ой, вы только посмотрите на этих голубков! – подал голос молчаливый Терри, заулюлюкав данной картине. — Ой, только посмотрите, кто наконец заговорил! – передразнивая, издевательски произнёс Линч, встретившись с чужим взором карих глаз.       Писатель удивлённо оглянулся на друга, явно не ожидавший, что тот как-то отреагирует, да ещё и колко. Так или иначе, в его взгляде читалась гордость. Это Линч от него понабрался. Терри прикусил язык, отвёл глаза в сторону. Тут же засмеялся Жан, его веселье подхватил и Аарон. — Так тебе и надо, братец! – сероглазый с таким удовольствием сказал это, что, если не знать, кем они являются друг к другу, можно было бы подумать, что эти двое не переносят друг дружку напрочь. — Ой, да прекращайте уже, не для выяснения отношений я вас сюда позвал! – уже не выдержал очкарик, строго глянув на троих товарищей, — Идемте гулять, пока совсем ночь не наступила. Мне уже холодно.       И не дожидаясь ответа, Джон повёл за собой Егора, пока остальные сзади остались отходить от заразительного смеха блондина. Лишь на полпути писатель заметил, что их с другом руки были всё также скреплены между собой. Так вот что было источником тепла замороженных холодом пальцев.       Парень поджал губы, стараясь не выдавать свою радостную улыбку. — Ты чего такой хмурый? – сквозь пелену мыслей до него дошли слова приятеля, который, оказывается, всё это время пристально смотрел на него. — А? – в этот момент голос звучал ещё писклявее, чем обычно, — Нет, я не хмурый, с чего ты взял?       Линч тихо засмеялся, приложив тыльную сторону ладони к губам. Какой же он вредный чёрт! — Я думал, что твой голос сломался в юношестве, а всё, оказывается, ещё в процессе, – он наконец затих, но улыбка на лице выдавало его веселье. — Ха-ха, Линч, обхочешься! – Джон фыркнул, всё таки не изменяя своим принципам, не отказался от возможности сыронизировать.       Дискуссию парней прервал запыханный Аарон, который по шею втиснулся между ними и приобнял обоих за плечи. — Ну куда же вы убежали, парни? – он снова засмеялся. Ходячий хохотун! — Ох-ты, вы что, за руки сейчас держались?       Друзья сразу же разжали сцепление рук, чуть отодвинувшись друг от друга. — Ну нет, ну вы чего! Я вас так засмущал? Хотите, я могу уйти. А вы не стесняйтесь: грейтесь, обжимайтесь- — Аарон, закрой рот, мать твою! – зашипел Эванс, прервав монолог приятеля.       Желтоглазый обиженно фыркнул и переключил своё внимание на Егора. Сзади подтянулись и братья. Терри, как настоящая выскочка, пристроился по правую сторону от Линча, вновь начав ёрничать. — Ли-и-инч, а, Ли-инч. Как твои дела? – шатен улыбнулся и положил свою ладонь на чужое плечо, издевательски выгнув бровь. — Линч – это чисто панибратское обращение, – Егор пренебрежительно скинул чужую руку, — Мы с тобой не настолько близки, чтобы ты имел право меня так называть.       И, раздраженно вздёрнув подбородок, ускорил шаг, оставив компанию сзади. — Он такой очаровательный, я не могу! – рыжик рассмеялся, чем вызвал новый поток недовольства от Джона. — Терри, ты не понравился ему. Можешь даже не стараться, – поддакивал Жан, подливая масло в огонь. — Да ладно, у меня ещё будет время наладить с ним контакт. Вы просто мне завидуете, ведь он только мне уделяет внимание, — шатен играючи подмигнул друзьям, отбив от Аарона кулачок.       Молчавший всё это время Эванс не выдержал. — Ведёте себя, как.. малолетние педики. — Ой, Джон, чья бы корова мычала! — Да-да, вы бы видели, как они ворковали! Чуть ли не как любовники себя ведут, а! Писатель зло рыкнул. Да, безусловно, парни лишь шутили на тему «романтической дружбы», но со временем каждая случайно брошенная фраза вызывала всё новые легионы мурашек по телу. Заставляла краснеть лицо и кончики ушей. Каждый раз что-то внизу живота скручивало. Жгучее чувство, его даже описать было сложно.       