По велению судьбы.

Первое время семья Фуэджо никак не могла принять и осознать для себя факт того, что Карлоса придется растить как кровного члена данной семьи, скрывая от мальчика факт его истинного родства и не просвещая даже в то, что он, по сути, является приемным ребенком. Все по той же сути, в Энканто было не так уж и сильно прославленно усыновление детей, поскольку не было принято от них отрекаться, даже если родители погибли - их забирали родственники. Приемных детей не особо славили, так как их считали отвергнутыми самим Богом или, еще хуже, несчастными детьми, что выставлялось на всеобщее обозрение и наносило непоправимую глубокую ментальную травму ребенку. Никому нельзя было рассказывать истинное происхождение Карлоса, никто не должен был быть в это просвещен. Карлос не Мадригаль. Карлос - член семьи Фуэджо. На этом, с ребенком на руках, сошлась семья на, так называемом, экстренном собрании, после возвращения Фуэги с Авилой обратно в дом. Нового члена не сказать, чтобы приняли радушно - Александра, безусловно, любила своих дочерей, однако, как и большинство в Энканто, усыновление не одобряла. В голове Габриэля же засела мысль о том, что верным решением будет объявить городу об отрешении семьи Мадригаль от собственного дитя, чтобы в их компетентности усомнились и свергли как можно скорее, не желая лицезреть данную семью у импровизированной власти городка. Вслух это не было произнесено, но по взгляду все старшие поняли, что он точно долго будет свыкаться с мыслью об этом. Пайми тактично промолчал, а Оскар поддержал сестру и пообещал помощь с воспитанием юного Мадригаля Фуэджо. В воздухе витала напряженная атмосфера, что исходила от каждого, и меняться в ближайшее время не собиралась. Из-за напряжения в доме детям не уделяли должного внимания, особенно двум новорожденным - Мариана родилась несколькими днями ранее и была старше Карлоса. Все находились в раздумьях о правильности выбранного решения и желали лишь поскорее смириться с тем, что ребенку не было суждено узнать всю правду о себе.

***

Карлос рос вредным. Несколько раз Александра упрекала свою сестру в том, что та согласилась принять ребенка Мадригалей, но ничего более сделать не могла. Мальчик совершенно не слушался и любил проказничать, чего не поддерживала и его «двоюродная» сестра. Именно поэтому Карлос частенько сбегал к своему «дяде» Оскару, чтобы поиграть с ним, вместо той занудной девочки. Старшие же дети не особо проявляли симпатию к мальчику, в особенности Беатрис, что так и норовила лишний раз укорить ребенка за любое неправильное, по ее мнению, движение. Габриэль, казалось, и не собирался мириться с тем, что в их доме растет, живет, питается и паразитирует юный Мадригаль и всерьез порой именно так и называл мальца, пока его женушка не пригрозила мужчине и не объяснила со временем, что мальчик начинает все осознавать, а значит, может и запомнить такое свое прозвище. У семьи Фуэджо было собственное семейное портное ремесло, чем все беспрекословно занимались, и тому с самого детства обучали и Карлоса. Фуэга относилась к нему со всей присущей ей любовью и воспитывала как своего ребенка, холила и лелеяла, порой баловала и убедила Пайми в том, что в пребывании этого ребенка в их доме нет ничего плохого, что и из него вырастет достойный член семьи Фуэджо. Что даже лучше оттого, что у него кровь Мадригаль - кто знает, вдруг мальчик унаследует от них самое лучшее, а смешав кровь Фуэджо и Мадригаль получится "убийственная смесь", все в стиле размышлений Фуэги. За это Пайми ее и любил, поэтому и смирился, ведь если приемная мать любит своего ребенка, то и отец должен, а остальная семья со временем-таки свыкнется. Несомненно, ударом для Фуэги это являлось и семье доводилось видеть ее подавленное состояние, только вот не возникал никто, лишь молча проклинали младенца за стеной. Карлоса не спешили знакомить с деревенскими детьми, пока не убедились, что в их компании нет Камило, или что его приход не намечается. Карлос оказался весьма дружелюбным к остальным детям и проводил с теми много времени, в основном во дворе дома его семьи. Карлоса не отпускали на улицу в свободное плавание, потому что дети Мадригаль бродили по городу целыми днями, а увидев копию собственного брата налетели бы на малыша с расспросами. Стоило завидеть детей из главенствующей в городе семьи, хотя бы просто проходящих мимо двора дома Фуэджо - взрослые сразу заводили Карлоса в дом, а дети, с которыми тот познакомиться успел, воспринимали данное весьма странно и не были