Imperfect System Failure

                    Тони проснулся, когда за окном было ещё темно. Из этого можно было сделать довольно простой и логичный вывод, что спал он не так уж и много — обычное дело, учитывая их весьма сложные, но привычные отношения со «сном». Морфей… или кто там этим заведует? Без разницы. Но, в любом случае, похоже, они не ладили.        Проснулся Старк, к слову, не один. Хотя… Если так подумать, очень удивился, если бы это было иначе. Рядом с ним лежала малознакомая девушка, с которой неплохо провел время накануне, и поймал себя на одном внезапном желании — чтобы она проснулась, собрала вещи и ушла, оставив его одного. Это его не удивило и не огорчило. Тони был как-то в серьезных отношениях — не впечатлило. И теперь он все меньше думал о чем-то подобном, довольствуясь коротенькими и мимолетными интрижками.        Почему? Не было нужды запоминать бесконечное количество значимых дат. Также, ему не приходилось ломать голову над тем, как сделать своей второй половинке приятный сюрприз. Нервная система оставалась почти целой. Никто не нудел над ухом про его бесчисленные долгие отлучки, про то, что часами пропадает в мастерской, или про то, что он так и не купил своей возлюбленной какую-то очередную шубу и ещё какую-нибудь внезапно понадобившуюся безделушку, хотя он никогда не отличался особой жадностью даже к «пассиям-на-одну-ночь». Да что там… Даже имена запоминать не надо. Не надо было ничего строить по кирпичику, шаг за шагом, чтобы потом все бездарно просрать — в этом случае ему жаль было не отношения, а именно время, его собственное время, которое по его меркам стоило слишком дорого. Так что… В его свободном плавании гораздо больше плюсов, чем минусов.        Вот и сейчас, глядя на обнаженную красивую девушку, которая так вольготно и совершенно без стыда раскинулась рядом с ним на его большой и роскошной кровати, Тони не испытывал ожидаемого восторга. Упругая грудь третьего размера, роскошные бедра, осиная талия, длинные красивые ноги… Этим можно и нужно любоваться и восхищаться. Любой мужчина на его месте делал бы именно это. Возможно, даже бы кто-нибудь на его месте сделал бы ей предложение. Только вот… Старк испытывал лишь скуку, а еще на кончике языка слишком явственно осело горчащее разочарование. Он уже ее больше не хотел. Да, она была красива, роскошна, шикарна, даже волшебна… Но это лишь только тело. Начинка же разочаровала. А какой смысл в конфете, если ты не можешь толком насладиться ее вкусом? Нет… Вкус у нее был. Абсолютно пресный — такое обычно вызывало лишь именно что разочарование и глухое раздражение. Поэтому если он и расщедрился на комплименты и восхищения, то сегодня все уже было не настолько привлекательно, не настолько, чтобы быть с нею после ее пробуждения. Не настолько… Возможно, кто-то бы на его месте, наоборот, хотел бы продлить этот момент, повторить то, что было ночью. Но нет… Тони подобного не жаждал. Ему хватило. Ею он уже пресытился. Честно? У него на нее, конечно, встанет — благо, проблем с потенцией не было. Азарт у него прошел. А без него употреблять эту особу по назначению — слишком… скучно? Да, пожалуй, так.        Она уйдет, и он останется один? Ну, и? Дальше-то, что? Да и… Не будет один. Под боком был Джарвис, а чтобы дозвониться до Пеппер, Роуди или Обадайя, хватит и одного звонка.        К слову, не с первой попытки, но имя все же вспомнилось. «Мэдисон», кажется? Впрочем, он не был уверен в этом на все сто процентов. Слишком уж много таких «Мэдисон» развелось за последнее время. Довольно популярное имя.        И все-таки…        «Мэдисон» не была такой же недостижимой богиней, которой казалась ещё вчера. Ближе к утру она стала обыкновенной девушкой модельной внешности, которая с удовольствием раздвигала ноги в стороны, заметив на горизонте очередного «богатого и знаменитого». Было бы смешно, если бы не оказалось столь предсказуемо и до тошнотворного скучно… А так… Изящная блондинка. Хотя этот ее «блонд»… Крашеная блондинка с черными корнями. Помады на полных губах больше не было, от чего они как-то поблекли. Ресницы оказались накладными, а те, что были ее, какие-то редкие, короткие. Фигура пусть и шикарная, но вот все остальное было каким-то обычным, тусклым и безжизненным. Очередная «Мэдисон» никак и ничем не отличалась от других, таких же. Нет, Тони любил женщин, восхищался ими — причём, всеми доступными способами, вот только… удержать свой интерес и желание дольше одной ночи не получалось. Каждый раз словно чего-то отчаянно не хватало. И скука неизбежно настигала его с наступлением утра.        