Джон даже не почувствовал, как врезался в Линча, если бы не его испуганный вскрик. — Джон, твою же! – журналист уже приготовился удариться копчиком об лёд, испачкать своё пальто и почувствовать на себе тяжёлую тушу друга, но всего этого не произошло.       Эванс на автомате подхватил его за бёдра одной рукой, другой — за поясницу. Горячее дыхание опаляло участок шеи, с которой немного сполз шарф. Все звуки вокруг словно бы затихли, и парни слышали только дыхание друг друга. Их сердца бились в унисон, отбивая ритм «1-2-4-1-2-4». И без того неловкую ситуацию ухудшил безумный хохот друзей, оставшихся где-то сзади. — Джон, отпусти, – голос брюнета прозвучал как-то слишком тихо и обрывисто, подозрительно даже.       Джон так и сделал: резко отпустил друга и отстранился, и тот всё же поскользнулся, упав. Из уст очкарика вырвалось тихое «ой». Линч нахмурился, потирая копчик. Такой момент был, а Эванс его испортил. Главный рыжий хохотун подоспел и, подхватив брюнета под руки, одним движением поставил его на ноги, пока рядом стоящий Джон пребывал в какой-то прострации. Для пущей забавы над его головой не хватало только значка загрузки и надписи «Загрузка». — Всё хорошо? Ничего не сломал? – Аарон убавил свой пыл, наконец перестал хихикать и в миг приобрёл серьёзность. — Порядок, я в норме. А Джона, похоже, нужно привести в чувство, – он отряхнулся, недовольно кинув взгляд на своего друга. — Линч, прости, я не хотел! Я не знаю, как так получилось. Я просто случайно тебя отпустил и, и- — Уф, всё, короче, проехали. Прошло уже полчаса, а мы так и нигде не были толком. Пойдёмте, может, повеселимся хоть, пока мы окончательно не переломали кости. — А я поддерживаю его идею. Плевать на предрассудки, пока мы не в рассудке!

***

      Полтора часа парни гуляли по набережной, а ещё час мотались в центральном парке. Все, утомлённые долгой прогулкой, решили под конец торжества зайти на тот самый фестиваль. Люди начали расходиться, ведь температура на улице заметно падала, отчего даже тёплые пуховики с шарфами не спасали. На фестивале было много всего : начиная от выставок и ярмарок, заканчивая какими-то небольшими играми. Даже просто эта суета напоминала о скорых праздниках, отчего на душе становилось так тепло и хорошо, что даже риск заболеть не был таким уж и страшным.       Но холод — не тётка. Задницы у парней вскоре тоже начали замерзать, а холодрыге-Жану пришлось даже купить перчатки, ведь тот буквально дрожал. Несомненно, ему предлагали пойти домой, даже заказать такси, но из-за своего брата, который не спешил домой, решился остаться ещё ненадолго. — Слушайте, у меня замёрзли яйца, поэтому я пойду возьму стаканчик кофе, чтобы совсем не заработать цистит. Кто-то хочет со мной? – первым начал действовать Аарон, который был совсем не прочь уже поехать домой, но интереснее было посмотреть, чем же кончится этот мизерный конфликт между Джоном и Егором, которые после случившегося обменивались колкими шутками, хотя до этого обжимались у всех на виду. — Я пас, не люблю- — Если не кофе, то купим тебе горячий шоколад, мой сладкоежка! – своего брата резко перебил Жан, тоже не отказавшись от горячего напитка. А ещё он намекал Терри оставить этих двоих наедине.       Шатен сначала не совсем втупил, но когда его ущипнули за ягодицу и быстром кивком указали на озлобленных друг на друга друзей, он нехотя, но всё же поплелся за своими приятелями.       