Порочный принц и пророчество Драконьей Девы

Прошло уже два года с тех пор, как мать Рейниры утонула в собственной крови при родах. И все лишь для того, чтобы в итоге превратиться в пепел в огне Сайракс, вместе с наследником, которого она произвела на свет. Ветер давно осыпал их прахом семь королевств, но с этого дня в груди Рейниры будто поселилась вечная тьма из пророчества Красных жрецов. По крайней мере, она так чувствовала. Может быть и для нее найдется "обещанный принц", который победит саму тьму, что царит в ее жизни с тех пор? Рейнира усмехнулась про себя. Она знала только одного принца — Порочного. Он сам будто дракон, звенел в руках валирийской сталью, а в жилах, вместе с древней кровью, тек ярый огонь. В бою он один стоил сотню воинов, а под свою непробиваемую чешую позволял заглядывать только ей. По крайней мере, так было до того, как ее сделали наследницей. И его уступок в виде отданного яйца не в счет. Раньше ей снились высота и полеты, теперь только колкие взгляды дворовых лордов и кинжалы, что они скрывают под плащами. Ей хотелось, чтобы эти сны обратились в пепел, а у лордов бы спеклась кровь. Вот почему их девиз это «Пламя и Кровь» — теперь Рейнира поняла. Принцесса захлопнула книгу и отложила ее в сторону, на зеленую траву. За бушующим ураганом мыслей и чувств сложно увидеть строки, и не важно, как искусно они написаны. Ненавидел ли теперь ее дядя? Она не знала точно. Рейнира бросила взгляд на толстую книгу в алом переплете. Она начала читать ее еще неделю назад. В ней говорится про особую связь между некоторыми из Таргариенов, которые могут чувствовать друг друга на расстоянии. Мейстер на это лишь покачал головой и сказал ей, что это ничем не подкрепленная чепуха. Может, и так. Но сейчас знания о тайных способностях Таргариенов совсем не помогали отвлечься. Боль потери у Рейниры усиливалась каждый раз, как она видела Алисент рядом с ее отцом. Жаль, что она не как ее дядя, ее чешуя не столь непробиваема. Рука Рейниры невольно потянулась к подарку Деймона на шее, и зажала его в маленькой ладони. Холод валирийской стали впился в кожу. Она усмехнулась. Ее дядя обдает таким же звенящим холодом Хайтауэров и прочих свиней, манипулирующих ее отцом. Однако король бесконечно слеп. Принцесса протяжно вздохнула и позарилась на залитую солнцем даль. Почему-то это напоминало его глаза — светлые, всегда сконцентрированные, ясные, как озера. Совсем не такие, как у людей при дворе — колючие, осуждающие. И не такие, как у ее отца — полные усталости и сомнений на ее счет. Сейчас леди Хайтауэр выталкивает из себя очередного наследника, а Рейнира держится подальше от замка, от двора, от мерзких лордов, что навязываются ей в мужья, от отца, который пытается скрепить то, что давно и навсегда сломано — их с Алисент былую дружбу. Как будто это какая-то сломанная подвеска, которую можно починить у кузнеца. Рейнира оседлала Сайракс в тот же час, как услышала новость об отошедших водах, и улетела туда, куда дорогу знает лишь ее дракон. В далекие горы, куда достает лишь вольный ветер, море и солнце — на полуостров около Драконьего Камня. Туда, где ее никто не станет искать. Сайракс давно улеглась на траву рядом, а Рейнира, немного поблуждав, решила последовать ее примеру. Полудрема настигла ее легко, несмотря на колючий шлейф солнечного света на веках. Она вслушивалась в мелодию ветра и моря, прижав к груди книгу в алом переплете. Внезапно трава зашуршала под чьими-то шагами. Рейнира зажмурилась от щекочущих ее лицо серебряных волос. — И что же ты делаешь? — раздался тихий голос Деймона на валирийском. Рейнира приоткрыла глаза и встретилась с его — бесконечно синими и зелеными, залитыми золотым светом ярила, прямо перед ее лицом. Он наклонился к ней так, что серебро его волос слилось с ее. — Не хочу слышать свинячьи визги Алисент, пока она дарит еще одного наследника моему отцу, — протянула она так же на валирийском, и хотела встать, но Деймон даже не думал шевелиться. — А что ты здесь делаешь? Отец изгнал тебя. Он разгневается, если… — У