Предчувствие (оридж I feel you)

      Нью-Йорк. Первое января. Разношёрстная пёстрая толпа снуёт по мокрому асфальту, спеша по своим делам. Среди по-деловому чёрных, радужных детских и гламурно-блестящих выделяется один ярко-красный зонт. Высокая худощавая женщина в строгом приталенном пальто и с короткой стрижкой спокойным, уверенным шагом пересекает главную улицу, направляясь к витрине с такой же алой вывеской «Veniero». Она толкает дверцу: раздаётся звон колокольчика, оповещающего об очередном госте. Внешний гул тут же замолкает, на смену ему приходят негромкие разговоры и аромат свежей выпечки. Женщина сразу замечает нужный столик и проходит к уже ожидающей её паре.       «Общественность возмущена тайной женитьбой бывшего сенатора Джеффри Томпсона на дочери казахского бизнесмена Маргарите Камаловой, которая младше его на тридцать восемь лет», — вещает с огромного экрана на стене неподалёку дикторша.       — Эта Марго. — Женщина за столиком фыркает и обращает внимание на прибывшую гостью.       — Что ей стоит подделать документы, — откликается сидящий с ней рядом мужчина.       — И стать своей очередной дочерью, — заканчивает она за него мысль.       — Я тоже рада вас видеть. — Тихий смешок.       — Как твои дела, Мия?       Мия расстёгивает пальто, скидывает его на стул подле и разматывает шарф. Двое напротив — отголоски прошлого, но вместе с тем уже и часть настоящего. У обоих чёрные метки на запястье, такие же, как и та, что на её груди. Рита кряхтит, немного откидывается назад на спинку, и тяжело выдыхает, машинально опуская руку на внушительный округлый живот.       — Я лучше всех, как всегда, — отзывается Мия на чисто русском. — А вы? Когда пополнение?       — Скоро. — Рустам делает знак рукой официанту. — На крестины придёте?       — Вы собираетесь устроить крестины? — Чистое удивление и выразительный взгляд в сторону Риты.       — Уговорил, — объясняет та, поправляя свободной рукой длинную тёмную прядь.       Мия прослеживает этот жест и думает о том, как многое изменилось в этом мире за прошедшие годы. Она заказывает кофе по-восточному с бадьяном, когда слух улавливает знакомое имя, доносящееся из телевизора. «К новостям спорта: Майя Янковская побила мировой рекорд в фигурном катании, завоевав золото на финале Гран-При в Пекине».       — Знаешь её? — Ох уж эта догадливая Фюрстенберг.       — Вроде как. — Отмахивается Мия и, словно вспомнив нечто важное, добавляет: — Кстати, я так и не поблагодарила вас за помощь.       — Да ладно тебе…       — Нет. — Она говорит серьёзно. — Даже представить себе не могу, как сложно было экстрадировать военного заключённого.       — Теперь путь в Штаты и большую часть Азии ему заказан. — Хмыкает Рустам.       — Ничего, он отлично устроился в Швейцарии. — Она отмечает интерес со стороны. — Мы гостили у них в прошлый сочельник.       — У них? — Решает уточнить Рита, и получает в ответ кивок.       — Тодд перебрался туда со своей невестой Мирандой. Живут себе спокойно, отдыхают в горах. — Молчание несколько затягивается, Мия всё же рискует спросить: — А как там Севас?       — Как-как. — Жмёт плечами Рита. — После смерти отца принял на себя бразды правления семейным бизнесом.       — Жаль, он так любил музыку. — Мия поджимает губы.       — И сейчас любит. — Фыркают в ответ. — Но делает это исключительно ради себя. А если хорошенько постарается, то станет большим человеком.       — Ты в него веришь. — Улыбка сама просится.       — Верю. — Рита отводит взгляд и хватается за чашку с чаем.       Видимо, заметив, что его жене некомфортно, Рустам вновь вклинивается в беседу, стараясь сменить тему:       — А где Ксандр? — Привычку называть Алекса Ксандром он явно перенял у Риты.       — На концерте, — тихо вздыхает Мия. — Сегодня должен приехать, жалко, что вы не встретитесь.       — Не страшно, всё равно скоро увидимся снова. — Рустам бросает краткий выразительный взгляд на беременную жену.       — Безусловно.       Его последняя фраза лишь подтверждает догадки Мии о необходимости срочно пройтись по детским бутикам, ведь надо выбрать подарок будущему новорожденному крестнику. Диалог постепенно сходит со скользких тем и обсуждений жизни знакомых на более лёгкие и простые. В ход идёт всё: от здешнего кофе до планов Фюрстенберг относительно собственного бизнеса. Мия в процессе вспоминает, что недалеко от университета, есть свободное помещение, чем приводит Риту в скрытый восторг, который проявляется исключительно в хитром блеске глаз. Время уже близится к двум, она прощается со старыми друзьями, на ходу натягивает пальто и наспех накидывает шарф, оставляя концы свободно свисать. Дождь так и не заканчивался, потому Мия выскальзывает за дверь, оставляя позади тепло и тихий гул голосов, сопровождённый мелодичным перезвоном колокольчиков, раскрывает свой яркий красный зонт и спешит в сторону метро.       