Кивнув, парни удалились за небольшой толкучкой людей. Оставшиеся же решили не стоять и мёрзнуть, а немного прогуляться вдоль аллеи. Между ними витало напряжение, из-за чего они почти не разговаривали. А если и говорили, то лишь перекидывались короткими фразочками, типа «осторожно, тут скользко» или «не считай ворон и смотри под ноги». Людные местечки начали оставаться позади, и лишь несколько людей всё ещё были на этом более глухом участке фестиваля.       Проходя мимо очередного стенда контор для развлечений, подписанных как «Тир», на глаза журналисту попалась плюшевая игрушка, которая неизвестно почему, но привлекла его внимание. Он остановился и дотронулся до плеча друга. — Я хочу этого кролика. Линч произнёс это так повелительно и настойчиво, что Джон, даже не успев повернуться, вздрогнул. Он и не понял бы, про какого кролика идёт речь, ведь пытался разглядеть перед собой этого животного, но всё было тщетно. — Какой? Где? Зачем тебе он? Линч, посмотрев на своего не вдупляющего друга, закатил глазки и, обхватив его за подбородок, повернул в сторону своей желаемой цели. Джон прищурился и наконец увидел игрушку. — Зачем тебе этот заяц? — Во-первых, это не заяц, а кролик. А во-вторых, ты же хочешь искупить свою вину за собственный проступок? Вот, это прекрасная фора для тебя, поэтому давай, дерзай. — За что? Я не помню, чтобы провинился. — За то, что обманул меня количеством людей, которые должны были прийти, а потом ещё заставил мой копчик болеть.       Против такого предъявления никакой джонов аргумент не мог выиграть спор, потому он решил сдаться. — А не проще такого же купить? — Нет, не проще. Я хочу именно эту игрушку.       Для образа капризной девочки не хватало бантика, а ещё топнуть ножкой. Но так или иначе, продавец уже подоспел и автоматически вручил парню игровое ружьё. — В нём восемь патронов. Попадёте в цель более пяти раз — игрушка ваша, – лениво, буквально выдавливая из себя слова, пробормотал уже замученный клиентами юноша, отходя в сторону от мишени. — Тебе придётся попотеть, приятель, – уже начал пускать в ход открытые насмешки Егор. — Почему это? – Джон недоуменно, чуть недовольно выгнул бровь, прицеливаясь, — Считаешь, что я недостаточно хорош? — Ты в последний раз ездил на задания более двух месяцев назад, ведь так? Очень сомневаюсь, что ты за это время даже просто брал в руки свой револьвер. Выстрел. Парень с ювелирной точностью поразил мишень с первого раза. — Ты получишь этого гребаного зайца, Егор Линч.

***

      Аарон и Жан стояли в стороне и попивали свой кофе, наблюдая за Терри, который уже десять минут спорил с бариста, как правильно всё же говорить : экспрессо или эспрессо. Клиенты уже ушли к другим закуткам кофе, но этот скандальщина всё ругался и ругался, даже не думая останавливаться. — Как думаешь, что те двое остались делать? — Ну уж точно не детей, я тебе отвечаю. Возможно, опять срутся, может, уже успели друг друга прибить и впечатать в лёд. Кто его знает? – Жан прихлебнул свой шоколадный раф. — Я рад, что Джон ещё не успел прибить меня. Ты вообще видел его взгляд, когда я в случайный раз просто прикасался к Линчу? Бьюсь об заклад, он бы там и убил меня, если бы я нечаянно обнял его друга! — Кстати, действительно. Он же чуть не врезал Терри за язык без костей и не вырвал его же. Ещё немного и мой братец бы уже не спорил сейчас здесь. Хотя, ему скоро бариста сам врежет. — Вообще, я бы защищал своего друга так же, если бы в моём окружении были такие же люди, как наша троица. Этот фактор в характере Джона очень даже...

