Осень, подарившая мне тебя

Стоя под душем, Се Лянь пытался соображать. Неужели Хуа Чэн и правда позвал посмотреть фильм, а не «посмотреть фильм»? К чему тогда были все эти душевные терзания в течении дня? Стоп. «Неужели я разочарован?» — только и могло крутиться в голове парня сейчас. Если подумать, Хуа Чэн за сегодняшний вечер ни разу даже не поцеловал его. В макушку не в счёт, имеются в виду настоящие поцелуи. Да что это такое? Они даже в переулке и то целовались, где их увидеть мог любой желающий. А тут? Ни незнакомцев, ни знакомых, вообще никого, даже домашних животных нет. Так какого черта? Се Лянь не мог понять, рад он или, наоборот, расстроен. И, судя по вытекающему состоянию, скорее второе. «Боже, я действительно расстроен, что меня не хотят…». Пиздец. А может, всё же после душа? А ведь это логично! Се Лянь резко приободрился и вылез из-под теплой воды, не успев нормально вытереться, быстро почистил зубы и запаковался в те же вещи Хуа Чэна, что были на нём в прошлый раз. В следующий раз надо будет взять свои, что-то он не подумал. Одевшись, парень мельком посмотрелся в зеркало. Или не надо. Волосы он не мочил, поэтому мог сразу же ложиться в постель. Хотя в этот раз и не шло боя за место на диване, оба прекрасно понимали, что будут спать на кровати. Вдвоём. Когда Се Лянь вернулся, Хуа Чэн будто старался не смотреть на парня и, снова чмокнув того в лоб, направился в ванну. Се Лянь обдумывал, как ему лечь. Если на край, как в прошлый раз, не воспримет ли это Хуа Чэн как отказ? А если сразу на середину, то будет слишком очевидно, что согласен? Когда Хуа Чэн вернулся, обнаружил парня сидящим на одном из краев кровати. — Почему не ложишься? — поинтересовался он у Се Ляня, подходя к нему. — Решил дождаться тебя, — Се Лянь увидел, как Хуа Чэн подошёл к нему очень близко и начал наклоняться. В ответ парень приподнял к нему голову и прикрыл глаза. Но получил ещё один чмок в лоб. От чего глаза резко распахнулись, а Хуа Чэн уже сматывался, обходя кровать с другой стороны и устраиваясь на краешке, как в прошлый раз. — Сладких снов, гэгэ, — только и сказал он, отвернувшись от парня, светя затылком. Се Лянь немного поморгал и стал медленно укладываться на свой край. Был ли он всё ещё расстроен? Это мягко сказано. Он весь день думал только о жарких прикосновениях своего парня, а этот парень решил улечься от него подальше, да ещё и отвернулся. Тут Се Ляня вдруг осенило. Во всех их поцелуях, хоть их было и не так много, но всегда проявлял инициативу именно Хуа Чэн. Что ж, пришло время вернуть должок. Хуа Чэн обычно отключался сразу, как только голова почувствует горизонтальную поверхность, и не обязательно мягкую, парты в лекционной тоже подходили. Но сегодня ему потребовалось посчитать овечек, вспомнить какие-то сутры или же составить в голове исходный код к какому-либо вирусу. Парень поставил перед собой четкую цель на сегодня: свести к минимуму прикосновения к Се Ляню, о поцелуях и вовсе забыть, а про большее не сметь и думать. Благодаря игре, в которую их великодушно втянул Пэй Мин, Хуа Чэн узнал, что его солнышко никогда не состоял в отношениях. Никогда не держался ни с кем за ручку, никогда не целовался, никогда не занимался сексом. Что его невероятно радовало, но, соответственно, накладывало некоторые ограничения. И первое, самое главное из них — не торопить Се Ляня. И если поцелуи ещё куда ни шло, то о последнем стоит пока подзабыть, учитывая, что парень краснел на игре при малейшем непристойном вопросе. Хуа Чэн никогда не жалел, что купил эту огроменную кровать, особенно сейчас. Иначе, если бы Се Лянь лежал ближе, вряд ли познал сегодня сон. Только успел он додумать данную мысль, как с другого края кровати послышалось копошение. Подумав, что парень просто ворочается во сне, Хуа Чэн начал снова расслабляться, но рука, перекинувшаяся через его талию, не дала ему этого сделать. Резко распахнув глаза, он посмотрел вниз, на руку парня. — Гэгэ? — Я разбудил тебя? Просто… Я