Полуночный полдень Парижа

Тот полдень был солнечным, а полночь сияюще звёздной. Мероприятие Yves Saint Laurent. Феликс до сих пор иногда не верил, что все эти вещи происходят с ним: тысячные концерты, миллионные просмотры клипов, награды, признание, любовь. Здесь, на закрытой вечеринке YSL, будто дышалось свободнее. Развратнее. Отчего приходилось быть ещё более осторожным. Незнакомые лица, сияющие знаменитости, вспышки камер, музыка, алкоголь, роскошные откровенные наряды, интерьер, поражающий воображение, дурман ночи. Одна лишь атмосфера города и мероприятия пьянила, но приходилось себя сдерживать. Восточное воспитание, пристальный взгляд камер и фанатов. Любой нелепый шаг мог всё испортить, и Феликс держался. Ведь среди сияющих, но чужих людей был родной и тёплый. Хёнджин всегда находился рядом. Улыбался объективам, почтительно держался, наслаждался, но ни на секунду не забывал о Феликсе. Он был рядом. Рядом. Сонный и собранный Феликс мысленно благодарил. "Хочется поблагодарить не только мысленно", - мелькало в голове под воздействием атмосферы. Боже. Феликс отгонял подобный дурман. Он знал, что давно нравится Хёнджину. Он не знал, взаимно ли это. Он не хотел признавать. Это изменило бы многое. Привыкший быть прилежным со времён дебюта, Феликс нёс этот груз с радостью, искренне наслаждаясь всем, чем его одаривала жизнь. Но иногда, глядя на взгляды Минхо и Хана, которыми они щедро обменивались, Феликс прятал за улыбкой смутные скребки кошек по сердцу. Сколько он сможет держаться? "Если понадобится - всю жизнь", - так он решил для себя. Но здесь, на мероприятии YSL в городе любви, пропитанном флёром романтики, и в ночи, пропитанной свободой нравов, Феликс чувствовал, что слабеет. Хотел позволить себе это. Хоть немного, всего раз и незаметно. По возвращении в Сеул снова начнётся бесконечное расписание и сдержанность. А здесь и сейчас... Он хотел жить. Дурной пример заразителен. И Феликс был рад заразиться. Хёнджин, как и многие деятели искусства, по большей части был сосредоточен на самом себе. Он не замечал тонких изменений настроения Феликса. Тот наоборот казался слишком напряжённым, но это легко списывалось на новую обстановку, перелёт, банальную усталость. Но как он был красив! И боже, как Хёнджин хотел его. Как же он его хотел. Это не было чем-то новым для танцора. Потому свои чувства он научился скрывать искуснее. Вечер пролетел вспышками: огни, фотографии, обмены любезностями, танцы и заполняющий помещение аромат духов Libre. Французы и гости города были такими манкими, открытыми. "Это другая жизнь. Я могу представить, что на день перестал быть собой", - крутил в голове Феликс, поглядывая вокруг и задерживая взгляд на Хёнджине на долю секунды дольше, чем обычно. Чёрт, это чувство. Он так давно бежал от него, что теперь рисковал сгореть с головой. "Я не могу хотеть Хенджина, он же парень. Да и боже, это всё дурман ночи, мне стоит уйти пораньше и выспаться". "Он так хорошо двигается, даже пританцовывая в углу". "Я очарован им как другом. Просто путаю любовь и привязанность". "Чёрт, так хочется запустить ладони в его волосы". Феликс почувствовал нарастающее тепло в животе и, пытаясь скрыться от толпы, начал пробираться в сторону туалета. - Феликс. Блять. - Да? Хёнджин невинно и обеспокоенно стоял перед ним. - Ты в порядке? Как-то резко ушёл. - Д-да, возвращайся. Я скоро, - Феликс закусил губу. Они стояли в тихом пустом коридорчике, ведущем в будуары. - Немного не по себе там, да? - небрежно бросил Хван, опираясь плечом и бедром о стену. - Да, есть немного, - Феликс всё чувствовал себя не в себе. Хёнджин оторвался от стены, сделал пару шагов к Феликсу, протянул ладонь к его лицу. Поправил пряди, падающие на глаза. - Ты красивый. Возвращайся скорее. Он мило улыбнулся и вернулся в зал. Блять. "Ты тоже красивый! Ты ебейше красивый!!" - хотя бы в мыслях Феликс мог позволить себе правдивые чувства. Простояв несколько