***

— Неплохой, нет, даже достойный выстрел, Джон. — Я знаю, Линч, я знаю. Я слишком хорош, чтобы не попадать в такие короткие расстояния. Следующая пуля, как на зло, пролетела мимо. — Этот выстрел был ещё зрелищнее, чем прошлый. Да ты прямо снайпер от бога.       Линч бесшумно захихикал в кулак. Эванс сделался очень злым, отчего решил поскорее закончить с этим всем. Без передышки он сделал оставшиеся шесть выстрелов, пули которых попали аккурат в мишень. И лишь тогда он разрешил себе выдохнуть. Зеленые глаза друга восхищённо сверкнули, а на лице сама собой появилась улыбка. — Проще простого. Юноша, наблюдавший за этой картиной, приободрился от своей скучной рутины и сам невольно улыбнулся, но тут же прикусил внутреннюю сторону щеки, дабы не вызвать у парней подозрения на счёт «конфиденциальности» их разговора. Он протянул игрушку Джону, а тот в свою очередь — Егору. — Держи уже своего зайца несчастного. Писатель закатил глазки, типа, такой крутой гэнгстер, который сделал важному человеку одолжение. Линч с улыбкой принял игрушку и прижал к себе, уткнувшись в бежевый плюш носиком. Через пару секунд он поднял глаза на друга. Эвансу хотелось взглотнуть от этого чертового взгляда из-под ресниц. — Ты спас крольчонка из плена злого дракона, о благородный рыцарь Джон! — И что же полагается благородному рыцарю за спасение? — Быть может, волшебное слово? — Ой, Линч, ты сказок в детстве не читал? Рыцарям обычно дарят поцелуй за спасение. Я как писатель уж знаю.       Линч приблизился к другу, протягивая к его лицу плюшевую игрушку. — Ну, так неинтересно! Мне ни к чему целовать этого зайца. Тогда уж купи мне горячий латте с карамельным сиропом. Или поцелуй сам, – Джон дотронулся до своей нижней губы пальцем, шутливо намекая. — Что? — По-дружески. Журналист опустил крольчонка, приблизившись к другу сам. — Да ладно, шучу я! Ты что, приятель?       Линч перекинул свои руки за шею друга, притянув его ближе. Улыбка медленно сползла с лица Эванса, но и оказывать сопротивление он не спешил. — Тогда это-       Егор внезапно сократил расстояние между ними. У писателя начало бешено вырываться из груди сердце, но его лицо не теряло невозмутимость. Рука брюнета поползла к кудрявому затылку друга, а шатена – к пояснице, ближе к области талии. Журналист прикоснулся своими губами к аленьким Джона. Он остановился лишь на долю секунды, дабы убедиться, что его не оттолкнут или ударят по лицу. Линч начал массировать чужие губы, прикусывать их, нарочито задразнивая, вовлекая в поцелуй. Его язык осторожно скользнул по верхней губе, оставляя влажный, обжигающий след. Он скользнул внутрь, встретившись с другим. Языки сплелись в один, лаская друг друга. Эванс осторожно коснулся волос парня, наощупь заправив чёрную прядь за ухо. Он едва ощутимо оглаживал щёку, боясь прикоснуться словно бы к хрустальной коже Линча. В этот момент не ощущалось холода, снежинок, словно сотни мелких игл, впивающихся в кожу щёк, замерзших пальцев — не чувствовалось вообще ничего. Здесь и сейчас было лишь два человека, никого меньше, никого больше.       Эванс наконец приобрел уверенность и хотел уже перехватить инициативу на себя, как зеленоглазый внезапно прервал поцелуй, отстранившись от объятий. — Тоже по-дружески. Он улыбнулся, облизнув свои розовые губки. Брюнет подмигнул, одним изящным движением руки вытирая уголки своих уст от шлейфа полупрозрачной нити слюны. Джон так и остался стоять с открытым ртом. Чрез толпу показались уже знакомые лица. — Уф, ну наконец-то добрались до вас! – измученно пробормотал рыжик, держа в руке уже почти пустой стаканчик с горячим напитком. — Пошли за кофе, и в итоге Терри чуть не побили, а Аарон чудом не сломал себе нос. — Ну откуда же я знал, что не стоит бесить этого бариста? Он себя просто неадекватно вёл, Жан, ты же все видел! А Аарон.. а он просто неудачник. — Ты страх потерял, говнюк?! А ну иди сюда! Конопатый парень погнался за Терри, который, оказывается, очень даже неплохо бегает! Он стартанул по льду, заскользив, тем самым увеличив себе скорость. Жан громко засмеялся, от удовольствия закрыв глаза. Линч, демонстративно закатив глазки, искренне улыбнулся. В руках он всё ещё сжимал бежевого кролика с вьющейся шерсткой. Мягкую игрушку, которая являлась трофеем. Трофеем, который завоевал отважный рыцарь. Рыцарь по имени Джон.