замёрз, — продумав как действовать, Се Лянь не продумал, что говорить, вот и нёс первое, что придёт в голову. Однако в квартире Хуа Чэна и впрямь было прохладно, удачное совпадение. — Ох, я сделаю температуру повыше, — начал было он вставать с постели, но рука на торсе только сильнее сжала его, не давая спуститься. — Не нужно, просто… Обними меня, как тогда. Было тепло. «Это нечестно», — подумал Хуа Чэн. — Хорошо, гэгэ. Хуа Чэн повернулся лицом к парню, моля всех богов и демонов о терпении и выдержке, и попутно, чтобы те помогли ему поскорее заснуть. Отодвинувшись подальше от края, он сгрёб Се Ляня в объятия, попутно отмечая, что это более чем удобно и можно не прижиматься так же сильно, как они проснулись в прошлую незапланированную ночёвку. Однако, у Се Ляня на это счёт похоже, были другие планы, ибо парень прижался вплотную, протискивая одну из ног между ногами Хуа Чэна, и зарываясь носом в его грудь. Хуа Чэн мог только тяжело сглотнуть и сделать вид, что не чувствует, что парень прижал пах к паху. Это оказалось сложнее, чем казалось. Судорожно пытаясь составлять в уме программы на всех подряд языках программирования, что не очень то и помогало, первокурсник попытался незаметно чуть отстраниться, хотя бы одной, конкретной частью тела. Но сделать этого он не успел, потому что Се Лянь вжался бедрами ещё сильнее и… Потёрся? Нет, бред, наверняка случайно дёрнулся, пытаясь лечь поудобнее. Однако, если разум поддался на это оправдание, то тело — нет. У Хуа Чэна встал. — Гэгэ, — он резко сел в кровати, пытаясь скрыть сей факт. — Я неожиданно вспомнил, что не закончил одну работу. Ты спи, а я в гостиной доделаю, на ноутбуке. Спокойной но… — весь поток слов и попытку побега прервало робкое касание чужих губ к его. Се Ляню потребовалось всё мужество, чтобы сначала протиснуть ногу между двумя чужими, а после, убедившись, что они плотно прижаты друг к другу тем, чем надо, двинуть бедрами. И он не ожидал, что реакция настолько быстро не заставит себя ждать. Он явно почувствовал возбуждение парня, прежде чем тот подорвался и начал нести околесицу про работу. Хуа Чэн был очень ответственным и точно не мог забыть что-то доделать. Поэтому потребовался план «Б», и им он прижался к губам Хуа Чэна. Хуа Чэн в этот момент вёл борьбу внутри себя, которая продолжалась не очень долго, и разум принял сторону искушения. Притянув Се Ляня за талию вплотную к себе, Хуа Чэн перенял инициативу и начал неистово сминать чужие губы, которые тут же приоткрылись, будто говоря: «Делай с нами, что хочешь». Так он и поступил. Обводя языком то нижнюю, то верхнюю в жарком поцелуе, но не углубляя его, Хуа Чэн почувствовал, как парень напрягается и расслабляется попеременно. И, пока не слетел с катушек окончательно, он последний раз смял любимые губы и отстранился. — Гэгэ. Прошу, ложись спать… иначе я не смогу держать себя в руках, — говоря в самые губы парня напротив, голос отдавал хрипотцой, а темные глаза смотрели так, будто перед ним сидело божество, которое он дожидался восемьсот лет и, наконец, заполучил его в свои руки. Вот только эти руки сейчас нужно попытаться отлепить от талии этого божества. — Сань Лан, я… Я не против… — чуть смущённо, но также в самые губы, прошептал Се Лянь. Хуа Чэн очень шумно и прерывисто выдохнул, прежде чем резким движением опрокинуть Се Ляня на спину и навалиться сверху, всем телом вжимая парня под ним в матрас. — Чёрт возьми, гэгэ! Ты и впрямь погубить меня решил, — скорее прорычал, чем сказал Хуа Чэн, впиваясь неистовым поцелуем в губы человека, которым забиты все мысли. Се Лянь не ожидал такого напора. Однако, что-то подсказывало ему, что в этом виноват он сам. Хуа Чэн так крепко прижимался к нему будто думал, что парень сбежит. Но этого он, теперь уже точно, делать был не намерен, а потому обвил своими руками шею разгоряченного тела, что так и норовило растерзать его губы до крови. Чувство горячих рук, что в обычные дни всегда ледяные, блуждающих по телу через футболку, заставляло