С губ мужчины сорвался усталый вздох. Ладонь скользнула по собственному лицу, то ли в попытке вытереть пот, то ли чтобы избавиться от остатков сна — кто знает? А после поднялся с кровати с намерением пойти на кухню и выпить… нет, не воды, чего покрепче, а следом кофе, много кофе, чтобы не уснуть снова в ближайшее время. Спустив босые ноги с кровати, тут же ощутил холод пола. Обычно температура регулируется, но мужчина сознательно отключил эту функцию — помогало взбодриться. Девушка на кровати даже не проснулась, что даже к лучшему, если подумать.        Остановившись у барной стойки, плеснул себе в граненый бокал виски примерно на две фаланги, толком не озаботившись тем, чтобы разбавить его кубиками льда. Внутренне даже обрадовался, что обошлось без нравоучительных комментариев Джарвиса — видимо, тот окончательно сдался, осознав всю тщетность своих попыток вразумить, образумить создателя. Виски привычно обжег горло после первого же глотка. А после рукой, не глядя, нашёл с барной стойке пачку сигарет и зажигалку. Чиркнув колесиком зажигалки, Старк с каким-то садистским наслаждением затянулся, пропуская едкий дым напополам с никотином глубоко в глотку, пищевод, легкие. Плохая привычка. Возможно, даже она когда-нибудь его погубит. Но мужчина не зацикливался на этом. А потом ещё один глоток виски, после которого запрокинул голову, прикрывая глаза.        Жестокая шутка.        Нет, серьезно. Реклама алкоголя горазда на разного рода обещания. Но вот уже в который раз Тони убеждала, что та безбожно врала, легко обводя вокруг пальца тех наивных ребят, кто «повелся» и продолжал «вестись» каждый раз в хлипкой, но при этом неубиваемой надежде на «чудо». А ведь мужчина пробовал спиртные напитки, причём, самые разные и в неограниченных количествах — порою даже задавался вопрос, как вообще выжил. И нельзя было сказать, что те на него не влияли. Конечно, какое-то влияние было. Но обещанной свободы от власти разума в пользу бессознательного Старк так и не получил в своих отчаянных и неустанных попытках ее обрести — таковых на его счету уже много, достаточно, чтобы все охарактеризовать, как… «почти-зависимость». Лёгкость, безумие, эйфория… все это, конечно, было. Вот только без налёта искусственности не обойтись — даже под чем-то, Тони это понимал всегда. Ликовал организм, ещё тело. Но не разум. Разум цинично и раздражающе громко потешался над попытками выйти из-под его власти каждый-чертов-раз.        Кажется, Роуди как раз на днях советовал обратиться к психологу. И, наверное, действительно стоило бы. Вот только Тони не переносил мозгоправов. А если бы даже это было не так, с чем ему прийти? «Мой отец ценил какого-то простачка из Бруклина больше собственного сына», «Я был не готов потерять обоих родителей так рано» — обычные рядовые проблемы, наверное, даже предсказуемые. Тони не любил слово «предсказуемо» в свой адрес. И, наверное, это была внеочередная причина, почему ему не нужен был психолог.        Старк медленно подошёл к панорамному окну в пол, останавливаясь почти вплотную к нему. В руках все ещё был бокал с виски.        Тони помнил это состояние в природе с детства и не мог объяснить, почему все именно так. Оно начиналось только ясным утром, чуть раньше восхода солнца, до его первых лучей. Безоблачное небо уже начинало высветляться и медленно, словно нехотя, разбегалось множеством красок и оттенков. Глубокую темно-синюю бирюзу, плавно перетекая из одного цвета в другой, сменял туманный нежно-розовый, постепенно становясь ярким, насыщенным, почти алым… Разом смолкали ночные птицы, а утренние, проснувшись, еще не пели, а словно ждали чего-то. Земля лежала еще темная, незрячая, сумеречная, но уже не ночная. Она медленно просыпалась и тихо избавлялась от ночных, окутывающих ее невесомых покровов. Если дул ветер, то наступал полный штиль. Вместе с птицами все в мире замолкало и становилось оцепенелым, но уже не спящим. Все живое и неживое в единый миг замирало, словно парализованное, и этой неведомой стихии всецело подчинялся и человек. Отчего-то становилось страшно нарушить вселенскую минуту молчания… Старк не понимал, что происходило с ним в это время, да и не нужно было понимать. Очень важно было прочувствовать это состояние до спирающего горло комка неясной и какой-то высочайшей тревоги, до волны озноба, пробежавшего по телу, до слезы, словно выдутой ветром. Все это происходило не часто, лишь, когда ему случалось в предрассветный час быть уже на ногах и пережить недолгие минуты неведомого спокойствия, такого всегда необходимого.        Тони запустил пятерню в волосы, зачесывая их назад, шумно выдыхая — этот жест был буквально пропитан какой-то растерянностью, даже отчаянием, словно мужчина оказался перед проблемой, которую так просто не решить.        На миг подумалось… а что бы сказал отец, окажись он вдруг рядом и увидь сына в таком состоянии?              

