Порочный принц и пророчество Драконьей Девы

У драконов очень острые зубы, а впрочем, как и у принцессы Драконьего Камня. Деймон не знал, что леди кусаются. А у него их было много — рыжих, черноволосых, златовласых. Он помнил их по цветам, а еще он помнил, что среди них никогда не было обладательницы серебряных волос. Рейнира, без сомнений, впивалась ему в сердце своими насмешками, нагло лезла под его драконью чешую своей проницательностью, но никогда не давала пролиться крови — наглая девчонка. Маленький дракон. Ее не пугала его жестокость, запах гари, крови и сотни битв, которыми он насквозь был пропитан. Когда он станет королем, он покажет ей ее место. Деймон иногда думал, что лучше бы дал Темной Сестре испить ее кровь, тогда, на мосту. Хоть немного. Просто чтобы преподать урок. Он хорошо понимал, что ему нужно ненавидеть ее сильнее, как ту, кто стоит между ним и троном. Деймон не знал, что леди кусаются, но он помнил, что помимо леди она еще и Таргариен, не такой, как его мягкотелый брат. И тогда полуулыбка гордости расцветала на его лице, а в крови разливалось странное, будоражащее чувство. Деймон не понимал этих противоречий и не хотел разбираться в этом, а вот Мисария заметила это давно. Она искала женщин с серебряными волосами — замену или подмену, хоть что-то. Она знала, какие Таргариены бывают. Мисария хотела успеть. Пока Порочный принц не осознал зова крови. Пока чаша весов склонялась в сторону его амбиций. И пока он окончательно не оставил ее без своей защиты, после той выходки, прямо здесь, на Драконьем Камне. Деймон уже целых три часа как разлегся на своем ложе и крутил в руках цепочку из валирийской стали — новый трофей. Хоть это и выглядело безмятежно, Мисария стояла в комнате уже полчаса, боясь подойти. Уже с утра что-то было не так. Воздух вокруг него накалился. — Что-то беспокоит вас, мой принц? — наконец прервала тишину она. — Король. Я отвоевал Ступени, если ты помнишь, — не удосужившись повернуться, безразлично ответил он. — Может король желает развлечься? — добавив в голос кокетства, спросила она. Не получив ответа, она подошла вплотную, села на край постели и запустила пальцы в серебряные пряди. — Опять думаешь о железном троне? — Я всегда о нем думаю, — Деймон пожал плечами. — Ты теперь король Узкого моря. Зачем тебе все эти интриги? Зачем подвергать себя и меня опасности? Ты получил, что хотел. Мы можем улететь куда хотим и просто… — Что — просто? — Деймон сконцентрировал на Мисарии пронзительный взгляд. — Буду жить в изгнании, бросив все свое наследие? Или, может, вернусь к той бронзовой потаскухе в Долину овец? — он по-хищному склонил голову набок. — Твое наследие само бросило тебя. Даже если ты заявишься с этой победой к королю, он не сделает тебя наследником, — Мисария обхватила пальцами его ладонь и поравнялась с ним лицом. — Они не принимают тебя таким, какой ты есть, Деймон. — В этом у них много общего с тобой, — усмехнулся принц. — Если ты думаешь, что дракону место в изгнании, то ты ничем не отличаешься от них. И если ты думаешь, что я когда-нибудь все брошу и буду жить безмятежной жизнью с тобой, то ты глупее, чем я предполагал. — Деймон вырвал свою руку из ее слабой хватки, встал, и, наступив на лунный свет, направился к балкону. — Хотя, какое может быть понимание между драконом и шлюхой? — бросил он через плечо, выйдя под открытое небо. Тонкие занавески встрепенулись от холодного ветра, словно кони в тревоге. Волны моря в свете луны казались черными. Что-то было не так. Это чувство зудело под его кожей с тех пор, как сегодня солнце осветило родовой замок. Деймон был в смятении, а он никогда не бывает таким. Подышав свежим воздухом, он вернулся в свои покои и снова лег. Мисарии не было, и ему не было дела до нее. По крайней мере, не сегодня. Он игрался с цепочкой и не заметил, как уснул. Ему снились выжженная дотла земля, раненная Сайракс и Рейнира, которую затягивали черные воды. — Ты ненавидишь меня, дядя? Деймон хотел ответить, что ему бы было намного легче, если бы не она. Он хотел сказать, что без нее его брат был бы вынужден объявить его наследником. Он хотел сказать, что лучше бы ее просто не было, но… — Деймон! — вдруг позвала она, и впервые он услышал отчаяние в ее голосе. Впервые она назвала его по имени. Деймон замер. Образ племянницы растворился, осталась только кровоточащая Сайракс, над которой угрожающе нависла черная волна. Он проснулся в поту, весь похолодевший и уже через полчаса оседлал Кераксеса. — Куда ты уходишь, Деймон? — затравлено спросила Мисария. — Хочу проверить кое-что, — задумчиво ответил он, даже не глядя на нее. Он дал команду дракону взлететь и исчез в сумерках.