радушны, считая того через чур опекаемым. Так Карлос лишался только заведенных друзей. Со временем желание Карлоса вырваться за пределы калитки двора возрастало только больше и к своим четырем годам он пролезал сквозь щели в заборе, убегая поиграть с городскими детишками. Никто так и не понял, как ему так повезло не наткнуться на детей из главенствующей семьи, но прознав про вылазки ребенка, забор вокруг дома сменили. Мальчик правда не понимал, зачем его так опекать и почему той же Миранде можно гулять "по ту сторону", а Карлос должен сидеть "за решеткой"? Его это обижало и, несмотря на всю свою неприязнь к Мариане, он вываливал все свои переживания девочке, которая являлась его ровесницей и аналогично тому была взаперти. Их терзало любопытство: всех ли детей до определенного времени в этой семье держат взаперти? и для чего? Возможно, за воротами и правда есть что-то, что может изменить их жизнь в другую сторону, а в стенах дома их лишь подготавливают к другой жизни? Но вопросы они задавать не смели, боялись реакции абуэлы на данное. Она была безумно строга к, так называемым, двойняшкам. Именно двойняшками их прозвали в семье Фуэджо, при том прекрасно зная, что они от разных матерей не только в теории. Так было проще их воспринимать, поскольку разница детей в возрасте была минимальной и варьировалась всего в нескольких днях. По собственной ошибке первые четыре года днем рождением Карлоса назначали 28 декабря, как оно и есть. Но на пятом году всех внезапно осенило, что это был величайший их промах, а дату изменить они не могли, ведь ребенок все помнил и с нетерпением ждал именно 28 декабря, дня собственных именин. Карлосу решились рассказать про семейство Мадригаль, про существования магии в их доме и про Камило. Но их рассказ был правдой лишь отчасти, а ребенку, что свято верил взрослым и думал, что все их слова и поступки верны, любые рассказы старших казались правдой. Камило - мальчик, что родился в волшебной семье в тот же день, что и Карлос в самой обычной. Абуэла Фуэджо, вместе с абуэлой Мадригаль, спасла своих детей из пылающего города, в котором они в прошлом проживали, и обе потеряли в этом бегстве мужей. Одной из них было подарено волшебство, другой же - злосчастная связь с первой. Дети их детей появлялись в один и тот же год и были ужасно похожи внешними качествами. И, видимо, так с ними сыграло злую штуку волшебство, что Карлоса и Камило можно было назвать близнецами, настолько они были похожи. Карлос ужасно воодушевился и проявил желания увидеть данную семью, что, безусловно, было ожидаемо. Он закатывал истерики и даже Оскар с ним справиться не мог, хотя это получалось у него всегда с легкостью; мальчик разбивал вазы и отказывался есть. Спать не ложился нарочно, пока организм не потянет сам в сон, и говорил, что не будет никого слушаться, если его не сводят в гости к «волшебникам». Второй самой большой ошибкой семейства Фуэджо был допуск слабины в отношении этого сорванца и подарок на день рождения в виде прихода на церемонию получения дара. Церемония посвящалась Камило и Карлос не мог скрыть восторга от данной новости и весь день своего рождения, начиная с пробуждения и оканчивая сборами на церемонию, он кружился у взрослых под ногами и торжественно всем заявлял, что «этот ваш Камило станет моим лучшим другом!» - только вот никто не мог позволить этому случиться. Данное было под запретом и, признаться честно, саму Фуэгу потряхивало от страха и осознания того, что она нарушает негласное правило жизни этого ребенка, такое как «избегать семейство Мадригаль любой ценой». И все же, оправдать она это могла безмерной любовью к сыну, пусть и не родному. Он заменял ей собственного, так безжалостно потерянного, ребенка, а потому чувства лились через край. Пайми в особенности именно из-за этого не стал возражать жене в предложении оставить ребенка, поскольку знал, насколько же той тяжело, а такое подношение со стороны самого влиятельного семейства в городке могло бы и правда облегчить даме жизнь. Карлос не скрывал восторга. Он восхищался каждой деталькой вы доме, включая сам дом. Достаточно было знать о факте, что дом живой, и ты невольно сам уже начинаешь восхищаться каждой вещью, что в нем происходит, начиная с обычного передвижения по полу и заканчивая подачками живой постройки. Касита - так звали дом, как понял мальчик - весьма радушно приняла маленького гостя и, кажется даже, что приняла за своего. В данный момент у Карлоса в голове всплыла фраза о том, что они с Камило были ужасно похожи внешне и он допустил