Imperfect System Failure

                    — Извините… Вы ведь Наташа Романофф, верно? Ну, та самая…        Женщина на это только едва слышно выдохнула, на пару мгновений утомлённо прикрывая глаза.        Лифт медленно, словно бы издеваясь, поднимался наверх. Повезло еще, что не было раздражающей музыки, которая вообще-то призвана успокаивать и скрашивать ожидание — во многих отелях подобная роскошь имелась, благо, она обошла стороной здания секретных служб. Однако отсутствие музыки полностью компенсировала не менее раздражающая болтовня сослуживца. И если Наташа верно запомнила, то его звали Джим. Нет, дело не в плохой памяти, просто предпочитала не запоминать лишнюю информацию — она засоряла эфир. А Джим… лишь новичок, стажёр в Щ.И.Т.е, еще ознакомится с правилами на тему «язык без костей», а главное… как его укорачивают в случае чего.              — Обалдеть! Кому расскажу, не поверят же! — воскликнул он так, будто встретил не агента той же организации, в которой работал сам, а какую-то рок-звезду, чьим преданным поклонником являлся. — Нет-нет, — почти тут же поднял вверх руки.        Но Наташа не оборачивалась. Просто не было смысла. И так его отлично видела в отражении идеально гладких металлических дверей лифта.              — Я, конечно же, никому и ничего рассказывать не буду! Помню о том, где мы работаем, про секретность…        В голове мелькнула мысль о том, что он долго тут не протянет. Что ни говори, а работа в этой организации избегает любой гласности, а значит, тут не в чести болтливость и прочие таланты этого парня, что буквально-таки бросались в глаза.              — Но это… это все равно… обалдеть! — продолжал он. — А правда, что вы…        Но договорить то, что хотел, у него не получилось.        Наташа обернулась резко, без предупреждения — одного этого хватило, чтобы словесный поток болтливого новичка оборвался. Но на этом женщина не остановилась…        Один шаг. Второй.        Ее ладонь с хлопком впечаталась в стеклянную стену лифта чуть выше его плеча, заставляя парня невольно вжаться в эту самую стену. К сожалению, это не помогло ему разорвать расстояние между ними — Наташа стояла все так же близко, гораздо ближе, чем позволяли приличия… настолько, что ещё немного, и он мог бы почувствовать ее дыхание на своей коже.        Надо сказать, что вопреки тому, что Романофф испытывала на данный момент, на ее лице не промелькнуло и тени раздражения. Лишь невесомая и лукавая полуулыбка, которая, впрочем, нисколько не затронула глаз.        Наташа подалась чуть вперёд.              — Уверена, такому… длинному языку можно найти множество применений, — проговорила на грани слышимости, чувствуя, как у парня сбилось дыхание. — Но может… побудешь хорошим мальчиком и помолчишь? А то… как бы чего не вышло…        Двусмысленно? Наташа об этом знала. Нарушает принятые условности и нормы? Ей тоже об этом известно. И нет, конечно, не планировала претворять свою почти-угрозу в жизнь. Возможно, тот же Рамлоу высказался бы гораздо резче, грубее, после чего парнишка бы трясся от одного его взгляда. Женщина же предпочитала действовать тоньше. Конечно, могла напугать до седых волосы, чтобы при одном упоминании ее имени кровь стыла в жилах. Но зачем? Ее больше забавляло то, что парнишка теперь будет краснеть, как девственница, стоит ему только завидеть ее в конце коридора. А главное… будет молчать.        Наташа отстранилась, как ни в чем ни бывало, разрывая расстояние, а после и вовсе отвернулась.        