самозабвенно выгибаться под ними. Хотелось прильнуть к этим рукам ещё сильнее, хотелось, чтобы Хуа Чэн впился в его кожу, хотел… большего. И когда Се Лянь почувствовал, как пробираются под его футболку, непроизвольно застонал прямо в поцелуе от удовольствия. — Ааах... — однако, не ожидая от себя такого, мышцы непроизвольно напряглись, что не скрылось от Хуа Чэна. — Гэгэ, — от того, насколько хриплым голосом было произнесено это «гэгэ», Се Ляню снова захотелось издать неприличный звук. — Прошу, не стесняйся своей реакции и, уж тем более, не сдерживай ее. Я хочу слышать твой сладкий голос, — чуть отстранившись от губ, но теперь расцеловывая лицо Се Ляня, умолял парень. — И если тебе что-то, даже самую малость, не понравится, сразу же говори мне. Хорошо, гэгэ? — он расцеловал каждый участок лица парня и, получив утвердительный кивок, просунул руку под чужую талию, чтобы чуть приподнять его и стянул мешающую футболку. После чужой, на пол полетела и футболка Хуа Чэна. Накинувшись с новой порцией поцелуев, Хуа Чэн с упоением исследовал каждый участок тела Се Ляня, мягко, но уже настойчиво потираясь своим возбуждением о чужое. Ощупал чуть твердый пресс, без кубиков, но явно тренированный, довольно тонкую талию, что так удобно сжималась в руках, упругие бедра и мягкие ягодицы через ткань хлопковых штанов. Штаны были явно лишние, что и решил исправить Хуа Чэн. Переместившись поцелуями от подбородка к шее, ведя влажную дорожку все ниже и ниже, периодически чуть прикусывая кожу, иногда посасывая или конкретно полизывая участки тела, слушая доносящиеся тяжёлые вздохи, парень ухватил край спортивок Се Ляня и, чуть приподняв за талию, стянул их с бедер. Продолжая опускаться поцелуями, Хуа Чэн стягивал штаны всё ниже, пока не переместился горячим ртом к пупку. Окончательно освободив ноги от ненужного материала и вдоволь уделив внимания животику, он начал подниматься поцелуями обратно, оставляя более осознанные засосы по всему телу ЕГО парня, который изнывал от этой сладкой пытки. Что было хорошо заметно из-под белых боксеров, на которых красноречиво красовалось небольшое влажное пятно. Поднявшись губами к груди, Хуа Чэн начал упорно лизать и посасывать один из сосков, чем выбил ещё один громкий стон. Второй, уже твердый сосок, он тоже не оставил без внимания, потирая его большим пальцем руки круговыми движениями, периодически пощипывая. Свободной рукой Хуа Чэн потянулся к лицу Се Ляня, поглаживая щеку и водя большим пальцем по чуть припухшей нижней губе, надавливая на неё, иногда касаясь кончиком пальца и верхней, тем самым чувствуя горячее дыхание из приоткрытых губ. — Аах… Сань Лан… Это так… Ммм… пожалуйста… — Се Лянь и сам не понимал, что он хотел попросить. Всё тело изнывало от жадных прикосновений. Там, где только что проходили руки, кожа начинала гореть, а где бесчинствовали губы, она уже конкретно полыхала. Хуа Чэн нещадно терзал его тело, вызывая табуны мурашек. Истерзанные соски стали настолько чувствительными, что, оставшись без внимания продолжали гореть, будто все ещё находились в плену губ этого демона. Именно самого настоящего демона, человек не мог довести до такого исступления одними только прикосновениями. Изнемогая от желания, Се Лянь понял, что ему срочно нужны прикосновения в одном, конкретном месте. Член, оставшийся на, казалось, долгое время, без какого либо-внимания, нещадно ныл. Хуа Чэн будто специально перестал прижиматься к паху парня после того, как стянул штаны. Первокурсник тем временем блуждал страстными поцелуями по всему телу, периодически возвращаясь к припухшим губам с горячими, глубокими поцелуям, терзая язык Се Ляня. Хуа Чэн настолько разгорячил парня, что тот теперь на каждое движение рук, на каждый поцелуй отзывался сладкими полустонами. Хуа Чэну крышу сносило от этих звуков, от того, как Се Лянь мечется по кровати, дрожа всем телом, как парень пытается хвататься за него, цепляясь ногтями, путаясь пальцами в волосах. Они больше не могли терпеть и спусковым