It's Not Pretty Until It's Rotting

—“Разве это не потрясающе, Томми?! Ну, типо, можешь ли ты поверить в то, что это построил Квакити? Тот самый Квакити, который прибежал в Погтопию в слезах, синяках и гневе? Я знал, что он снова встанет на ноги, но ожидал более грандиозного представления из типа, гм…” — Уилбур ненадолго остановился, чтобы подумать, — “раненного утёнка! Это же круто!” Уилбур обвил себя руками и закружился, поднимая, казалось бы, неподдельно восхищённый взгляд на вершины роскошных зданий. Его длинное, рваное пальто покрывало покрытое шрамами тело, на котором оно обычно лишь безвольно, уныло висело. Они прибыли на границу пустынной страны Лас Невадас два часа назад. Уилбур настоял на том, чтобы он и Томми бегло осмотрели владения Квакити, прежде чем вступать с ним в конфронтацию. —“Возможно и так, Уил. Но я лично вижу всё это как простую, нудную кучку ебаных небоскрёбов…” В душе Томми уже давно согнулся в три погибели за всё то время, что они находились в Лас Невадас: симптом нервозности, с которым он, в последнее время, довольно часто сталкивался, пока находился рядом с Уилбуром. Он больше не был уверен в том, что это был Уилбур. Он не был уверен в этом ещё с тех пор, как Уил воскрес. Выражение его глаз постоянно менялось. Но чаще всего в них отражалось что-то злое и жестокое, план, созданный, чтобы навредить другим. Хотя иногда, а именно очень редко, в глазах Уилбура мелькала частичка человека, с которым Томми вырос. Человека, которого он уважал. Томми снова проходил по одному и тому же кругу размышлений, ему нужно было остановиться. Уилбур, в свою очередь, был слишком занят оглядыванием грандиозных сооружений, раскинувшимися над ним, чтобы обращать хоть малейшее внимание на Томми. Казино и клубы вдоль улиц были ослепительны. Их пластиковая отделка и искусственное богатство так и сияли. Поддельный фасад для короля фасадов, как уместно. Он не мог себе представить, как блестит это пластиковое изобилие ночью: будет ли оно намного более ошеломляющим, чем пламя Л’Манбурга? Или скучным, как лужа рвоты после сильного похмелья? Он хотел увидеть это воочию, а после с корнем выдернуть. Вышибить весь ветер из новой нации и заставить её истекать кровью.

- - - - - -

Наконец насладившись видами Лас Невадас, которые он детально запомнил и отложил в своей памяти, Уилбур сказал Томми отвести его туда, где, по предположению последнего, может находиться Квакити. Местом оказался ресторан, сделанный из стеклянной, хрупкой роскоши. Вот он, тот самый человек, которого искал Уилбур: стоит на крыльце одного из многочисленных ресторанов в гламурной выгребной яме Лас Невадас. Он смотрел в пустоту безоблачного голубого неба, скрестив руки на металлических перилах. Он изменился. И по внешности, и по позе. Уилбур кашляет, чтобы привлечь внимание Квакити. И когда Квакити замечает Уилбура и Томми, его левый глаз осматривает Уилбура сверху-вниз. Впоследствии его лицо искажается до гримасы отвращения. Он посмотрел на Уилбура так, как циник посмотрел бы на убитого на дороге, как будто этот труп был раздражителем, а не драгоценной гибелью, разбирая все оттенки крови и каждый неуместный или раздавленный орган. Квакити почти не смотрел на Томми, он лишь слегка смягчил своё отвращение при взгляде на лицо бедного ребенка, который в настоящее время стоял, опасливо заламывая руки в лёгкой панике. «Когда он успел отрастить такие длинные волосы?» — подумал Уилбур. Иссиня-черные волосы Квакити отросли, едва касаясь его плеч, хотя большая их часть была убрана под темно-синюю шапку. Он был весьма красивым зрелищем, отчего желудок Уилбура скрутило в узел. Не дающий спокойствия узел.

