Осень, подарившая мне тебя

С приходом ноября температура начала стремительно падать, как и листья деревьев, которые хоть и пожелтели, но стойко держались, наслаждаясь последними мгновениями уходящего тепла. Се Лянь достал любимый коричневый свитер с высоким горлом, в котором под единственным кремовым пальто чувствовал себя как в одеяле в эту холодрыгу. Градусник показывал всего плюс десять, но это не помешало Ши Цинсюаню, в отличии от Се Ляня, разодеться в футболку мятного цвета и лёгкое серое пальто, которое, с выходом на улицу, было нараспашку. Но как только «теплая» погода поприветствовала его, парень решил закутаться поплотнее, на что Се Лянь иронично спросил - не замёрз ли он? — Блин, не смейся надо мной! — шмыгнул носом Ши Цинсюань. — И в мыслях не было. Может, тебе все же помочь разобрать вещи? Тогда сможешь найти одежду по погоде, ты уже целую неделю никак не можешь их расставить. — Всего неделю! Я удивлен, как ты умудрился разложить все свои в первые дни. — Всё просто. Моих вещей в шесть раз меньше, чем твоих, — Се Лянь вспомнил все те сумки с коробками, которые им пришлось перетаскать, в преобладающем большинстве это было именно барахло Ши Цинсюаня. — Значит, мне надо в шесть раз больше времени. Не переживай, с прохода коробки уберу вечером, когда вернёмся, так что ты больше не навернёшься, — Ши Цинсюань виновато улыбнулся, поглядывая на Се Ляня, который некоторое время назад, собираясь в университет, в меньшей, но все же спешке, зацепился ногой об одну из поклаж Цинсюаня, которые тот не удосужился даже убрать с порога. — О-о, кстати, о сегодняшнем вечере… — Се Лянь немного отвёл взгляд, смущённо почёсывая указательным пальцем щеку и краснея кончиками ушей, которые, к счастью, были скрыты под распущенными волосами, — После лекций Хуа Чэн пригласил меня к себе поужинать и посмотреть фильм, и… эм… в общем… — Ты останешься у него на ночь?! — Мы решили, что будет проблематично возвращаться домой, хоть и не так далеко, но всё же… — Хе-хе, Се Лянь, милый, тебе не нужно оправдываться. Я тебе что, строгая мамочка? Лучше скажи-ка, ты готов к бурной ночи? Уже прикупил красивые трусе… — НЕТ! Цинсюань, мы просто будем спать, без того… о чем ты подумал, — если до этого краснели только кончики ушей, то теперь румянец заливал Се Ляню всё лицо до самой макушки. — Пфф, ну и зря! Так-так, это же получается, что я могу позвать Хэ-сюна уже сегодня?! О Боже, Се Лянь, почему ты не сказал мне раньше? Надо подготовиться, найти красивые трусе… — Цинсюань, пожалуйста... Можно без подробностей? — взмолился красный, как помидорка, Се Лянь. — Никак нет. И завтра я буду требовать подробности с тебя и делиться своими, так что готовься, — сказал абсолютно счастливый Ши Цинсюань. — Кстати, если нужен совет, всегда обращайся, твой друг поможет в любое время дня и ночи. Но только если я не с Хэ-сюном в этот момент. — Хм, а ты уже с кем-то встречался? — Было несколько парней в старшей школе, но до конца мы с ними не доходили, если ты об этом, — Ши Цинсюань призадумался, вспоминая школьные годы. — Ох, вот как, но ты такой уверенный, неужели ты… Ну… Не волнуешься, что ли? — Нет, ведь я люблю его. Да и… хоть немного и ревностно, но о нём ведь тоже слухов полно, тех же, что и о Хуа Чэне. Они лучшие друзья, кажется, со старшей школы, и интересы у них совпадали уже тогда. В общем, одним миром мазаны. Так что, с его-то опытом, мне вообще переживать нечего, ровно как и тебе, собственно, — Ши Цинсюань сказал это более чем уверенно, и Се Лянь призадумался, а есть ли о чем переживать и в самом деле. Хоть Се Ляню и было двадцать лет, а об отношениях и не думал всё то время. И не потому, что не хотел, просто на них не было времени. Всё детство и юность он потратил на учебу, найдя первых друзей только в старшей школе. И то тех, от которых его вовсю пытались отвадить родители. Куда уж там было отношениям. Он и вовсе думал, что асексуален, не считая утренних, вполне естественных, реакций организма. Но после поцелуя на крыше с Хуа Чэном, он на собственной шкуре убедился, что ошибался. Этот человек заставил Се Ляня перевернуть внутренний мир с ног на голову и познать чувства, которыми, он думал, что обделен. За всё то время они постоянно пересекались на всех возможных перерывах между лекциями, часто гуляли после университета и, само собой, часто целовались при любом удобном случае, когда выпадал шанс остаться наедине. Это не было похоже на тот первый, заставляющий полыхать все тело, поцелуй. Нет. Эти поцелуи были нежные, короткие, практически целомудренные, ведь сложно остаться незамеченными в университете или на улице. Но даже эти робкие поцелуи выбивали землю из-под ног Се Ляня. Он впервые, не считая матери, чувствовал, как нуждается в человеке, и как нуждаются в нём в ответ. Чувствовал это, когда Хуа Чэн смотрел на него с нескрываемым обожанием во взгляде. Чувствовал, когда