«Я тобой разочарован.»

              Всего три коротких и лаконичных слова. Вот только смысла в них сокрыто было гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд. И да… это были бы именно эти слова.        Вот только ими бы не ограничился…        Тони будто бы видел его в этот момент… словно он был действительно здесь, рядом.        Отец бы лишь сжал губы ещё сильнее, от чего те превратились бы в тонкую линию, в то время как в его глазах прочно застыло разочарование — именно так он всегда смотрел на Тони… словно он и впрямь был самым большим его разочарованием. В такие моменты, ощущая на себе подобный взгляд, будучи ещё совсем желтоголовым юнцом, он изо всех сил старался все исправить, выправить. Но… Правда в том, что каждый такой взгляд оставлял саднящие царапины-порезы где-то внутри, в наличии которых он вряд ли бы признался даже самому себе.              

«Я тобой разочарован.»

              Усмешка появилась на его губах. Но она была жесткая и даже какая-то усталая. Воздух с шумом покинул легкие. Старк прикрыл глаза. Пальцы свободной от бокала руки едва заметно дрогнули раз, другой.              — К черту… — на выдохе, на грани слышимости.        Да. К черту это дерьмо…        В конце концов, он никогда не был силён в самокопании, жалости к себе и прочих не самых приятных вещах. Это, в любом случае, не решило бы ни одной проблемы, а лишь усилило бы и продлило внутреннюю необъяснимую агонию — того, что было, и так уже в избытке.        Ведь он многое успел… Заслужил гордое звание «патриот». Изменил лицо военной промышленности. Журнал Time выбрал Старка человеком года. Также компания выбилась в лидеры, монополизировав рынок оружия, почти довёл до ума свой проект «Иерихон», что долгое время не сходил с его чернявых набросков из-за несостыковки некоторых систем. Так что, не так уж и плохо, верно?        С этими мыслями Старк допил оставшийся виски одним глотком. И, поставив на стойку со стуком бокал, направился в душ. Единственное, что сейчас хотелось больше всего… смыть фантомно-липкие отголоски сна, в котором он находился не так долго. Сама идея лечь в кровать и поспать теперь казалась абсурдной. А про девушку, оставшуюся на кровати, казалось, и вовсе забыл.        Старк зашел в душ, включил воду, повернув кран до упора. Обжигающие своим холодом струи тут же окутали его с ног до головы. По телу пробежала череда хаотичных мурашек. Он поморщился и закрыл глаза, откинув голову назад. Какая-никакая, но вода приносила облегчение. Он мог сделать воду погорячее, чтобы повалил пар, согреться и почувствовать себя немного уютнее, но не стал этого делать. Ему необходимо было взбодриться. Обжигающая своим холодом идеально подходила для подобной задачи.        Вскоре вылез из полупрозрачной душевой кабины. Быстро отряхнулся, как это делают кошки. Взяв полотенце, он вытерся насухо, одновременно немного разогревая свою кожу мягкой тканью.              — Который час, Джарвис?       

[Вы проспали всего два часа. Этого недостаточно для нормального функционирования организма. Подобрать Вам релаксирующие композиции?]

             — Лучше закажи что-нибудь. Что-то мексиканское подойдёт, — отмахнулся Тони.        Только после этого оделся и вышел, направляясь на кухню, чтобы сделать себе крепчайший кофе. Дальше по импровизированному и хаотичному, до крайности изменчивому расписанию была работа в мастерской, где собирался выпить кофе и попробовать поэкспериментировать с чертежами новой ракеты, которая пока ещё не увидела свет.       

[Вам пришло приглашение на благотворительный вечер в фонд помощи пожарным.]

             — Пошли им отказ и сумму, в качестве компенсации за мое отсутствие. Ну, знаешь… чтобы не пострадала их тонкая душевная организация, — бросил в ответ Старк, отпивая немного кофе.        На его почте имелось с десяток сообщений с пометкой «срочно», которые все оказались проигнорированы.       

[Что насчёт благотворительного вечера в фонд защиты окружающей среды через два дня?]