Честно? На самом деле, Романофф была обычно более сдержана. Просто сегодня день не задался. Ее буквально выдернули с заслуженного отпуска, ни с того, ни с сего зарядил дождь, застряла в пробке, попытавшись ее объехать, встала в каком-то переулке, так как именно в этот день машина решила сломаться, ну, и ещё ряд незначительных происшествий, которые скапливались… «новичок-Джим» просто стал своего рода «вишенкой-на-торте», не более того.              — Про… простите, агент Романофф, — все же выдавил из себя тихое извинение ей в спину он.        А ведь этот «Джим» ею восхищался. Да, похоже на то. Смешно.        Каждого человека жизнь рано или поздно приводит к разветвлению дорог. И только тебе подвластен выбор. Ещё недавно Наташа пряталась под вуалью Смерти, умываясь кровью врагов. Враги? Не её личные, а лишь те, что ставили целью перед женщиной. Грехи не один год копились за плечами этого существа, воспитанного для безупречной работы. Было глупо полагать, что такое стремление не привлекло внимание из вне… Прошлое. Не у каждого оно имеет тёмные оттенки. Не каждый получает второй шанс. Сейчас же «Чёрная Вдова» призрак, танцующий в пуантах рядом с агентом Щ.И.Т.а Романофф. Но можно ли смыть кровь с рук, когда ты по локоть в ней, когда она въелась в клеточки твоего тела, отравляя… Достойна ли она восхищения? Вряд ли.        Именно в этот в момент двери лифта разъехались в стороны. И Наташа, не задерживаясь, покинула эту «коробку» на нужном этаже.        А уже скоро Романофф стояла перед Фьюри.        И если еще в лифте в ней тлело раздражение о прерванном отпуске, то стоило переступить порог, как его не стало. И дело не в том, что начальству лучше не демонстрировать ярко свое недовольство. В чем еще? Усталый и раздраженный вид Фьюри ясно говорил о том, что случилось что-то серьезное. Хотя, если так подумать, ее бы не вызвали на «ковёр», если бы было не так.              — Разведка доложила, что большая партия огнестрельного оружия была переправлена в Афганистан, — начал он. — Компания производитель Stark Industries. Более точных данных нет. Мне, конечно, известно, что Старк не вся компания и, возможно, что кто-то мухлюет под столом, приторговывая оружием, пока не видит главный акционер. Однако мы не можем отрицать и того, что сам Старк мог зарваться, перейдя все границы.              — Задача?        Романофф не высказывала свое мнение по услышанному — не сейчас. Банально не было фактов, на которые можно было опереться. Поклонницей знаменитого гения не являлась, информацию о нем по крупицам не собирала. Впрочем, ее о личном мнении сейчас и не спрашивали, просто вводили в курс дела.              — Проследить за ним. Без контакта, — сказал Фьюри, возвращаясь за свой стол. — Собрать информацию. Если подозрения насчет Старка подтвердятся, доставь его нам, если нет, будем искать дальше. На Щ.И.Т. не ссылаться, — коротко обрисовал задачи он, а потом постучал пальцем по черной папке, которая все это время лежала на столе. — Все необходимое, что удалось собрать нашим аналитикам тут.        Захотелось прямо сейчас смачно-так и по-русски выругаться, сплюнуть на пол и послать все к чертовой матери. Ведь если еще в лифте думалось, что день не задался, то сейчас получилось окончательно увериться в том, что все укатилось далеко в пропасть, причем, безвозвратно. И вроде Наташа не была особо придирчивой, спокойно относясь к заданиям, просто выполняя их. Однако она ожидала чего-то более интересного, когда звонок Фьюри прервал ее отпуск. А итог? Ей нужно следить за очередным денежным мешком, что не создавало никакого хоть сколько-нибудь оптимистичного настроя. В конце концов, для такого не обязательно было вызывать ее — вполне можно было снарядить группу и… дело с концом.        Но несмотря на свои мысли…              — Когда приступать? — только и спросила Романофф, забирая со стола папку.              — Ещё вчера.              