- - - - - -

Уилбур, затаив дыхание, сделал шаг вперёд, переходя с песка на тротуар. Простояв некоторое время в нерешительности, он наконец побежал к нижней части стеклянной лестницы. Добравшись до неё, он вновь остановился, адреналин бурлил в нём. Томми остался позади и решил, что больше не хочет участвовать в криках и спорах. Бормоча себе под нос о прошлом конфликте и, широко раскрыв глаза, начинает поспешно удаляться, периодически спотыкаясь. Он был слишком сильно погружён в свои мысли, чтобы обращать внимание на то, куда он идёт. Уилбуру было все равно, у него была более зрелая цель прямо на расстоянии лестницы от него. Он ставит ногу на первую ступеньку, всё ещё колеблясь, прежде чем отбросить всё волнение настолько далеко, чтобы оно никогда к нему не вернулось. Поднимаясь через одну ступень, он взбегает по мерцающей стеклянной лестнице, быстро достигая вершины. Он продолжает бежать по стеклянному полу и через ряды столиков с зонтиками, прежде чем, наконец, остановиться всего в нескольких футах от Квакити. Он замечает другого мужчину и глубоко вздыхает, прежде чем встать и повернуться всем телом к Уилбуру. Когда Уилбур видит его, в момент молчания перед тем, как Квакити начал говорить, Уилбур увидел все детали его лица, огромное количество изменений. Квакити выглядел усталым, мешки под глазами были темными, почти вся правая сторона его лица была изуродована, а части рта отсутствуют. Был виден испорченный розовый цвет обнаженных десен. Там, где рана встречается с губами Квакити, они деформированы и искривлены вниз и в сторону. На месте, казалось бы, отсутствующих зубов были полуострые золотые коронки, которые сверкали на солнце. Сам шрам, увечья были растянуты. Уилбур догадался, что рана затронула и глаз Квакити. Его правая радужка была заплесневело-бледного цвета, как будто на ней была толстая белая пленка. Глаз всё время дёргался, словно не знал, куда смотреть. Радужка и зрачок быстро оглядываются в поисках чего-то, чего они не видят. Маленькие золотые обручи свисали с его ушей, такого же золота, как и его зубы. Его пальцы также были украшены золотыми кольцами. Весь этот жёлтый блеск резко контрастировал с губами Квакити, то есть уцелевшей половиной, которая нахмурилась. Что, блять, с ним случилось? Уилбур жаждал узнать, открыть его и выплеснуть содержимое на стены своего разума. Уилбур стреляет первую пулю бойни, начиная их разговор. — “Привет, Квакити, давно не виделись, да? Ты выстроил великолепную, гм.. Нацию казино.” Уилбур произносит это с лёгкой ухмылкой, а Квакити отвечает всё более хмурым взглядом. — “Чего ты хочешь, кусок дерьма? Когда я тебя видел в последний раз, ты был просто скулящей кучей кишок в кратере.” — он выплюнул это, как гнилой кусок еды. В глазах Уилбура был блеск, это должно быть очень весело. — “Я хочу, чтобы ты знал: я всё ещё скулящая куча кишок, если тебе так будет угодно, но это не имеет значения. Я просто мимолётом заскочил в гости. После того доброго письма, которое ты оставил мне, я подумал: «может быть, мне стоит прийти и посмотреть, в каком состоянии твой драгоценный Лас Невадас.»” Тишина. — “Я все еще твой «самый дорогой друг», не так ли?” — Уилбур расширил глаза и опустил нижнюю губу с неприятным щенячьим выражением лица. Вскоре оно превратилось в злоебучую ухмылку. Улыбка расползлась по всему лицу и растянула шрамы на лице Уилбура. У Квакити всё противоположно: всё та же гримаса и острый взгляд его единственного работающего глаза. — “Нет, это не так. Так что, блять, ответь уже мне: чего ты от меня хочешь? У меня нет времени на всю эту херню.” — “Ну, я подумал, что тебе может понадобиться помощь в управлении делами. Что я могу сказать? Я думал, что стану добровольцем, будучи падшим святым, коим я и являюсь. Я думаю распространить свою доброту до самых дальних пределов, которых я могу достичь.” Квакити насмехается над ним, раздражённо скрещивая руки на груди. Его брови нахмурились, сейчас он должен покончить с мудаком перед собой. — “Я не хочу от тебя ни твоей ёбаной помощи, ни твоего присутствия здесь.”