Алисент нос торчит как свинячий, если приглядеться, — прервал ее он, самодовольно ухмыляясь. — Вкус у моего брата пошел по наклонной, — Деймон рассмеялся и заправил локон принцессы за ее ухо, приблизившись к ее лицу так, что дыхание будто плавило кожу, — хуже только Долина, полная овцелюбов и женщин, уродливее овец, — склонив голову набок, прошептал он. У Рейниры сердце пропустило удар от его прикосновений. Она замерла, глядя ему в глаза, и вдруг опомнилась. — Подожди. Как ты меня нашел, дядя? Лицо Деймона вдруг посерьезнело, и будто золотистые лучи сползли с его лица и покинули холм. Потемнело вокруг. — Я пришел предупредить. Рейнира непонимающе смотрела на него. Грозовые тучи растянулись по небу. — Ты в опасности. Тебе нужно проснуться. Сейчас! — приказал он, и Рейнира дернулась и резко села на траве. — Это был сон?! Как я уснула?! — произнесла она, в испуге оглядываясь, и не обнаружила ни следа от Деймона, впрочем, как и от Сайракс. — Проклятье! Рейнира выругалась и вскочила с холодеющей земли, в отчаянии высматривая следы дракона в темнеющем горном просторе. — Только не это! — она прижала посиневшие руки к груди и, отыскав перчатки в траве, поспешила их надеть. В голову стали лезть отрывки из историй ее предков, когда драконы заводили своих всадников на горы и, увлекшись охотой, улетали. Идти посреди ночи казалось плохой идеей, но еще страшнее было ждать на месте. Силы иссякнут без еды, а Сайракс может быть совсем неподалеку. Рейнира стала спускаться по горе, радуясь, что она не столь высокая. Когда солнце уже совсем скатилось за горизонт, впереди растянулся пляж Узкого моря. Сайракс нигде не было видно. Рейнира знала, что она близко к Стоундансу, там, где стоит верный Таргариенам дом. Принцесса шла все дальше, к кончику полуострова, и все чаще ей казалось, будто невидимые глаза упивались ей в спину. Пустое око луны поднималось все выше, мерцало на волнах морского простора и хоть немного освещало путь. В очередной раз обернувшись под давлением невидимых глаз, ее ногу зацепило что-то высокое. Рейнира упала лицом на влажные пляжные камни. Смачно выругавшись, она встала, вытерла окровавленный лоб и, оглянувшись, увидела, что причиной падения стала огромная деревяшка — будто оторванная часть корабля. — Это еще откуда? — недовольно выдала она, нахмурившись, и ее сердце пропустило удар от звука приближающихся к ней шагов. — Не ожидала увидеть здесь кого-либо, — женский голос смешался с шумом моря. — Кто здесь? — Рейнира попятилась назад, пощурившись на женский силуэт вдали. — Я — Морган, — приветливо представилась незнакомка, приблизившись к Рейнире, — живу тут поблизости. Рейнира подозрительно стала рассматривать ее под бледным светом луны. Рыжие, грубые волосы у нее были собраны в тугую косу. Тяжелые челюсти разрезал шрам, который тянулся вплоть до левого уха. Выцветшие глаза непринужденно осматривали ее. Возраст ее был примерно сорок лет, а фигура крупная, как у мужчины. — Ты выглядишь потерянной, нужна помощь? — разорвав неловкую тишину, спросила Морган. — Нет, я направляюсь в Стоунданс, мне осталось почти ничего. — Целых полдня, если быть точнее, — поправила ее женщина. — Я могу угостить едой и дать ночлег. — Зачем тебе помогать мне? — Рейнира нахмурила серебряные брови, пощурилась на женщину, будто пыталась разглядеть подвох. — Скажем так, когда-то, когда помощь была нужна мне, меня бросили на произвол судьбы. Из-за этого у меня появился… — она коснулась шрама крупными пальцами. — Кто это сделал? — Я не видела его лица, запомнила только голос, — пожала плечами Морган, — ну так что? Смелее, я не кусаюсь, — улыбнулась она. — Хорошо, — выдохнула Рейнира, — но с утра я отправлюсь в путь. Женщина одобрительно кивнула и жестом пригласила ее подойти. Они свернули с пляжа, пошли ближе к горам. Чем дальше Рейнира шла за ней, тем больше подарок Деймона, казалось, душил ее — совсем как змея, сжимающая свои тиски. Рейнира старалась не думать об этом, предпочитая мечтать о том, как завтра найдет Сайракс и вернется домой.