Не доходя до подземного спуска около десятка метров, она останавливается возле широкой витрины в стиле модерн, толкает дверь и заходит. Прямо с порога её застаёт чужой голос, доносящийся из-за прилавка, но говорящий скрыт от посторонних глаз массивной дубовой столешницей.       — О, профессор! Вы рано!       Мия фыркает, стряхивает зонтик от капель, а затем осторожно опускает его в подставку и, не раздеваясь, проходит вглубь помещения, заставленного полками и пестрящего обилием всевозможных книг и свитков. Вот она — её новая жизнь. Её идеальная судьба.       — Кайл. — Недовольный голос заставляет парня у кассы резво подскочить, отчего тот неловко ударяется локтём и тут же закусывает губу, чтобы не выругаться. — Где накладные на эти учебники?       — Ох… — Ему едва стукнуло восемнадцать, но по поведению не дашь и больше пятнадцати, тем не менее Мия взяла его на работу не за красивые глаза, а за необычайную страсть полиглота к древним и уже мёртвым языкам. — Я их где-то тут… Вот тут же! Сейчас!       Кайл также быстро скрывается между шкафами, а Мия только и успевает, что закатить глаза. Она уже готова разразиться тирадой, которые так не любит Алекс, называя её в подобные моменты старой ворчуньей, когда у входа раздаются голоса. Понимая, что её помощник сейчас занят другим делом, Мия, нехотя, всё же выглядывает к посетителям и сразу об этом жалеет.       — Профессор!       — Профессор Абилева!       Слишком громкие в тиши букинистического магазина голоса её студентов порядком режут слух. Мия даже не старается улыбаться, все привыкли видеть отстранённое выражение лица своей преподавательницы оккультных наук, а большинство от её холодности и вовсе без ума.       — Мы хотели взять книгу, что вы посоветовали, — начинает одна из студенток. — Как там её…       — «Мыслеформы», — подсказывает высокий парень сбоку.       — «Мыслеформы», — поддакивает сокурснику девушка, не сводя при этом взгляда со своей учительницы.       В полном молчании Мия разворачивается, безошибочно направляясь к нужному стеллажу, выуживает необходимую книгу и возвращается к прилавку. Студентов всего трое, но её не волнует, как они собираются делить единственную копию данного трактата. Оригинал же предусмотрительно прочитан и спрятан от подобных «любителей» помарать драгоценные страницы своими жадными до знаний пальцами. Мия надевает очки в тонкой золотистой оправе, игнорируя едва различимый томный вздох другого своего ученика, вбивает необходимые данные в ноутбук и протягивает аппарат для карточки. Всё происходит автоматически, ведь она уже столько лет заведует этим магазином, что и не замечает подобные нюансы. Книга оплачена, счастливые от того, что увидели своею прекрасную, но — общеизвестно — занятую преподавательницу, студенты удаляются.       — Профессор Абилева! — Это снова Кайл. — Нашёл!       — Нашёл, так неси. — Мия качает головой и лезет в карман так и не снятого пальто, нащупывая телефон.       «Долго он», — проносится в голове и странное щемящее чувство заполняет всё нутро. Находиться целых две недели вдали от своего соулмейта — не самое приятное занятие. К счастью самой Мии, это крайне редкий случай, обычно они не расставались дольше, чем на неделю, и только из-за постоянных разъездов Алекса по концертам. Кто бы мог подумать, что страсть к музыке обернётся колоссальным успехом и, в итоге, он войдёт в тройку лучших диджеев мира. В принципе, Мия прекрасно понимала, что это хорошо, даже отлично, но и разъезжать вечно со своим партнёром она не могла, нужно было устраивать и собственную карьеру. И если поначалу казалось, что спорт, катание и танцы — её всё, то едва они отошли от произошедшего в Кёртис Вэйли, как Мия осознала в чём истинное предназначение, без чего казалось просто невозможно существовать дальше. Так простое желание разобраться в письменах и проклятиях вылилось в несколько диссертаций по древним ритуалам и оккультизму. Забавно получилось, ведь она — единственная продолжавшая дело Бориса, а не кто-то из четы Фюрстенберг.       