мысль о том, что дом просто мог их спутать. Но не знал даже, как ошибался. Отходя от мальчика, верным решением будет отметить осведомленность Каситы о родстве Карлоса с Камило и в целом с семьей Мадригаль. В пятый день рождения Каждого члена семьи дом являет их взору святящуюся дверь, что предназначалась имениннику, но сегодня день был особым, поскольку дверь была не одна. Дверей было две и это с самого раннего утра повергло в шок каждого взрослого, и удивило детей - откуда взялась вторая дверь? Им же объяснили, что, верно, Касита ошиблась, являя две двери и скоро вторая исчезнет, так как была предназначена для Мирабель, день рождения которой только через несколько месяцев. Потому принятие Карлоса в дом самим домом было равно возвращению давно ушедшего члена семьи обратно в свою обитель. Весь шум стих, как и обсуждения второй двери, стоило Камило оказаться на другой стороне от них. Он растерянно смотрел на две сияющие двери на другом конце дома и нервно теребил белое пончо на себе, что на него бережно надела мама. Она же, к слову, сейчас заметила рядом с Камило, в толпе детей такую знакомую макушку. Ее лицо исказилось в гримасе ужаса и быстро сменилось на страх, а над головой появилось грозовое облако. Она стояла прямо за столбом, поэтому жители на нее внимания не обращали и Феликс удачно разгонял все время появляющиеся тучи с перспективными осадками. Он быстро понял причину животного страха собственной жены и уверил ту, что все будет хорошо и Альма не даст случиться беде. И тоже оказался обманутым самой судьбой. Карлос чувствовал толчки, недовольно топчась на одном месте. Его «мама» отошла, оставив мальчика с городскими детьми и когда сама церемония началась, то не успела перейти на сторону к сыну - так они оказались разделены. Это третья самая большая ошибка семейства Фуэджо. Толчки, к слову, были со стороны дома. А вернее, его пинала плитка, словно пытаясь вытолкнуть на эту злосчастную алую дорожку к Камило, и Карлос не мог не возмущаться. Для него правда было важно посмотреть на церемонию со стороны в свой же день рождения, а не испортить ее, будучи подставленным самим живым домом. Касита, правда, ничего такого и не задумывала, только вот Карлос, в отличие от остальных членов семьи Мадригаль, дом понимать не мог. Каситу это, непременно, обижало, но она не могла винить в данном самого мальчика, поскольку понимала, что его вины нет в том, что его собственная бабушка отдала в другую семью, как котенка выкинув. Карлос так и не смог спокойно посмотреть на церемонию, вечно чувствуя пинки от дома. И чем ближе Камило был к двери, тем сильнее были толчки в адрес его брата-близнеца. Так из самого конца патио мальчик оказался у самой лестницы и дети недовольно косились в его сторону, так как он невольно толкал их, будучи самим жертвой подобных толчков. Он не виноват, он ведь просто не мог устоять на ногах, его толкал дом! Правда ведь? Но Касита была крайне недовольно такой неповоротливостью мальца и била все сильнее. Камило коснулся свечи, потом двери, потом та засияла, а Карлос упал на лестницу. Никто и внимания не обратил на него, все были увлечены мальчиком у двери, но дом не пускал Карлоса назад на плитку, так и наказывая тому подниматься наверх. Что он, собственно, и сделал, благополучно спрятавшись за одной из балок, чтобы его никто не увидел. Но сам же увидел прямо перед собой дверь, а под ней - шебуршание плитки. И видимо, та все же поняла, что Карлос не может разобрать ничего, потому просто указала на дверь, якобы призывая мальчика к ней. В следующую секунду всех озарило повторное свечение и удивился каждый, тут же переводя взор с виновника торжества на вторую дверь. На ней же постепенно вырисовывался рисунок и сверху виднелись ярко сияющие буквы, что выстраивали имя «Карлос». Каждый член семьи Мадригаль обратил свое внимание на мальца, а он, в свою очередь, закрыл ручками лицо и только после утихшего свечения посмотрел на испуганного Камило, с которым сам несколько минут назад хотел подружиться. Карлос хотел оправдаться, но его как крысу погнала прочь глава семейства, а двое людей за ее спиной с сожалением смотрели на мальчика. Он, верно, навсегда запомнит этот взгляд, ведь так смотрит мать на сына, когда тот уходит из дома навсегда. Но ему пока неизвестно это, Карлос поймет это в будущем, а пока трусливо бежит прочь из этого дома под проклятия со стороны Альмы Мадригаль и жителей, собравшихся в патио; под возгласы его взволнованной «матери», что потеряла своего сына и с ощущением приближающихся слез.