             — О! — отозвался Старк. — А вот на него… я согласен.        Наверное, странно, что к тем же пожарникам идти отказался, а тут… неожиданно согласился. Но на деле все проще. Гораздо проще, чем кажется. Просто второй благотворительный вечер через два дня — оптимальный вариант. А еще Тони знал организаторов, что немного повышало планку значимости этого вечера в его глазах.       

[К слову, ваша вчерашняя спутница проснулась. Намерены завтракать в ее компании, сэр?]

             — Боже, Джарв… Конечно же, нет. О чем мне вообще с ней завтракать?        В его голове даже и мысли не возникло о том, что у девушки, которая осталась наверху, есть функция «совместного завтрака». Что тут говорить? Он даже забыл о том, что она есть, что существует в этой вселенной. И не факт, что вообще вспомнил бы о ней без помощи Джарвиса.       

[Не уверен, что верно понял формулировку вопроса.]

             — Забудь, — отмахнулся Старк, не желая вдаваться в объяснения прямо сейчас. — Пеппер когда приедет?       

[Мисс Поттс уже в пути, сэр. Расчетное время прибытия пятнадцать минут.]

             — Отлично. Вызови такси для… Мэдисон. Точно, для Мэдисон. И пусть Пеппер ее проводит, а то… ты знаешь, не люблю я слезные прощания.              