Кайл уже у стойки и, кажется, в третий или даже четвёртый раз её о чём-то переспрашивает, но Мия только отмахивается. Кидает напоследок что-то вроде: «Разберись сам» или «Перепроверь», вновь идёт к двери, подхватывает рукоятку зонта и снова оказывается на улице под проливным дождём. В этот раз она не спешит, подставляет лицо с закрытыми глазами под хлёсткие холодные капли, глубоко и медленно вдыхает и только после раскрывает зонт. Хоть и не признаётся самой себе, но ей всё же тревожно, что Алекс до сих пор не позвонил и даже не прислал смс, хотя должен был приехать около двух часов назад. До лестницы к метро остаётся буквально несколько шагов, но Мия замирает на месте. Вдох-выдох. Вот оно. Это чувство.       Навстречу поднимается Алекс. Он сразу замечает свою предназначенную и едва заметно напрягает скулы — эдакая улыбка, которую различить может лишь один человек во вселенной. Лекс, видимо, обратно поехал сразу после концерта, так как на нём сценические джинсы, в которых даже летом холодно ходить, и в уложенных набок волосах виднеются остатки блёсток, что так любят распылять организаторы концертов. Мия едва сдерживается, чтобы не усмехнуться, и старается сохранить лицо. Он приближается нарочито медленно, словно ему ни по чём этот морозный дождь. И стоит Алексу оказаться под зонтом, как раздаётся с придыханием голос:       — Давно ждёшь?       — Целую вечность, — звучит в ответ не менее интимно.       Алекс перенимает у неё рукоятку, другой рукой поправляет ремень тяжёлой сумки, уместившейся за плечом, и движением головы указывает дорогу к их магазину. Обычно Мия не любит публичного проявления чувств или отношений, но в этот раз всё по-особенному, сейчас уже неважно, хочется просто коснуться. И она обхватывает Алекса под руку своей, опуская ладонь на его пальцы, сжатые на ручке зонта. Внутри всё бурлит и взрывается, каждый раз, как первый. Что бы ни происходило между ними, как бы ни было трудно порой ужиться — всё меркло, стоило им прикоснуться друг к другу, совсем как сейчас.       Вместе они возвращаются в книжный, теперь Мия уже раздевается, перепроверяет самостоятельно документы, пока Кайл носится вокруг неё, сокрушаясь по поводу своей тупости, а Лекс тем временем идёт отмываться после долгой поездки. Мия уже не впервые убеждается, что выкупить квартиру над магазином было отличной идеей, ведь так удобнее и всё нужное всегда под рукой. Потом Алекс зовёт её обедать, и приходится пригласить и своего протеже, но тот отказывается, ссылаясь на важные дела. Вместо обеда они занимаются друг другом прямо на кухонном столе. Этот голод куда сильнее любого прочего. Затем продолжают работать: Мия внизу, а Алекс утрясает все проблемы с перевозкой своего оборудования.       Время бежит неумолимо и только когда входная дверь на первом этаже закрыта на ключ и опущены все трисы, Мия отсылает Алекса одного в их квартиру, уверенная в том, что её возлюбленный будет ждать в уже расстеленной и согретой постели, и проходит через стеллажи к самой дальней стене. Из мыслей никак не идёт новость, что она услышала по телевизору в кафе. Майя Янковская, значит. Получается, что Инес так и не вняла её совету по поводу важности сохранения первоначального имени ребёнка. Мия дважды стучит раскрытой ладонью по абсолютно ровной стене, и в том месте отделяется панель, раскрывая припрятанную металлическую дверцу. Она набирает электронный код, дожидается сигнала и открывает сейф. Это ежевечерний ритуал уже на протяжении многих лет: открыть — посмотреть на месте ли две стеклянные колбы — убедиться, что они в сохранности, равно как и два отрывка из единого вавилонского свитка — закрыть и со спокойной душой уйти спать.       Но в этот раз на сердце как-то тревожно. Мия не тешит себя иллюзиями насчёт того, чтобы использовать ритуал снова, ведь ей более никогда не переродиться после отмены первого заклятия. Она обманула Алекса и сохранила проклятые свитки втайне, сказав, что уничтожила их. Но… «Что ж», — мысленная ухмылка: — «Быть может вы действительно когда-нибудь ещё пригодитесь… Только в этот раз не для меня». Закрыть сейф, вернуть на место панель, постараться выбросить из головы всё лишнее, свернуть возле подставки с тем самым красным зонтиком, к которому она когда-то выбрала машину под цвет, поднимаясь наверх, вернуться в спальню, забраться в постель рядом со своим соулмейтом, крепко его обнять и ни в коем случае не думать про Майю Янковскую.       Такие планы на сегодня, на завтра, навсегда.