механизмом послужили бедра Се Ляня, которые он прижал к парню, обхватив того ногами за талию. — Ммм, гэгэ, — низко застонал Хуа Чэн, когда возбуждение любимого прижалось к его. Не теряя больше времени, Хуа Чэн стянул свои спортивки сразу с нижним бельем, правда, пришлось разомкнуть чужие ноги со своей спины. Скинув остатки одежды, он проследил за тем, как Се Лянь бросил взгляд вниз с медленно расширяющимися глазами. Увидев полностью обнажённого Хуа Чэна, да ещё и с размерами, явно больше, чем у него самого, Се Лянь непроизвольно напрягся. Вспомнив, что следует дальше, он начал сомневаться, что сможет принять эту «штуку» в себя, хотя возбуждение и жар никак не уменьшались. А Хуа Чэн продолжил расцеловывать его тело, снова спускаясь поцелуями ниже, схватив за резинку трусов Се Ляня, оттягивая их вниз. Когда изнывающий член Се Ляня оказался на виду, парень зажмурил глаза в новом приступе смущения. Он ни перед кем, на сколько себя помнил, не представал голым, и данный опыт его очень смущал. Второкурсник чувствовал, как Хуа Чэн снова доходит до живота мокрыми поцелуями, как осталось стянуть последнюю ткань со щиколоток, и они оба будут полностью обнаженными. Бросив в кучу вещей на полу последний предмет одежды, Се Лянь ждал, когда Хуа Чэн снова начнет подниматься к нему, однако горячий язык, размашисто прошедшийся от основания до кончика члена Се Ляня, напрочь выбил все мысли из головы, заставив громко вскрикнуть от удовольствия. — Ааа! Са… Сань Лан, что… Ммм… Что ты… Ах, делаешь? — не решаясь даже посмотреть вниз, Се Лянь накрыл лицо ладонями, прекрасно ощущая, как парень внизу жадно вбирает его член в рот, крепко держа его за бедра. То, как он посасывает головку, выпуская изо рта с пошлым причмокиванием, а через мгновение снова проводит размашисто языком от основания до самого кончика, чуть надавливая на уретру, а после заглатывает, кажется, на всю длину. Се Лянь готов отключиться от этих ощущений прямо сейчас. Всё тело сотрясали волны удовольствия, голос уже давно не контролировался, разрывая ночную тишину всхлипами и стонами. Се Лянь не мог больше держаться, его тела впервые кто-то касается, а то, как горячо это делает Хуа Чэн, его возлюбленный, не идёт в сравнение ни с чем. — Сань Лан, аах… Хватит… Я сейчас… Сань… Ааа! — хватило нескольких движений губами Хуа Чэна вверх-вниз по стволу. И Се Лянь, пытавшийся оттянуть парня за руку, который не хотел поддаваться, с громким стоном кончил тому прямо в рот. Дрожь прошла по всему телу, его бросило в жар, голова была абсолютно пуста. Пальцы на ногах подогнулись, а руки скользнули в стороны, сминая простыни. Это было… Великолепно. Хуа Чэн, проглотивший всю сперму, как довольный кот сметану, чуть отстранился, приподнимаясь от паха любимого, пытаясь заглянуть тому в глаза. Смотря на пунцовое лицо, выглядывающее из-за раздвинутых в стороны пальчиков рук, которыми парень пытался прикрываться, незаметно подглядывая сквозь. Хуа Чэн, поймав смущенный взгляд, улыбнулся от уха до уха и провел большим пальцем по губам, слизывая с него остатки семени. — Сань Ла-а-ан! — ещё более смущённо, пряча взгляд за ладони, протянул Се Лянь. — Ха-ха, — мягко рассмеялся Хуа Чэн, наклоняясь и расцеловывая тыльную сторону ладоней, которые все ещё пытались спрятать лицо парня. — Гэгэ, я так хочу поцеловать тебя, позволь мне, — не переставая целовать ладони, перецеловав каждый пальчик, Хуа Чэн чмокнул в место, где должны находиться губы за стеной ладоней. — Зачем ты это проглотил? Я же… Я же просил остановиться, Сань… — убрав руки, сказал Се Лянь, но его тут же втянули горячий, но уже медленный поцелуй, который не продлился долго. — Гэгэ, если хочешь в душ, я отнесу тебя. — Что? — Се Лянь схватил парня за руку, когда тот уже собирался вставать и недоумевающе посмотрел на него, а после скользнул взглядом вниз, на явное возбуждение. — А… Ты? — М? — Хуа Чэн чуть замялся. Пока он делал минет, удалось чуть остыть, чего он и добивался, чтобы не наброситься на Се Ляня. Хоть