***

                    С тех самых пор прошёл месяц. Точнее, месяц и четыре дня.        Сегодня Наташа была на очередном званом вечере, куда оказался приглашён Старк — за последнее время уже посетила множество таких же, легко оставаясь незамеченной для объекта. А ещё нельзя было не заметить, что все эти вечера были похожи один на другой, словно их делали по одному шаблону. Хотя почему «словно»? Все так и было. Ресторан, где проводилось это мероприятие, оказался неплохим местом. Освещение здесь, правда, сильнее, чем нужно, по ее мнению. Но по глазам не резало, что уже радовало. Посуда и интерьер не вульгарный и вычурный, но явно влетел хозяину в «копеечку». Планировка зала, до последнего уголка явно просчитана экономистами. Беззубая фоновая музыка, едва различимая в динамиках, больше для фона и атмосфера никак не мешала вести разговоры — по крайней мере, перекрикивать ее, чтобы собеседник услышал, не приходилось. Вышколенные официанты со своим: «Добро пожаловать в «Бенефис!». В общем, место и правда неплохое, и оно мало отличалось от других, где пришлось побывать.        И, возможно, в другом настроении и состоянии Наташа обязательно насладилась бы и вином, и обстановкой. Но она была на задании и даже не могла понять, нравилось ей вино или нет. Пила, не думая, практически не чувствуя вкуса, сжимая ножку бокала, пока взгляд искал нужное лицо в толпе.        Честно? Можно было бы посокрушаться, что вся эта возня, которая возникла вокруг какого-то там, наверняка, изнеженного достатком и вседозволенностью миллиардера, не стоила того, чтобы в нее вообще влезать, но не Наташе это решать, да и не знала она о Старке больше того, чего можно было услышать краем уха, и того, что было в той чёрной папке.        Однако за месяц слежки ее пробелы постепенно заполнялись. Энтони Эдвард Старк в высоту составлял примерно 185 сантиметров, а касательно веса — 90 килограмм. Среди прочих он отличался гениальным интеллектом, обширными знаниями во многих областях науки и обширными финансовыми возможностями, помимо этого, являлся выдающимся изобретателем и инженером. Его биография вполне достойна звания «выдающаяся», однако при этом не лишена определенной доли предсказуемости. Например? Родился в пятницу, 29 мая 1970 года, в Манхэттене, Нью-Йорк, в семье богатого промышленника и изобретателя Говарда Старка и его жены Марии. Тони можно было считать самым настоящим вундеркиндом. Старк учился в Массачусетском технологическом институте в течение двух лет, поступив туда будучи 14-летним подростком. Его родители погибли в автокатастрофе, когда Тони был 21 год. Лучший друг Говарда Старка Обадайя Стейн сразу же попытался занять место гениального изобретателя и временно находился на посту генерального директора «Старк Индастриз», пока Тони не занял эту должность. Унаследовав компанию отца, он вывел ее в лидеры по производству оружия, став самым молодым генеральным директором в истории по версии Fortune 500. Спустя какое-то время, Джеймс Роудс, близкий друг Тони Старка, присоединился к ВВС США, и стал посредником между «Старк Индастриз» и Вооружёнными силами США. Под руководством Тони Старка и Стейна «Старк Индастриз» стала самой из самых передовых и успешных компаний в мире, создавая и продавая новые виды оружия. Ну, и конечно… не стоило забывать о том, что Наташе нужно было мониторить и его контакты, которые буквально ежедневно пополнялись новыми женскими именами. Краткая характеристика, которую могла ему дать на данном этапе информированности? Эксцентричный гений, миллиардер, плейбой с налетом филантропии.        Но этого всего все равно было мало, недостаточно. И речь не только о полном составлении «портрета»… то многое, что удалось выяснить, никак не помогало ответить на вопрос о том, причастен ли Старк к незаконным поставкам оружия на территорию Южной Азии. Но слежка не помогала Романофф, невольно наталкивая ее на мысли о том, что они… похожи. Миллиардер просто не позволял о себе узнать больше того, что было известно всем, создавая тем самым обманчивое ощущение, что и не было никаких тайн вовсе, что мол: «вот он… открыт, как на ладони». Только Наташа чувствовала, что это не все, далеко не все, что если копнет глубже, к самому нутру, то окажется придавлена ворохом информации недоступной остальным, лишь близким. Возможно, если бы она с ним познакомилась, поговорила, то смогла бы змеей прошмыгнуть через условную «границу», преодолеть то расстояние, на котором Старк держал окружающих. Однако женщина четко помнила указание Фьюри, не имеющих никаких иных трактовок: «без контакта». Наташа не нарушала инструкций. Почти никогда не нарушала, выполняя все четко и… успешно.        Романофф поскребла аккуратно остриженным ногтем ножку бокала, даже не замечая за собой этого движения, которое было буквально олицетворением задумчивости. Взгляд сам метнулся в противоположную сторону зала, скользя по чужим практически безликим макушкам, пока не замер на одном единственном лице, будто притянутый к нему неведомой силой.        