минут над текущей из крана водой, Феликс встряхнулся и вернулся обратно. Стафф не позволил уехать раньше, и пришлось дожидаться конца вечера, катаясь на ментальных качелях. "Он мой друг и я люблю его. Он ебейше красивый и я нуждаюсь в нём". Сегодня ночью Феликс решил позволить себе мысленные крепкие словечки, иначе точно не справился бы. Их поселили в разных комнатах отеля. Никаких вам "там была всего одна кровать, а их двое". Феликс устал. От вечера, от впечатлений, от своих собственных внезапных мыслей. Он покусывал губы, расфокусировывал взгляд. Переодевшись, отправился в душ. Хотелось смыть тяжесть, промыть голову изнутри. Стоя под тёплой водой, вдыхая роскошный аромат салонного шампуня, Феликс прокручивал в голове последние дни после возвращения из Австралии. Tod's. Хёнджин тогда так аккуратно держал его за талию. Дразнил во время фотосессии, смотрел таким взглядом... Ох. Париж. Прогулки по брусчатке, Эйфелева башня, багеты. Будто невзначай Хенджин приобнял Ликса, когда они переходили дорогу, возвращаясь вечером в отель. - Аккуратнее, - и улыбнулся. Как крепко обнял на прощание после сегодняшнего вечера, скользнув руками по спине, талии, будто желая продолжить путь. Господи. Феликс снова почувствовал тепло в животе, в этот раз более горячее и широкое. Он и раньше удовлетворял себя в душе. А кто не делает этого в его возрасте? Но до этого не представлял кого-то конкретного. Просто наслаждался. Сейчас он не мог прогнать образ танцора из соседнего номера. Феликс сдерживал себя и не хотел сдерживаться. "Это опорочит его честь. Я не могу так..." - крутил он в голове, но тихо постанывал, вспоминая прикосновения парня. Блять. Почему от одних только мыслей ему хочется сгореть и кончить? Он проводил руками по торсу, обводил пальцами соски, представляя, что это делают губы Хёнджина, желал опустить ладонь всё ниже по животу. Шум воды заглушал его вздохи, но не заглушил шум из комнаты. Недовольно закатив глаза, Феликс закрыл воду, прислушался. В дверь стучали. Обернувшись махровым халатом, парень побрёл открывать. "Пусть это Хёнджин. Пусть это каким-то чудом будет Хёнджин. Бляя, я его...". Скизки принесли билет на обратный рейс до Сеула. Обрисовали план на ближайший день. Пожелав доброй ночи, разошлись по своим номерам. Феликс рухнул на кровать, вновь почувствовав накопившуюся усталость. Халат распахнулся, оголив ключицы. Почему он так долго избегал очевидного? Почему запрещал самому себе чувствовать? Любовь есть любовь, - так говорят европейцы. И Минхо с Ханом не скрывают свою. Феликс всегда в тайне завидовал их смелости. Феликс был на взводе. Был будто не в себе, но искренен с собой. Он хотел парня. Хотел Хёнджина. Взлохматив влажные волосы пальцами, Феликс вскочил, запахнул халат и вышел в коридор. Сердце оглушающе громко стучало в ушах. Казалось, этот звук и орущие мысли "Что я делаю?! Куда я, блять, иду?!" слышит весь многоэтажный отель. Феликс постучал в дверь. Грудная клетка вот-вот разорвётся, а мозги навсегда зависнут на повторе "блять, блять, блять, блять". Собрав все остатки сил, Феликс постарался хотя бы выглядеть спокойно. Хёнджин после душа, в таком же белом махровом халате, с взъерошенными волосами пытался проморгаться и осознать, видит ли он Феликса в самом деле или это снова его сладкая дрёма. - Привет, - Ли неожиданно смутился. - Ты уже ложишься? - Да, - Хёнджин всё ещё терялся между мечтой и реальностью. - Ааа, - "Чёрт, чёрт, Ёнбок, мог бы и продумать, что говорить!" - Мне не спится. - "Боже, как ты банален!" - Прости, я пойду. Добройночи, - скороговоркой выпалил Феликс, развернувшись обратно. - Погоди, - Хван успел его перехватить за халат. Притянул ближе. - Идём. Они неуклюже ввалились в номер Хёнджина. - Тоже чувствуешь себя непонятно? - танцор вальяжно присел на кровать, жестом приглашая присоединиться. - Да, - протянул Феликс, всё ещё удивляясь своему собственному смущению. - Здесь всё другое. - И другое