— произнеся это, Квакити сделал шаг вперед, надавив указательным пальцем на середину груди Уилбура и со всей силой, на которую был способен, вонзив свой покрытый чёрным лаком ноготь. — “Убирайся из моей страны, я не хочу, чтобы ты был здесь. Я прекрасно справляюсь сам.” Квакити глубже вонзил палец в горчичный свитер Уилбура. — “Так что съеби.” — “Я~” — Уилбур вытянул единственную букву игривым тоном. — “Не думаю, что я сделаю хоть что-то, из перечисленного тобою, Алекс” Яд. Но и сахарин. Приторно милый, умирающий преступник. Прежде чем гнев успел вспыхнуть на лице Квакити из-за того, что он использовал имя, которое могли произносить только те, кого он любил, Уилбур внезапно сократил большую часть расстояния между их телами. Теперь, когда их разделяли всего несколько дюймов, он посмотрел на другого мужчину, оскалившиеся в улыбке зубы превратилась в ухмылку. Он вглядывается в каждую неровность лица Квакити. Выдохнув, дыхание Уилбура опускается вниз. Квакити делает глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки и не рассердиться. Однако из-за их непосредственной он не может не чувствовать запах Уилбура. Никотин, кровь, рвота, алкоголь, пепел и сладкие гиацинты. Уилбур. Когда Уилбур вдыхает, новый запах наполняет его череп. Пот, алкоголь, жидкость для зажигалок, песок, дорогой одеколон и кислые лелии. Квакити. Гнев был на короткое время выжжен волной запаха Уилбура. Вскоре он и вовсе грозится полностью исчезнуть, скрыться в облаке дурманящего смрада, окружающего его. Но он в момент взрывается, когда тонкая, покрытая шрамами рука достигает его шеи, медленно потянувшись к кожаному шнурку, на котором держались два кольца: золотое и серебряное. Из прошлой жизни, из того времени, когда всё должно было быть хорошо, но когда он был покинут двумя людьми, которые, как он думал, любили его. Уилбур слегка подёргал его, теребя кольца и глядя, как они отблёскивают на палящем солнце. Он прикован к сияющим кускам металла, совершенно не подозревая о бушующем под ним огне. Как. Только. Он. Блять. Посмел. Как только посмел Уилбур прикоснуться к чему-то столь дорогому для него, чему-то столь личному и священному для него. Квакити собирался выбить из него последние задатки жизни, выбить ему зубы и сломать ему рёбра. И, и, и… Квакити вскочил, чтобы посмотреть на человека, который вскоре станет жертвой убийства, в поисках любых извинений или объяснений его действий. Он делает паузу. До этого момента он толком не смотрел на Уилбура, но теперь, когда он посмотрел, Квакити увидел, что сделал с Уилбуром его собственный разум, что сделали безумие и взрыв. На его подбородке и вокруг дуги купидона была неровная щетина. Глубокие синие мешки под глазами бежали под его безумно-красными радужками. Нос Уилбура выглядел сломанным, так как он был искривлён, местами на нём мелькали синяки. Большой заражённый шрам проходил по диагонали через его лицо. Сгнившая плоть была местами растянута, обесцвечена. На его лице было множество других шрамов, какие-то были маленькими и более-менее зажившими, некоторые побольше, всё ещё не зажившие. Темно-каштановые волосы Уилбура были спутанными и грязными. С момента последней их встречи, они успели стать немного длиннее, вьющиеся волосы спутались с новой жемчужно-белой прядью в беспорядке. Часть всего этого была связана серой резинкой для волос в небольшой хвостик на плече Уилбура. Его губы были окровавлены и обкусаны. Он явно перестал заботиться о себе после возрождения, но это не удивило Квакити. Это почти вызвало у него жалость. Почти. Но Квакити успел воздержаться, прежде чем чувства смогли одержать над ним верх. Потому что для него жалость означала возможность оказаться в более опасном положении.