***

                    Что такое «скука»? «Скука» — это вид отрицательно окрашенной эмоции или настроения; пассивное психическое состояние, характеризующееся снижением активности, отсутствием интереса к какой-либо деятельности, окружающему миру и другим людям. Скука, в отличие от апатии, сопровождается раздражительностью и беспокойством. Состояние скуки может быть вызвано как внешними причинами — монотонная работа, недостаток общения, сенсорная депривация, так и внутренней опустошённостью и неспособностью к эмоциональным переживаниям, вызывающим радость, ощущением отсутствия цели и смысла жизни», но это лишь официальное толкование, которое можно с легкостью найти в словаре или в некоторых справочниках по психологии. На деле же всё чуточку иначе… Хотя так со всеми эмоциями и чувствами. Сухими словами и терминами невозможно передать всю полноту понятия слова «скука». Подобное надо именно прочувствовать полностью. И лучше… на себе.        Честно? Уже жалел, что вообще пришёл сюда. Нет, все было на высоте, как и всегда. Но… скучно. Или, может, его просто стало трудно чем-то удивить, впечатлить? Все может быть, учитывая на скольких подобных вечерах он уже был. Однако абсолютно точно был уверен в одном. В чем же? Устал пожимать руки, говорить о погоде и об окружающей среде. Чтобы хоть как-то отвлечься, позволил себе на несколько мгновений запрокинуть голову, покачиваясь с пятки на носок и обратно. Взгляд его блуждал по фрескам и сводчатым потолкам. Что ни говори, а архитектуру времен Эпохи Возрождения на таких вечерах можно увидеть не так уж и часто, но все равно… уже видел, уже не впечатляло. Пожалуй, сейчас ему хотелось всего нескольких вещей: немного выпить, ну, или больше, чем просто «немного», и найти приятную компанию, с которой не обязательно без умолку говорить о бесконечных цифрах и графиках.        И Тони даже заприметил у барной стойки вполне приятную пару особ: блондинка и брюнетка… прямо словно из кукольного набора, не иначе. Уже собирался подойти к ним, как его вдруг…              — Мистер Старк! Мистер Старк…        …совершенно некстати и не ко времени утянули в разговор.              — Джон Норвест. Журнал «Vanity Fair», — представился юноша. — Могу ли я задать вам пару вопросов?        На самом деле, это была его самая нелюбимая часть подобных вечеров. И ведь ничего странного. Такие мероприятия — рай для журналистов всех мастей. Да и Старк был привычен к «работникам-данной-профессии» с детства, однако любить их от этого больше не стал. Впрочем… с журналистками, особенно симпатичными ещё можно было иметь дело.              — Рискните, — все же включился в нежеланный разговор миллиардер. — Может быть, я даже на них отвечу.              — Вас называют «да-Винчи-нашего-времени»… что скажете на это?              — Это бред. Я рисовать не умею, — отвечает Старк, не удосужившись и мгновения задуматься над заданным вопросом.              — А как вам другое определение… «продавец смерти»? — тон журналиста мгновенно изменился.        Но Тони даже не дрогнул. К нападкам в свою сторону давно уже привык и научился их достойно парировать.              — Это неплохо, — спокойный ответ. — Заканчивали Бёркли?              — Браун, вообще-то.              — Что ж… мистер Браун, — проговорил Старк. — Этот мир далёк от совершенства, но нам в нем жить. И когда для поддержания мира нам не понадобится оружие, я буду лепить кирпичи для детских больниц.               — Репетировали?              — Каждый вечер. У зеркала перед сном, — мужчина усмехнулся.        Не дождавшись толком хоть какой-то развязки, взгляд Старка скучающе заскользил по округе без какой-либо определённой мысли, цели. Пока не споткнулся неожиданно на ровном месте. Мужчина буквально слышал, как в собственной голове прозвучало «о-о-о». И это «о» внутри внезапно взбудораженного мозга своевольно и упрямо превратилось в прописную, разрослось, завершаясь жирным и ярким восклицательным знаком.        Что же так сильно и неожиданно привлекло его внимание? Женщина. Да, именно она. Возможно, Тони бы и бровью не повёл, в конце концов, женщин тут было много, причём, разных: на любой вкус и цвет, как говорится. Вот только… эта отличалась. Не коротышка, но и не чересчур высокая. Тонкая, точно статуэтка. Хрупкая. Грудь — такая в ладонь идеально ложилась. Помимо этого, бросались в глаза ее ноги: красивые, длинные, а ещё, несмотря на видимую хрупкость, крепкие, прямо как у гимнасток или балерин — Старк знавал таких, в постели просто бомба. Гибкие, стройные… таких хоть в бараний рог согни, ничего не случится. Она, наверное, была моделью или гимнасткой — по крайней мере, схожесть точно имелась. Одни ее бёдра чего стоили! Точно орех… так и просились приложиться ладонью звонким, сочным шлепком или и вовсе впиться зубами в нежную кожу, задирая это обтягивающее, словно вторая кожа, чёрное до колен платье.        Но Старк бы соврал, если бы сказал, что дело только в «картинке». Нет, та безусловно была первоклассной, вызывающей восхищение — высший балл. Однако, к собственному удивлению, большее внимание привлекли ее глаза, точнее, взгляд — это даже по первости сбило с толку. Тони привык к вниманию к собственной персоне, особенно со стороны слабого пола — для него это было чем-то будничным. И, как правило, стоило ему с кем-то пересечься взглядом, то: кто-то томно прикусывал губу или теми же самыми губами нарочито медленно обхватывал трубочку коктейля, кто-то в наигранном или нет смущении отводил взгляд — все это вписывалось в систему, было ожидаемым, предсказуемым. Эта женщина же выбивалась из системы, не вписывалась и воспринималась совершенно неправильно, как если бы на черно-белой картине появилась гротескная и лишняя, искрящаяся насыщенностью чего-то алого в цвет ее волос, клякса, растекаясь по холсту неровными краями. Она вся будто бы была этой самой кляксой, что невольно притягивала взгляд. Не смутилась, не отвела взгляд, не прикусила губу. Лишь усмехнулась с каким-то легко читаемым вызовом. Ее тонкая бровь словно бы вопросительно изгибается.        Это интригует. Его губы сами собой растягиваются усмешке.        Кажется, журналист рядом продолжал говорить. Но Старк этот неостановимый словесный поток воспринимал сейчас, как белый шум на фоне, не более того. Взгляд пересекал зал, будучи прикованным лишь к одной фигуре, той самой… в чёрном платье. Тони не знал ее имени, но обязательно бы спросил его. От чего-то был даже уверен, что ее звали не «Мэдисон» — такое бы имя ей совершенно точно не подошло бы.        На миг Старк попытался представить ее без этого чертового чёрного платья — на первый взгляд довольно откровенного, но трагически много места оставляющего для фантазии. Он без труда вообразил, как его язык скользит по этой молочно белой коже в тонком изгибе между шеей и плечом, в то время как руки собственнически сжимают ее бёдра. Видение было столь явственным, что Тони даже ощутил на кончике собственного языка приятную солоноватость чужой кожи. В брюках стало предсказуемо тесно.        Мужчина не знал, сколько именно продолжал смотреть на женщину в другом конце зала. Переключить своё внимание решительно не получалось. Кажется, к нему даже кто-то обратился. Но Старк лишь отмахнулся, сказав что-то навроде: «Я позвоню». Кому дал такое обещание? Был ли у него номер этого человека? Несущественные детали. Ему было попросту плевать. Все равно не позвонил бы — редко кому звонил сам. А потом… потом и вовсе пошёл вперёд, к ней, не встречая препятствий — люди сами расступались перед ним.        Вот только…        Как только достигнув нужной точки, не обнаружил той, к кому стремился. Женщина в чёрном платье растаяла в воздухе, словно и не существовала никогда в действительности, была лишь видением — однако собственный вставший член недвусмысленно намекал, что нет… была, не привиделась, не плод его воображения. Однако сколько ни оглядывался, нужного лица не находил.              

