Болезнь.

Обычно Майлз вставал довольно рано. Быть уже на ногах, когда часы показывали всего пять часов было обыденностью, что не мудрено. Сержант был ранней пташкой, и даже если бы ему сказали что теперь он может отсыпаться столько сколько влезет, мужчина всё равно отказался бы. Военному нравилось это утреннее время, когда солнце только всходило, и первыми лучами проходилось по вещам, не забывая и ненадолго очутиться на лице или зелёной шëрстке. Даже до службы, ещё подростком, телепузик вставал за пару часов до рассвета, гуляя по пустым улицам, вдыхая остатки ночного запаха. Но это было обычно. А сейчас, валяясь в постели, Майлз мог с трудом разлепить глаза. Вместо долгожданной энергии бодрости, сержант получил лишь сильную вялость, и температуру. Глаза как будто жгло, и при малейшей попытке приподняться, голова отдавала тупой болью и начинала кружиться. Тошнота подкатила к горлу а живот громко заурчал. Уши сильно опустились, выражая полное разочарование в сегодняшнем дне. Глаза вначале с ненавистью глянули на календарь, в уме проклиная сентябрь, да и холод в целом. После пары минут гнева, взгляд переместился на часы, пытаясь сфокусироваться, и понять что там за цифра. Распознав наконец-то девятку, лицо вытянулось выражая крайнюю степень удивления. Он так долго спал? Военный попытался издать тяжёлый вздох с матом, но вышел лишь хрип, из-за которого горло, боль в котором это этого игнорировалась, начало давать о себе знать. Внутри как будто прошлись наждачкой, и при малейшем вздохе в мозг поступали сигналы боли. Ебаное тело с его ебаными проблемами. Слезы подкатили к глазам от такого бессилия, но зная о последствиях, в виде ещё более сильной головной боли, телепузик воздержался, решая не падать духом. Дрожащее тело предприняло очередную попытку встать, что к счастью, обернулось победой. Майлз, постоянно спотыкаясь, с трудом держась, начал идти к двери. Расстояние в пару шагов, которое раньше преодолевалось за пару секунд, теперь казалось бесконечным. Протянув руку, и почти повиснув на ручке двери, сержант открывает её, вываливаясь в коридор. Последние силы покинули тело, которое теперь лежало на холодном полу посередине коридора в полной тишине. Услышав рядом с собой шаги, военный в огромной надежде перевернулся на спину, тут же сожалея что сделал это. Эту белую шерсть и бесящую улыбку он узнаёт из многих, и если честно, он бы вообще не хотел сейчас видеть Вайта. Страж с лёгким беспокойством и смешком в глазах смотрел на тушу у своих ног, пока что не предпринимая попыток помочь. -Чего разлегся?, - Майлз сипит что то в ответ, что скорее всего означает "иди нахуй". Уолтен же казалось бы этого не понял. -Информативно. Долго будешь тут лежать?... Ладно, ладно, я тебя понял, успокойся, - белый телепузик протянул руку, помогая подняться, на удивление не отпуская. Рука лежала где то в районе груди, не давая вырваться и одновременно с этим упасть. Военный запротестовал, получая лишь хмурый взгляд в ответ, ощущая как его потащили в медпункт. -Майлз, клянусь, если ты не успокоишься, я тебя снова кину на пол...,- зелёный тяжело вздохнул, принимая свою судьбу.