- - - - - -

Квакити старался не смотреть вниз, чтобы не разозлиться еще больше на чужую руку, что сейчас играла с его последней связью с людьми, которых он любил больше всего на свете. Но которые бросили его. Он продолжает стараться помнить эту суровую правду. Он смотрит вниз. — “Убери свои руки от колец, Сут! Ты не заслуживаешь того, чтобы твои ебаные ручонки касались их!” — Квакити сжимает свитер Уилбура. Обеими руками он сжимает мягкую ткань под своими ногтями, костяшки пальцев белеют. Уилбур не убрал руку с колец, вместо этого наоборот, чуть сильнее потянув за шнур, удерживающий их, прижал голову Квакити ближе к своей груди. — “О, прошу прощения. Кажется, я расстроил тебя. Приношу свои глубочайшие извинения за то, что задел твою хрупкую психику.” — Он говорит это с сарказмом, желая продолжать разжигать костёр ненависти. Маленькая ухмылка Уилбура снова становится шире, его пальцы отпускают кольца и ложатся на нетронутую шрамами половину лица собеседника, остановившись на полпути, чтобы крепко обхватить щеку Квакити. Не настолько сильно, чтобы причинить боль, но достаточно для того, чтобы Квакити больше не мог так сильно двигать головой. Он наклоняется так, что его лицо оказывается всего в нескольких дюймах от лица Квакити. Его глаза не уже настолько широкие, веки нависают над половиной глаз Уилбура, сквозь них всё ещё просвечивает красный цвет. — “Чт-” — пауза — “Что ты, блять, делаешь!? Я здесь не для того, чтобы играть с тобой в твои тупые игрушки и…” Мрачный взгляд Квакити сменяется на вопросительный, хотя хмурость всё ещё присутствует, но она уже не настолько интенсивна. Он замолчал на полуслове только потому, что понял, насколько близко Уилбур находится. Он не испытывал подобной близости по отношению к другому человеку в течение поразительно долгого количества времени. Не помогало и то, что Уилбур был ошеломляющим и чрезвычайно уверенным в себе. Уилбур видит выражение замешательства на лице оппонента, что находится так близко к нему. Поэтому он решает ответить на вопрос Квакити. Он резко вынимает свободную руку из бокового кармана пальто и кладёт её на талию Квакити, впиваясь ногтями в рубашку, в которой был мужчина. Он тянет его к себе до тех пор, пока их тела не соприкасаются друг с другом. Квакити чувствует, как тепло тела Уилбура прижимается к нему, его хватка на свитере Уилбура значительно ослабевает. А затем Уилбур начинает приближаться. Никотин и гиацинты. Квакити чувствует металлический привкус железа в крови и чувствует горько-сладкий запах никотина и гиацинтов. Уилбур прижимается губами к почти отсутствующему уголку рта собеседника. Губы Уилбура грубые. В принципе, как и у Квакити. Обе пары губ, казалось, немного смягчалась при контакте. Глаза Квакити расширяются от удивления, прежде чем его мозг начинает соображать, что происходит. Как только что-то начало гноиться, Уилбур отстраняется и смотрит на Квакити с таким видом, будто на его лице было налеплено то, что он хотел. Квакити казалось, что серийному убийце только что сошло с рук убийство, а Уилбуру эта ситуация казалось очаровательной. Пока его мозг соединяет кусочки того, что только что произошло, Квакити отталкивается от Уилбура, отступая назад, так что теперь их снова разделяет несколько футов. Он смотрит на другого мужчину с лицом, полным вопросов, и лицо Уилбура не дает ответов, как раньше, только намерения, охваченные болезнью, которая должна быть обнаружена позже. Голос зовет их, выводя Квакити из транса, в который его ввёл Уилбур. Оба поворачивают головы в сторону шума, вниз к земле. — “Я, конечно, не хочу разрушать идиллию, но, эм… Вы что, только что поцеловались?” — сказал Томми, глядя на двух мужчин, стоящих на фальшивом элегантном крыльце. Томми вспомнил дорогу обратно к ресторану после блуждания в похожем на сон ощущении пустоты. Видел ли он их в этот момент? — “Блять” — устало подумал Квакити. — ”Хорошо” — злобно подумал Уилбур. Первым отреагировал Уилбур, повернувшись всем телом в сторону Томми: — “Нет, нет, конечно нет, Томми, Квакити ударил бы меня или оттолкнул, если бы я попытался сделать что-то такое.” Он сказал это с преувеличенной уверенностью и немного рассмеялся, прежде чем снова повернуться к Квакити, у которого на лице было изображено полное недоумение с нотками раздражения. Не дожидаясь ответа от Квакити, Уилбур отвернулся от него, махнув рукой над головой в поверхностном прощании. — “Ну, кажется, я получил ответ от тебя, Квакити, но я не перестану пытаться. На этом пока прощаюсь, я полагаю. Увидимся!” — насмехается он, спускаясь по стеклянным ступеням. Когда Уилбур подходит к тому месту, где стоит Томми, он делает жест, дающий знак Томми для того, чтобы он начинал двигаться вперед, но всё же, вместе с этим, Уилбур подталкивает его вниз по тротуару, в направлении границы, от которой они и прибыли. Солнце начинает садиться в лживой стране Лас Невадас. В то время как Уилбур и Томми добираются до границы, Квакити сидит в своем кабинете, усталый и растерянный, думая о том, что недавно произошло.