***

                    Те самые... брюнетка и блондинка, которых он заприметил ещё там у барной стойки, замерли на пороге его дома, восхищенно оглядываясь. Тони так и не спросил их имена — они ему были ни к чему.        Мужчина без лишних предисловий и словесных расшаркиваний протянул руку, легко перехватывая ладонь одной из них.        Мгновение.        И он резко дернул ее на себя, буквально впечатывая в собственное тело, позволяя своей второй руке оказаться на тонкой талии.        Пиджака на Старке уже не было — избавился от него ещё в машине. Рубашка полностью расстегнута, а надоевшая до колик бабочка так и осталась в салоне сиротливо лежать где-то под сидением.              — Говорят, ты трахаешься, как бог… — прошептала на выдохе девушка, чьего имени он не знал, да и не имел какого-либо желания узнавать.              — Отличная возможность удостовериться, да? — усмехнулся Тони.        Его руки опустились на ее бедра, с силой сжимая их, именно там, где это важно, где нужно, оставляя отпечатки собственных мозолистых пальцев на чужой коже. Ловко подхватил девушку на руки, невольно вынуждая ту оплести его ногами для большей надежности — впрочем, сделала она это с готовностью, скрещивая тонкие лодыжки у него за спиной, абсолютно не смущаясь того, что ее платье бесстыдно задралось, а увлажнившееся уже от одной мысли, с кем она сейчас, лоно прижалось к прессу мужчины, оставляя блестящий влагой след — от трусиков эта хитрая бестия избавилась ещё в машине, если те на ней вообще были. И эти жар и влага вытесняли из памяти чёрное платье, полыхающие огнём волосы и пронзительные зелёные глаза.        Быстрое, почти неуловимое движение рукой, и платье забытым комком совершенно ненужной сейчас ткани падает к ногам, ровно как и брюки с нижним бельём.        Старк не стал медлить. Перехватив брюнетку под ягодицами поудобнее, он легко удерживал ее одной рукой. Вторая же с обманчивой нежностью скользнула в волосы девушки, но лишь затем, чтобы резко притянуть ее к себе ближе, разделяя на пару мгновений одно дыхание на двоих. Он впился в губы так же жадно, как пил виски не так давно. Девушка в ответ прижалась к нему всем телом, практически тут же отвечая, зарываясь руками в его тёмные волосы, словно бы заражаясь тем жаром, что исходил от него, проникал под кожу, прямо в кровь, стремительно разгоняя ее по венам.        Старк не видел, чем была занята вторая, но вскоре почувствовал, как та приблизилась к нему. Ее платье, через которое она, подходя вплотную, решительно переступила, так и осталось у двери. Мужчина почувствовал, как ее соски скользнули по его коже за мгновение до того, как она сама вжалась грудью в его спину, проводя по плечам ладонями, призывно касаясь губами его шеи, словно бы напоминая о себе.        Тони разорвал поцелуй так же стремительно, как и начал его, а после запрокинул голову, разразившись мягким и хриплым смехом.              — Не стоит волноваться. Меня хватит на всех, — проговорил он.        А после с глухим рыком опрокинул брюнетку на свою постель, придавливая весом своего тела, одним движением раздвигая ее ноги, входя в неё. Член скользнул во влажный жар ее тела легко, заполняя собой, буквально вырывая стон с ее губ. Но двигаться не спешил.        Хотя и чертовски хотелось сорваться в бешеный ритм толчков внутри неё, забыться. Но… нет. В конце концов, у него времени в избытке, чтобы претворить множество своих желаний в жизнь.        Его широкие ладони легли на бедра и заскользили выше по тонкой девичьей талии, лаская этими прикосновениями её нежную кожу. Старк склонился ниже. Жарким дыханием обдал шею за мгновение до того, как приникнуть поцелуем к чувствительному месту на сгибе между ней и плечом. Губы сомкнулись на коже, но практически сразу сменились на зубы и язык. Ладонь собственнически легла на грудь, пальцами сжимая ее, заставляя девушку невольно содрогнуться и выгнуться ему на встречу, ни на мгновение не забывая про крепкий, перевитый венами член внутри нее, который так жарко, призывно оказался в ласкающем плоть, живом капкане её плоти. Тело девушки трепетало и дрожало под выразительном мастерством крепких и умелых рук, знающих своё дело.        Так и не сделав в ней пока ни единого толчка и не выйдя из неё, Тони оторвался от обласканной шеи, что алела следами-отметинами. Отстранился, бросив взгляд на светловолосую девушку, что стояла неподалёку, не решаясь присоединиться. Взгляд мужчины, несмотря на хмель и возбуждение, нисколько не утратил внимательности, замечая полный желания девичий взгляд, прикованный к двум переплетенным телам, и руку, что замерла меж бёдер, хотя та пару мгновений назад ещё ласкала ее плоть, так жаждущую прикосновений. Тони вытянул свою руку приглашающе ладонью вверх, призывая девушку подойти ближе.              — Захвати вино.        И она подчинилась, завороженно сокращая расстояние.        Протянутую бутылку Старк тут же взял, делая глоток.        Девушка оказалась у мужчины за спиной, знакомым движением оглаживая спину. Он обернулся через плечо, не глядя опуская бутылку на пол, и приник к ее губам, передавая алое, будто сама кровь, вино жадным поцелуем. Несколько капель прорвались через жаркое соединение губ, оставляя влажные следы ведущие прямо к шее, а от неё к проступающим ключицам. И именно в этот момент Тони сделал первый толчок внутри девушки, что была под ним, плавным литым движением заходя в неё до упора. Стон сорвался с её губ.        Блондинка змеей сменила положение, буквально седлая другую девушку, оказываясь к Старку лицом, раздвигая собственные бедра.        Движения его члена в теле под ним были плавными и медленными, но глубокими, заставляя яйца вплотную приникать к ее влажным половым губам, словно мужчина хотел заполнить девушку с темными волосами на лобке собою без остатка, заставляя ее забыть, как дышать. Одновременно с этим два его мозолистых пальца скользнули в податливо распахнутый рот второй. Ее умелый язык с готовностью заскользил по чуть солоноватой коже, заставляя ту блестеть от слюны в полумраке комнаты. Впрочем, надолго в жаре ее гостеприимного рта его пальцы не задержались, покинув его, скользнув напоследок по нижней губе, чуть надавливая на нее, обнажая стройный ряд ее зубов. В следующее мгновение эти же самые пальцы вошли в нее глубоко, расходясь внутри и сгибаясь, сопровождаясь созвучием стонов обеих девушек, что находились сейчас всецело в его власти. Все еще храня ее влагу на коже, заставляя вздох разочарования слететь с ее припухших губ, пальцы вышли из ее лона внезапно, слишком резко, но лишь за тем, чтобы войти в нее вновь, синхронно с толчком члена в жаркой тесноте другой девушки.        Дыхание Старка, горячее и шумное, обжигало кожу. Он вновь опалил поцелуем губы блондинки, терзая их на грани грубости, прикусив нижнюю губу, с тихим рыком углубляя поцелуй. Словно зверь поглощал каждый ее выдох, каждый стон.        Когда губы все же разъединились, девушка опустила руку вниз, не видя, нашаривая бутылку, после поднимая ее. Немного горячительного напитка выплеснулось через край при особо резком и глубоком проникновении в нее пальцев, что заставило ее выгнуться, а бутылку в руках покачнуться. Красные капли оросили соблазнительную грудь с торчащими затвердевшими от возбуждения сосками. Тони простонал, входя членом в брюнетку особенно глубоко, приникая губами к груди другой, скользя языком по коже, обводя один из ореолов такого манящего и чувствительного сейчас соска, чувствуя приятную горечь вина. Светловолосая в это же время приникла к бутылке, делая глоток за глотком, содрогаясь от движений пальцев в ней… вино с каждым таким разом, с каждым проникновением в нее мужчины, вновь и вновь переливалось через край, частенько минуя припухшие губы, орошая прохладной влагой разгоряченное тело.        Старк был уже близок к финалу. Он чувствовал скопившееся внутри напряжение. Его движения стали быстрее, резче, сильнее. Воздух в комнате раскалился. Казалось, он приятно жег глотку при каждом судорожном вдохе. Тишину затопили звуки: стоны, сбитое дыхание, шлепки взмокших обнаженных тел. Три тела сплелись настолько крепко, кожа к коже, что представлялись чем-то единым. А потом… потом узел у основания его члена растворился в огне, растаял. Он с хриплым стоном кончил, вонзаясь в брюнетку особенно глубоко — женские финальные стоны стали прекрасной компанией его собственному, дополняя его.        А после пары минут передышки, сбитого дыхания и оглушающих ударов сердца, что билось, казалось, не в грудине, а где-то в ушах, делая другие звуки ничтожными, его член выскользнул из лона одной, пальцы последовали его примеру. Мужчина небрежно выхватил из рук блондинки бутылку с вином, прикладываясь к ней и допивая все в несколько больших и жадных глотков.        Буйство плоти продолжалось еще несколько часов и завершилось к середине ночи. За это время сменялись позы, лилось вино… Был момент, когда и вовсе девушки предоставили Тони зрелище для глаз, увлекшись друг другом. Правда, потом они вернули свое внимание мужчине, искупая все то время, что он оказался лишен жара и отзывчивости их тел.        Жаркая выдалась ночка…              