ему вроде и дали добро, чтобы дойти до конца, но он не хотел в первый раз любимого знакомить его с болью. Хоть и сделал бы все необходимое, чтобы свести ее к минимуму, но все же это неизбежно. — Я… Се Лянь не оценил эту заминку и, раз сам начал, сам решил и подобающе закончить. Хоть и пиздец как смущался. Схваченную руку он дернул на себя, опрокинув тем самым Хуа Чэна в излюбленное положение сегодняшнего вечера. Точнее, ночи. На себя. — Сань Лан, но какой смысл, если только один… получает удовольствие? — Се Лянь чуть отвёл взгляд на последней фразе, которою практически прошептал из-за смущения и немного нахмурился. — Ох, гэгэ, — от обиженного вида Се Ляня хотелось и смеяться, и плакать. Однако, Хуа Чэн действительно не учел, что парню может быть не очень комфортно, если он кончит один. Ну серьезно, представьте себя на его месте. Осознав свою ошибку, Хуа Чэн начал снова расцеловывать лицо своего парня. Нахмуренный лобик, кончик носа, скулы, подбородок, брови, веки… Он не оставил и сантиметра нетронутым и, когда Се Лянь снова расслабился, прильнул к чуть опухшим губам. Затягивая, с нарастающим напором, в новый, головокружительный поцелуй, дразня руками разнеженное тело под ним. Он чувствовал, как парень снова начинает тяжело дышать, как подрагивает тело от новых прикосновений к истерзанным, и от того чувствительным, соскам. Но когда Се Лянь сам начал активно блуждать, хоть и дрожащими, руками по телу Хуа Чэна, оглаживая спину, чуть сминая и царапая, а после зарылся пальцами в волосы парня, у того снова снесло успевшую чуть остыть крышу. Переместившись к шее, на которой уже алой россыпью виднелись следы губ, Хуа Чэн продолжил терзать чувствительную кожу, оставляя новые, красноречивые отметины. Покусывая ключицы, которые после обильно зализывал, Хуа Чэн спустился к набухшим соскам, с которыми теперь лишь аккуратно играл языком, перекатывая алые бусины, чем выбивал тяжелые вздохи тела под ним, которые очень скоро, превратились в стоны. — Ммм, Сань Лан. Аах! Что ты… ммм… Убедившись, что у Се Ляня снова стоит, Хуа Чэн вернулся к истязанию губ парня. — Прошу у гэгэ прощение, — по-лисьи улыбнувшись, Хуа Чэн схватил член парня и настойчиво провел вверх-вниз по стволу, наращивая чужое возбуждение, выбивая новые сладкие стоны. При этом не прекращая блуждать губами по любому, доступному участку тела. Се Лянь решил, что Хуа Чэн снова будет уделять внимание лишь ему, на что уже собирался потянуться одной из рук к упирающемуся в его бедро члену, но ее перехватили на полпути. — Гэгэ хочет помочь? — чуть отстранившись, спросил Хуа Чэн и, получив робкий кивок от раскрасневшегося от возбуждения парня, мягко улыбнулся тому, поцеловав пойманную руку. — Хорошо, как скажет гэгэ. С этими словами Хуа Чэн повел чужую ладонь вниз, заставив обхватить сразу два члена, на что оба парня в один голос издали стон. Накрыв сверху руку Се Ляня, Хуа Чэн стал устанавливать темп, водя руками по влажным от выступившей смазки, возбужденным до предела стволам. Первокурсник приблизился к приоткрытым губам парня, накрывая их своими в лёгком касании. Таким образом, они оба выдыхали глубокие стоны друг другу в губы. Хуа Чэн видел, как в исступлении закатываются глаза у Се Ляня. Он, кажется, был готов кончить ещё в тот момент, когда рука Се Ляня накрыла их члены, но с трудом сдержавшись, теперь уже сейчас Хуа Чэн был на пределе, смотря на самого желанного человека, который стонет под ним от удовольствия, до дрожи во всем теле. — Сань… Лан, я больше, ммм! Я… — Кончай, любимый. — Ааах! — от такого постыдного «кончай» и такого нежного «любимый», Се Лянь сразу же излился, а следом за ним, с низким рыком, кончил и Хуа Чэн. Перепачкав руки и заляпав в сперме животы, парни не торопились отлипать друг от друга, прильнув в нежном, но глубоком поцелуе, а испачканные руки переплели пальцами между собой. И, кажется уже совсем забыли, что менее, чем через пять часов, им нужно просыпаться в университет, в который они благополучно опоздают.