Наташа невольно закусила губу, окончательно забыв вино, хотя бокал так и остался в зажатой руке, в живом капкане тонких пальцев. Настолько внезапно и глубоко погрузилась в лабиринт из собственных мыслей, что такая простая вещь, навроде вина, отошла на второй, а то и на третий план, выходя за границы ее внимания, пока взгляд сознательно был прикован миллиардеру, который одним своим существованием создавал слишком много проблем, пока в ее голове маячил вопрос о его причастности к преступной деятельности. Впрочем, думала женщина не только об этом…        На самом деле, Старк не был идеалом мужчины. Когда Наташа увидела его фото в той чёрной папке, то не нашла ничего хоть сколько-нибудь особенного — обычный мужчина, каких много. Вот только он в реальности имел ряд расхождений с самим собой на фотографии. Собственный стиль, умение себя подать, харизма, а ещё ум и внутренний огонь, что буквально горели в его глазах. Наташа уже давно не встречала мужчин, способных пробудить в ней интерес. И с неохотой признавала, что Старк был одним из таких, чем-то тронул, хотя они не обменялись друг с другом даже парой слов. Что-то было в прищуре его карих глаз, усмешке… было в нем что-то мужское, самоуверенное, что растеряли большинство мужчин, с которыми ее пути волей-неволей пересекались. И ведь Романофф прекрасно знала все его недостатки — он их тоже знал и даже не пытался скрыть, как, собственно, и достоинства. Это странным образом и подкупало, и отталкивало.        Наташа поняла, что смотрела непозволительно долго, слишком поздно.        В какой-то момент ее «поднадзорный объект» напрягся. Или ей так показалось? Просто он как-то подтянулся весь, а после тряхнул плечами, словно бы в попытке что-то сбросить с себя, стряхнуть — его передернуло. А после, практически через мгновение, совершенно неожиданно поднял свой взгляд, словно ища что-то, пока его взгляд не остановился в одной точке. Наташе понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что этой самой «точкой» была она. Старк смотрел прямо на неё, сквозь толпу. Причем, внимательно, цепко…        В такие моменты те же романтичные барышни, начитавшись бульварных романов, обязательно упомянули бы, что время будто бы замерло, дабы продлить магнетический и волшебный момент. Но это не было чем-то волшебным. Для Наташи это был момент позора, собственной несдержанности. Время не остановилось, оно просто замедлилось, издеваясь, вгрызаясь острыми зубами в женщину, что обычно себе не позволяла ошибок новичков, точно зная, когда стоило отвести взгляд.        Наверное, любая другая на ее месте растерялась бы, ведь ее, получается, поймали с поличным. Но Наташа совершенно не выглядела, как перепуганный зверёк, застигнутый врасплох светом автомобильных фар, когда пытался перебежать дорогу. Она не имела права на слабость, как и на совершение ошибок, а если таковые случались, то нужно было держать лицо, чтобы не было даже мизерного шанса упрекнуть ее. Ни тени стыда или неловкости. На спокойном, будто выточенном из камня, красивом лице женщины уголок губ приподнимается, точной режущей гранью обозначая усмешку. Но не ту, что отравляет все вокруг злобой. Скорее, в ней горел вызов. Тонкая бровь вопросительно изгибается, мол: «Ну, посмотрела я… и дальше-то что?».        В его глазах, словно бы в ответ, заиграла заинтригованность, а губы растянулись в усмешке. Ему что-то говорили, но он не слушал. Смотрел на неё.        На Наташу смотрели многие — что-что, а притягивать взгляды она умела, а порою даже не старалась, но получалось успешно все равно. Так что, подобное не было в новинку. Кто-то смотрел с завистью, кто-то с ненавистью, кто-то с восхищением, а были и те, кто раздевал глазами — как уже говорилось ранее, ничего нового. Это был своего рода танец. Танец, которому Романофф не пришлось обучать. Ее партнерами были принцы, политики, бизнесмены, артисты, преступники всех мастей, те, кого можно сравнить с греческими богами, точнее, их тела. Несомненно, вели всегда они. Но танец… ее. Наташа делала первый шаг, не двигаясь с места. Всегда понимала, что в конце концов каждый из них предстанет перед ней — примитивные, прекрасные в своей предсказуемости животные, чьими телами управляла неизбежность грядущего. Это ее танец. И Романофф его исполняла элегантно, самозабвенно. Менялись лишь лица. Все остальное повторялось во взглядах, в «виражах»…        Вот только Старк смотрел иначе, будто между ними не было людей, расстояния. В его глазах было многое: лёгкая растерянность, почти удивление, интерес, вожделение… это все уже было и в других глазах, пусть и не в такой комбинации… но было и ещё кое-что. Что же? Обещание. Не конкретное, не ограниченное словами, а то самое… истинно мужское, когда в голове против воли и всякой логики возникает мысль о том, как… это будет, каково это… ощутить его руки на собственных бёдрах.        Подобные мысли не заставляли Наташу смущаться — эту способность, верную спутницу невинности, нетронутости, потеряла слишком давно, казалось, в другой жизни. Ей хватало духу признаться в собственных желаниях, не стесняя себя рамками приличия, стремясь к непорочности, порядочности. Никогда не врала себе.        Она хотела этого мужчину. Ровно в той же степени, в какой он ее, одновременно с этим раздражал… без особой на то причины. Нужна ли она? Впрочем, Романофф была уверена, что раздражение вызывало их сходство — сложно видеть собственные недостатки в другом, даже если ты о них знаешь, и их принятие давно состоялось.        «Без контакта!» — разум голосом Фьюри из воспоминаний услужливо напомнил, зачем она была здесь.        И Наташа понимала, что надо отвернуться. Она должна была отвернуться. Должна была.        Но…        Почему-то не получалось. Не могла.        Казалось, их взгляды сцепились. Так, что не разорвать.        К Старку снова кто-то обратился, но он отмахнулся, сказав что-то спешное, общее, не разрывая зрительного контакта. А потом… потом и вовсе пошёл вперёд, направляясь к ней. Не протискивался между людьми, нет. Это было не нужно. Те сами расступались перед ним, словно бы расчищая пространство для своего рода «флагманского корабля». Наташу это бы позабавило, но… нет, наоборот, произошло отрезвление.              

