Гречин и Фиксай

Гречин рыскал в доме Фиксая что-то интересное, залез под кровать он нашёл коробку, достал из под кровати и открыл её там находились игрушки для взрослых и пару десятков ошейников на любой вкус и цвет. Парень густо покраснел и хотел убрать всё обратно пока не услышал голос Фиксая. — Вижу что ты нашёл у меня! — Фиксай подошёл к нему. Гречин от испуга уронил коробку, а Фиксай подходил к нему ближе и ближе и только его на кровать тот упал а парень взял из коробки открытой упала с рук Гречина один красный ошейник. Гречин замер, словно кролик перед удавом. Он не мог пошевелиться, не мог вымолвить ни слова. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Все мысли спутались в голове, оставив лишь один вопрос: что сейчас произойдет? Фиксай, не отрывая взгляда от покрасневшего Гречина, затянул ремешок ошейника. Кожа на шее неприятно сдавилась. Гречин почувствовал себя загнанным в ловушку, но сопротивляться не мог. Он лишь смотрел на Фиксая с немым вопросом в глазах. Поцелуй Фиксая был напористым и требовательным. Гречин сначала отстранился, но потом сдался, отвечая на поцелуй. Внутри него бушевал ураган противоречивых чувств: страх, смущение и… что-то еще, что он не мог определить. Фиксай отстранился, тяжело дыша. Его глаза горели страстью. — Теперь ты мой! — Прошептал он, глядя Гречину прямо в глаза. Гречин не знал, что ответить. Он был в полном смятении. Что это все значит? И чего хочет от него Фиксай? Он лежал на кровати, прикованный взглядом к Фиксаю, ожидая его следующего шага. Комната наполнилась напряженным молчанием, прерываемым лишь их сбившимся дыханием. Гречин чувствовал, как его щеки пылают, а сердце бешено колотится в груди. Он был готов ко всему, и в то же время, совершенно не готов ни к чему. Фиксай медленно провел рукой по щеке Гречина, нежно касаясь его кожи. В его взгляде читалось что-то новое, что-то более глубокое, чем просто страсть. Это была словно смесь владения и нежности, пугающая и завораживающая одновременно. Гречин невольно вздрогнул, но не отстранился. Он замер, словно зачарованный змеей, не в силах сопротивляться притяжению Фиксая. — Не бойся! — Прошептал Фиксай, его голос был хриплым от желания. — Я не причиню тебе вреда, если ты сам этого не захочешь! — Он наклонился ближе, его дыхание опаляло щеку Гречина. — Я просто хочу, чтобы ты принадлежал мне. Хочу, чтобы ты был только моим! — Гречин почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Слова Фиксая были одновременно пугающими и волнующими. Он не понимал, почему, но ему нравилось это ощущение власти, которое исходило от Фиксая. Нравилось чувствовать себя подчиненным, находясь в его власти. Фиксай снова поцеловал его, на этот раз нежнее и ласковее. Гречин ответил на поцелуй, растворяясь в этом новом, неизведанном ощущении. Он закрыл глаза, позволяя Фиксаю вести себя, наслаждаясь каждым его прикосновением. В этот момент он уже не думал ни о чем, кроме Фиксая и того урагана чувств, который бушевал внутри него. Он был готов отдать себя ему целиком и полностью, без остатка. Фиксай углубил поцелуй, исследуя каждый уголок рта Гречина. Его руки переместились с щеки на шею, нежно сжимая ее, словно отмечая территорию. Гречин застонал в поцелуй, отдаваясь во власть нахлынувших чувств. Он обхватил Фиксая за плечи, притягивая его еще ближе, словно боясь, что он исчезнет. Постепенно поцелуй становился все более страстным и требовательным. Фиксай отстранился на мгновение, чтобы перевести дух, и посмотрел Гречину в глаза. В его взгляде читалось неприкрытое желание, от которого у Гречина перехватило дыхание. Он видел в этом взгляде обещание чего-то большего, чего-то, что он жаждал испытать. Фиксай похотливо улыбнулся и начал раздевается, снял с себя одежду он облизнул губы и вытащил реальную пробку и кинул на пол. — Черт! — Гречин понял что он влип. Понял что Фиксай будет на нем прыгать и наверное долго ждал что всё время наверное? Гостит реальную пробку. Фиксай сел на кровать, кусая свою губу затем сел на колени парня тот рассматривал тело Фиксая, Фиксай взял за поводок и снова примкнул к губам парня. Гречин попытался отстраниться, но Фиксай не позволил, углубляя поцелуй. Его язык скользил по языку Гречина, дразня и провоцируя. Гречин чувствовал, как по телу разливается жар, а внизу живота нарастает тянущее ощущение. Он