не значит плохое. - Верно, - Феликс наконец улыбнулся. - Что чувствуешь? - Хёнджин налил фильтрованной воды в стакан, протянул ночному гостю. - Много свободы и атмосфера такая, знаешь... - Манящая. - Да, да. Откровенная, правдивая. - Ты мне нравишься. "Что?" Спокойный тон, каким Хёнджин произнёс это признание, не выбивался из общего тона беседы. Будто это само собой. Феликс и раньше знал, что нравится ему, но никогда не слышал этого так прямо. Наедине. Будучи сам наполнен тем же. - И ты мне, - тише только звёзды. - Ты мне тоже очень нравишься. Феликс смотрел перед собой, Хёнджин не сводил глаз с Феликса. Фейерверки зажглись в его зрачках. - Как друг? - Хван страстно желал и боялся поверить Феликсу. - Как парень, Хёнджин, - Феликс наконец прямо посмотрел на него. Хван улыбнулся. Красиво-красиво. А сердце Ёнбока снова зашлось. - Могу я?... - Хёнджин приблизился, проведя ладонями по лицу Феликса, поглаживая большими пальцами его скулы. Феликс вдохнул, громко глотнул, шумно выдохнул. Хёнджин нежно и невесомо коснулся губами губ парня. Не торопился. Чувствовал вкус, мягкость, вдыхал остатки аромата Libre и шампуня, давал привыкнуть к себе, с улыбкой отмечая отзывчивость и нетерпеливость Феликса. Углубил поцелуй. Феликс, как маленький котёнок, впервые открывший глаза, желал всё и сразу. - Трахни меня, Джинни. - Нет, - прошептал Хёнджин, нахмурился, слегка отстраняясь. Сквозь пелену страсти в глазах Феликса проступало удивление и злость. На себя, на танцора, на всю эту затею. - Я займусь с тобой любовью. Злость в глазах рассыпалась фейерверком. Хёнджин нежно целовал губы Феликса, пробовал на вкус каждую веснушку, водил ладонями по податливому телу. В животе Феликса вырастали горы. Руки Хвана, губы, взгляды - прожигало насквозь, и хотелось ещё и ещё. Феликс тянулся к нему всем собой, дав волю так долго сдерживаемому чувству. Хван прокладывал дорожку поцелуев от шеи - нежно - кадыка - сладко - рёбер - горячо - до пупка - страстно - и ниже. Феликс тихо застонал от предвкушения. Даже лёгкое касание вызывало в нём бурю. Хёнджин освободил парня от халата, стянул с того нижнее бельё, чуть не сойдя с ума от возбуждения Феликса. Он так желал его! Невесомо коснулся головки, растворился в стоне возлюбленного, обхватил плотнее, полуприкрыл глаза. Начал водить рукой по члену Феликса, целуя в губы. Податливый Феликс стонал, не сдерживаясь. Горы в животе Ли начали колоться, губы Хёнджина были сахарной пудрой. Младший быстро почувствовал приближение пика, сознание покрылось туманом, стоны стали громче и безудержнее. - Хёнджин, хён, я... Я близко. Не останавливайся, - заплетаяясь, повторял Ёнбок. Нежная рука художника гладила его по бедру, груди, губам. Феликс зарывался ладонями в волосы Хёнджина, царапался, кусал в плечо, плакал. - Ещё... ещё немного, - громкий стон, взрыв, Эверест. Феликс обмяк на несколько секунд, на глаза выступили слёзы. - Я люблю тебя, - повторял он, задыхаясь от сбитого дыхания и рыданий. Хёнджин ловил губами каждую слезинку, прижимая к себе Феликса, будто никогда больше не отпустит. - Мне так хорошо, - наконец вымолвил Феликс. Его глаза сияли как две полярные звезды. - Я так хочу нарисовать тебя таким. - Хён, - не одобрение, не отрицание. - Но не сейчас, - Хёнджин завёл руку Феликса под свой полураспахнутый халат, провёл по животу, передал инициативу в руки младшего. Феликс охотно откликнулся. Приподнялся, уложил Хвана на спину, стянув по пути надоевший халат, спустил вниз боксеры, словил головокружение от вида жаждущего его хёна. Выгнулся в спине, потёрся о возбуждённый член Хвана, вызвав у того гортанный стон и заставив сжать простынь. Теперь руководил он. Прильнул к губам - тем самым, которыми так засматривался столько лет. Нежно поцеловал родинку под глазом, скулы, подбородок, ключицы. Всё в нём было идеально. Спустился ниже. - Хочешь я...? - Феликс не стал дожидаться ответа и обхватил губами член Хвана. Начал