«Без контакта.»

              Хватило пары мгновений, чтобы в ее голове сформировалась мысль о том, что ей пора уходить. В конце концов, давно усвоила одно красивое в своей простоте правило: «Всегда раньше уходить с вечеринок. До того, как веселье вот-вот кончится…»        Лишь у самого выхода Наташа все же позволила себе обернуться.        Старк стоял в толпе и оглядывался, будто бы искал кого-то. Женщина знала, кого. И в этот момент что-то внутри неё шепнуло о том, что при другом раскладе, в иных обстоятельствах… эта ночь закончилась бы иначе. Возможно, они даже не дошли бы до кровати — определенно не дошли бы, ограничившись столом или любой пригодной для подобного поверхности. Но… видение растаяло, так и не успев сформироваться, обрести режущие своей четкостью очертания.        Наташа покинула это место, не задерживаясь больше ни на мгновение.                    

***

                    Спустя неделю Наташа была в Афганистане. Сидела в каске, в военной форме за рулем бронированного джипа, что увозил Старка с конвоем прочь оттуда, где миллиардер презентовал своё новейшее изобретение — боеголовки «Иерихон», настолько мощные, что для победы достаточно одного запуска… они впечатлили даже Романофф, которая за свою жизнь повидала слишком многое и, казалось, потеряла умение впечатляться хоть чему-то, что относилось к оружию.        Из магнитофона тем временем бодро играло: «AC/DC — Back in Black».        Настроение у Наташи было ни к черту. Этот песок… сухой, раскаленный — от него веяло сухим жаром, как из открытых дверей кузницы. Он забивался в глаза, нос и рот… облеплял все тело, вызывая нервный зуд. Подобное раздражало, сильно ударяя по и так напряженным нервам. А еще… еще тут было действительно жарко. Воздух горячий, как будто сам плавился от жары. Если бы тут вдруг оказался бы термометр, то он бы давно зашкалил.        Долгое время в салоне была лишь музыка, что звучала слишком громко для сгустившегося напряженного молчания. Но Старк сумел разбить эту «стену», втянув в разговор всех, кто был в джипе. Даже Наташу. На его вопрос «Не нравлюсь?», она со своего места ответила: «Нет, просто достали». И не лукавила, ответила, как есть — ведь флёр того желания истаял уже на следующее утро, словно его и не было. Но самого мужчину, кажется, ее слова нисколько не задели, потому как…              — Женщина! Господи! — воскликнул Старк. — Честно? Никогда бы не подумал! А извиняться глупо, армия, в конце концов, к этому и стремится — ты прежде всего солдат…              — Вообще-то пилот, — поддерживая свою временную «легенду», специально созданную Щ.И.Т.ом, Наташа оборвала его на полуслове с усмешкой на губах, при этом не отвлекаясь от дороги.        Короткая пауза. Всего каких-то пара-тройка секунд — «AC/DC» даже не успевают толком допеть уже начатую строчку.              — А у тебя такая классная фигурка, что мне теперь трудно на тебя не пялиться. Это странно, пилот…        Романофф позволила себе рассмеяться. И ее сложно в этом винить. А что? И правда смешно, учитывая, что форма на ней уничтожала любой намёк на наличие этой самой фигуры.        Старк был в своем репертуаре. Принял ее за мужчину? Все так. Сознался в своей оплошности, но никаких предсказуемых извинений так и не прозвучало. Но он извинился. В своей манере, в своем стиле, сохраняя свою странную уникальность — тем топорным и совершенно неуместным комплиментом, превращая все в полушутку-полуфлирт.        Дальше разговор продолжился уже без участия Наташи — мужчины всегда найдут, о чем поговорить. Тема того, что Старку удалось переспать со всем календарем журнала «Playboy» не вызывала ничего, кроме усмешки. Один из ребят даже решился сфотографироваться с миллиардером, но…              

БАХ!

              Гром взрыва оглушил, с силой ударяя по барабанным перепонкам. Машину, что ехала перед ними, подбросило в воздух. Наташа, чувствуя вибрацию от врезавших в броню корпуса джипа пуль, успела затормозить, вдавив ногу в педаль тормоза, умело выкручивая руль в сторону, но…