знал, что должен остановиться, но сопротивляться было почти невозможно. Желание захлестывало его с головой, затмевая разум. Фиксай разорвал поцелуй и прошептал ему на ухо: — Трахни меня я давно хочу тебя! — Его слова, как искра, разожгли пламя внутри Гречина. Он больше не мог сопротивляться. Руки сами потянулись к телу Фиксая, исследуя каждый изгиб, каждую мышцу. Он чувствовал, как Фиксай вздрагивает под его прикосновениями, и это только подстегивало его. В комнате стало жарко и душно. Дыхание участилось, а сердце колотилось в груди, словно птица в клетке. Гречин чувствовал себя так, словно падает в пропасть, но не боялся. Он знал, что Фиксай поймает его. Он доверял ему. Фиксай повалил Гречина на кровать и навис над ним. В его глазах горел огонь страсти, от которого у Гречина перехватило дыхание. Он притянул Фиксая к себе и снова впился в его губы, отдаваясь во власть нахлынувших чувств. Все остальное перестало существовать. Были только они двое, испепеляющая страсть и обещание чего-то большего. Резке поменял позу теперь Фиксай снизу а он сверху, Гречин ощущал себя опьяненным властью, которую дарило ему положение сверху. Он словно скульптор, вылепливание из тела Фиксая произведение искусства, покрывая его кожу метками страсти. Каждый поцелуй, каждый укус был посланием, заявлением о владении и желании. Он чувствовал, как Фиксай отвечает ему, извиваясь под ним и издавая тихие стоны, разжигающие пламя еще сильнее. Руки Гречина скользили по телу Фиксая, изучая каждый его изгиб, задерживаясь на самых чувствительных местах. Он чувствовал, как нарастает напряжение, как оба они приближаются к точке невозврата. В голове не осталось ни одной мысли, кроме желания, жажды обладания. Он хотел чувствовать Фиксая целиком, раствориться в нем, стать единым целым. Фиксай перехватил его руку и прижал к своей груди, его сердце колотилось в унисон с сердцем Гречина. Он смотрел ему в глаза, и в этом взгляде Гречин видел все: страсть, нежность, доверие и безграничную любовь. Это был момент истины, момент, когда все слова теряли смысл, и оставались только чувства. Гречин наклонился и прошептал на ухо Фиксаю слова, которые так долго хранил в своем сердце. Он признался в своей любви, в своей страсти, в своей готовности отдать все ради него. Фиксай ответил ему тем же, и их губы снова слились в поцелуе, на этот раз полном не только страсти, но и нежности и обещания вечной любви. Фиксай все ещё придерживал поводок, Гречин развернул его к себе спиной. — Та трахни меня наконец! Я так долго ждал! — Прорычал Фиксай вилял бёдрами дрязня Гречина. Тот снял с себя одежду и без подготовки вошёл полностью в Фиксая. — Сука! Да…. Вот… Мммм ах! Так! — Громко застонал Фиксай. Гречин вцепился в его бока, чувствуя, как жар волнами прокатывается сквозь их тела. Движения его были напористыми, глубокими, выбивающими стоны из Фиксая. Комната наполнилась хриплыми вздохами и шлепками плоти. Поводок на шее Гречина натянулся, когда тот дернулся вперед, стремясь к большему. Фиксай запрокинул голову, впиваясь пальцами в плечи Гречина, Гречин не отвечал, лишь глухо рычал в ответ, его движения становились все более неистовыми. Он чувствовал, как Фиксай извивается под ним, стремясь к большему, к той грани, за которой растворяется реальность и остается лишь первобытное желание. Внезапно, Фиксай издал протяжный, надрывный стон, его тело забилось в конвульсиях. Гречин почувствовал, как его собственное тело достигает пика, и он излился в Фиксая горячей волной наслаждения. Они замерли, тяжело дыша, их тела плотно прижаты друг к другу. Постепенно дыхание выровнялось, и Гречин медленно вышел из Фиксая. Он опустился на колени, целуя его в шею, в плечи, покрывая кожу нежными прикосновениями. Фиксай откинулся назад, позволяя ему это, его глаза были полузакрыты, а на губах играла слабая улыбка. Они долго лежали так, молча, наслаждаясь близостью и теплом друг друга. Комната наполнилась запахом пота и возбуждения, напоминая о бурной страсти, которая только что здесь разыгралась. Поводок на шее Гречина все еще был натянут, но теперь он не чувствовал его как ограничение, скорее как символ их связи, их взаимной страсти. Наконец, Гречин поднялся и помог подняться Фиксаю. Они вместе направились в душ, чтобы смыть следы их любви, готовые к новым играм и приключениям, которые их ждали.