двигаться. - Боже, Феликс, что ты делаешь? - насмешливо. - Я видел подобное в фильмах, - чуть тише. - И в порно. - Милый, - Хёнджин приподнялся на локтях. Феликс устроился между его ног. - Ты смотрел гейское порно? Несмотря на произошедшее пару минут назад, Феликс заалел. - Всего пару раз, ради интереса. Ради ознакомления! - В этом нет ничего такого, - Хёнджин притянул к себе милого, уложив сверху и поглаживая по волосам. Феликс потёрся о грудь старшего. - Не уверен, что это делается именно так, но запомни, что порно совершенно не похоже на жизнь. - Я уже понял, - приглушённо ответил Ликс. Они пролежали так несколько минут, блуждая пальцами по волосам друг друга, играя прядями и прикосновениями, оставляя невесомые поцелуи. Будто гармония, к которой оба так стремились, наконец сошлась в одной точке. Они оба были невинны до сего момента, даже если спали с другими. - Давай отложим твою задумку на другой раз, - наконец заговорил Хёнджин. Сердце Феликса сделало "!". "Другой раз. Ещё один раз!" - заметались мысли. - Позволь сегодня мне руководить. Я так долго тебя ждал. И снова сжигающие поцелуи, нежные и страстные прикосновения, обнажённые души. "Боже" и протяжное "блять" Феликса. "Милый" и придыханное "Филыкс" Хёнджина. Когда глубоко ночью Феликс приходил в себя после очередного оргазма, Хёнджин всё-таки сделал быстрый набросок в скетчбук. - Джинни, - глаза Феликса просияли уже знакомым фейерверком. - Я хочу тебя. Тебя. - многозначительно повторил он. В этот раз Хёнджин не стал спорить. Достал из тумбы смазку. Феликс удивлённо усмехнулся. - Откуда она у тебя? - Ты же всегда знал, что нравишься мне. И ещё, что я романтик. А романтики могут долго ждать тех, кого любят. И я ждал тебя. Он объяснял, выдавливая несколько капель жидкости из бутылочки с силуэтом дракона, распределяя по пальцам. - Перевернись. Феликс был послушен. Хёнджин провёл пальцами по его заднему проходу, вынудив младшего шумно вдохнуть, проник одним пальцем внутрь. Феликс сладко ахнул. Дав привыкнуть, Хёнджин присоединил второй палец, с заботой растягивая Феликса, подготавливая к себе, сходя с ума с отзывчивости его тела. Феликс извивался и растлевался, рассыпался на звёзды и собирался воедино. - Милый, - хрипловатый голос Хвана над ухом. - Ты готов? Феликс промычал невнятное в ответ. Хёнджин приставил член ко входу Феликса, поводил головкой, дразня, (Джинни! - провыл Ликс) нанёс смазку и медленно вошёл. Феликс напрягся и выгнулся от переполняющего чувства. Хван помедлил, дал парню расслабиться и начал двигаться, упираясь ладонями в бёдра младшего. Ускорялся, замедлялся, наполнял его до краёв. Феликс сжимал уже мятую простынь, закусывал губу и не сдерживал слёз и стонов. Теперь ему казалось, что весь отель слышит эти звуки. Хёнджин начал стонать в унисон, и у Феликса снесло остатки разума. Хван входил в него нежно и полностью. Цунами возбуждения сносило обоих. - Жёстче, - попросил Феликс. И Хван послушал. Одной рукой зарылся в волосы Ликса, другой до боли сжал его бедро и принялся вбиваться в младшего со всей копившейся годами страстью и силой. Младший застонал неистово, громко, горячо. Старший повторял его имя и закатывал глаза, откидывая голову назад. Отель горел, они его сжигали. Они кончили почти одновременно, издав глубокие стоны - сладкий Феликса и надрывный Хёнджина. Хван упал на подушки рядом с возлюбленным, пытаясь отдышаться и неконтролируемо улыбаясь. Феликс светился рядом. Придя в себя, прильнул к Хёнджину, надеясь найти в его объятиях укрытие от неизбежных мыслей. Хёнджин гладил его по волосам, щекотал поясницу, очерчивал пальцами тело. - Ты такой красивый, Ёнбок-и. Ты ангел. - Я бы удивился, узнав, что ангелы любят подобное. Они тихо засмеялись. - В следующий раз, - Феликсу самому не верилось, что он произносит эту фразу. - Я буду сверху. Хёнджин лишь уставился на него тем самым своим взглядом и согласно кивнул. В следующий раз. Его сердце пело.