***

                    С того дня прошла неделя…        Встреча с той женщиной на вечере не должна была попасть в раздел «значимые» или «хоть сколько-нибудь запоминающиеся». Не было ничего особенного, из ряда вон выбивающегося. По сути, подобное даже встречей назвать было нельзя. Столкновение. Случайное столкновение, не более. Оно не должно было запомниться или врезаться в память. С чего бы вдруг? Даже думал, что оно забылось. Однако Тони соврал бы, если бы сказал, что не вспомнил обо всем на утро, чем не ограничилось. Прошла почти неделя, а он все ещё помнил. Точнее, и не забывал. Картинка с силуэтом женщины в черном платье осталась в голове где-то на периферии, ловко балансируя на границе между «полностью вычеркнуться из памяти» и, наоборот, «въесться в подкорку так, что не выкорчевать», словно мираж, появляющийся перед глазами, когда на то не было ни повода, ни желания. И ведь Старк ее искал. Джарвис чуть ли не носом землю рыл, однако о той особе ничего известно не было, ни строчки. Словно ее и не существовало вовсе — это оставило где-то внутри горький осадок разочарования и даже налет раздражения.        И вот сейчас Тони ехал в Афганистан в джипе в сопровождении военных. Хотя, надо сказать, Роуди отговаривал его от этой поездки, бормоча что-то про плохое предчувствие. Но мужчина не слушал. Глупости все это.        Из магнитофона тем временем бодро играло: «AC/DC — Back in Black».        Где-то на периферии едва уловимо чувствовалось напряжение. И если молчание было эдаким пологом, своеобразным покрывалом, то постепенно и незаметно оно натягивалось — возможно, если прислушаться, то можно было услышать треск, ведь именно этот звук издавала ткань, когда ее натягивали слишком сильно, но военные не замечали ничего подобного, а точнее стойко игнорировали этот постепенно набирающий силу «треск».        Старк не выдержал.              — Как будто вы меня под трибунал везете… — сказал он. — Надо же… что я наделал? — риторический вопрос. — Еще грохнете на обочине… А может, вам приказано молчать?              — Никак нет, сэр! — четко и уж слишком по-военному отозвался один из них.              — А. Ясно, — Тони бросил взгляд в окно. — Не нравлюсь?              — Нет, просто достали, — донеслось со стороны водителя.        И глаза мужчины невольно распахнулись шире от удивления. Услышать женский голос он никак не ожидал. Однако взял себя в руки довольно быстро.              — Женщина! Господи! — воскликнул Старк. — Честно? Никогда бы не подумал! А извиняться глупо, армия, в конце концов, к этому и стремится — ты прежде всего солдат…              — Вообще-то пилот, — перебивает его она, не дав толком договорить.        Короткая пауза. Всего каких-то пара-тройка секунд — «AC/DC» даже не успевают толком допеть уже начатую строчку.              — А у тебя такая классная фигурка, что мне теперь трудно на тебя не пялиться. Это странно, пилот…        Раздался смех.         И он звучал странно. Не было той фальши, раздражающего хихиканья. Не звонкий и переливчатый, который стоило бы ожидать почти от любой девушки. Он был чуть низкий, немного хриплый. И это было как-то даже естественно. Гармонично. По-своему. И… совершенно не по-девчачьи. Странный смех… Впрочем, она ведь военная, а у девушек-военных смех волне мог бы быть таким. Тони в этом не слишком разбирался.        Однако задержаться долго на этой мысли ему не дали.              — Сэр, а можно вопрос? — обратился к нему один из «вояк».              — Да, пожалуйста, — отозвался Старк.              — Это правда, что вы отымели все двенадцать моделей «Playboy» за прошлый год?              — Это отличный вопрос, — мужчина даже снял свои солнцезащитные очки. — И да, и нет. С мартовской не срослось. Но мне повезло. На рождественской обложке были близняшки, — усмехнулся.        Один из ребят даже решился сфотографироваться с миллиардером, но…              

БАХ!

              Гром взрыва оглушил, с силой ударяя по барабанным перепонкам. Машину, что ехала перед ними, подбросило в воздух. А их джип сильно тряхнуло от ударной волны — не ожидавший ничего подобного Старк врезался лицом в соседнее сидение. Бокал выронил из рук — тот, упав, разбился, разлетевшись на осколки, отмеченные янтарными каплями виски. Мужчина слышал выстрелы, чувствовал вибрацию от врезавших в броню корпуса джипа пуль.              — Пригнитесь! Атака слева! — раздался чей-то окрик.              — Джимми, Старка прикрой! — еще один крик, но…        …было уже поздно.