улыбаются при виде его. Чувствовал, когда аккуратно дотрагиваются до Се Ляня, до руки, волос, спины, даже мимолетные касания дарили ему чувство бесконечной любви. И он чувствовал то же в ответ. И сейчас, разговаривая с Ши Цинсюанем, Се Лянь осознал, что хочет ощутить ещё большее проявление любви от Хуа Чэна, хочет познать то чувство, которое заставляет двух людей впадать в безумство от чувств. Если раньше он не задумывался о сексе, ну уж явно не сегодня, то теперь в голове мысли только о предстоящем вечере. Лекции тянулись невероятно долго. Ну прямо ОЧЕНЬ долго. А учитывая, что сегодня их больше, чем обычно, было просто невыносимо. Се Лянь весь испереживался от никак не выходящих из головы мыслей. Весь день все норовили проверить его температуру из-за неестественно красного лица. И даже чёртовы сообщения с новых неизвестных номеров, но в знакомой манере, не смогли заставить исчезнуть этого настроя. Перед глазами стоял Ши Цинсюань, рассказывающий подробности о крепкой мужской… Ну, вы поняли. Пока они шли до университета, до которого теперь двадцать минут пешком, Цинсюань поведал другу о всех тонкостях «просмотра фильма». Учитывая двадцать первый век, век информационных технологий и большей раскованности общества, Се Лянь и так был в курсе, как выглядит секс между двумя парнями. Поверхностно, но знал. Но чего ему явно не хватало, так это деталей в плане: «А что мне собственно делать?». Вот тут и пришел на помощь очень высоко информированный в данной сфере друг, великодушно рассказавший все подробности даже в большей мере, чем следовало. К счастью, с Хуа Чэном в университете пересечься не получилось, у того лекции закончились на несколько часов раньше. Но если бы они увиделись, Се Лянь не смог бы спокойно смотреть парню в глаза. Выйдя из корпуса, Хуа Чэн уже ждал его у выхода, широко улыбаясь и махая рукой. Се Лянь отметил, что тому очень идёт черная кожаная куртка поверх красного свитшота, которая придавала ему бунтарского стиля, и волосы, собранные в небрежный высокий хвост, этот образ только дополняли. Вдоволь налюбовавшись, Се Лянь подошёл к парню и, не теряя времени, они направились к машине Хуа Чэна, на которой он приехал забрать своё солнышко, которое так ярко ему улыбалось. Знал бы он, что у этого солнышка было на уме… Они заранее договорились готовить ужин вместе, поэтому по пути заехали в супермаркет, купить продукты. Не хотелось особо заморачиваться, поэтому выбор пал на пряный рис с овощами, жареной в кисло-сладком соусе курицы, и имбирный бульон. Выбрав необходимые продукты, Се Лянь порывался оплатить хотя бы часть покупки, на что Хуа Чэн категорически отказал. — Гэгэ, это я тебя пригласил, а, значит, на мне все расходы. Ты и так предложил помочь готовить, этого будет более чем достаточно, — мягко улыбнувшись, Хуа Чэн оплатил покупку и они направились домой. Помощь была бы более чем достойной, если бы Се Лянь резко не вспомнил, что все его блюда, повидавшие свет, которые удостоились испробовать его друзья, не произвели фурора от слова СОВСЕМ. Кто бы не попробовал его кулинарные шедевры, тому сносило крышу и, к сожалению, в прямом смысле. Что-то новенькое было, когда на днях его готовку решил оценить Ши Цинсюань. У парня было полностью противоречивое поведение. Из глаз лились ручьем слёзы, на лице застыла недо-улыбка, руками он обнял себя и, пытаясь не свалиться на пол из-за подрагивающих ног, он сказал: «Вкусно… Никогда больше не готовь. Пожалуйста». А после просто скрылся в своей комнате, откуда ещё долго были слышны рыдания навзрыд. Фэн Синь с Му Цином уже давно уяснили, что приготовленное другом нужно обходить, как мины, иначе будет минус один из них. Или сразу оба. — Не переживай, гэгэ. Уверен, всё не так плохо, — Хуа Чэн нареза́л куриное филе, посмеиваясь от данного рассказа Се Ляня. В то время, как сам Се Лянь делал кисло-сладкий соус. — Но это правда, я, конечно, понимаю, что не шеф повар, но у меня никогда не было подобных реакций на мои блюда. Может, у меня просто странные вкусы? — Се Ляню свои же блюда всегда казались… Нормальными. Может, иногда чуть недосолено и разварено или наоборот, пересолено и сырое. Но есть было можно. — Если ты так волнуешься, то я тебе помогу. Вот, — Хуа Чэн закинул нарезанное на кусочки филе в соус и дал деревянную лопатку Се Ляню в руки. После чего встал парню за спину и накрыл руки Се Ляня своими. Се Лянь чуть опешил от этого действия. Однако, Хуа Чэн не дал ему долго думать. Своими руками он направлял парня, левой — они аккуратно поддерживали миску, правой — не спеша перемешивали курицу с соусом. — Вот так, гэгэ, — говорил Хуа Чэн в самое ушко парню, обдавая его горячим дыханием и делая вид, что не замечает покрасневшие мочки, не прекращая по-лисьи улыбаться. — А теперь всё это на сковороду, — не убирая своих ладоней от рук парня, он отстранил их от миски и сделал шаг в сторону, ведя корпус Се Ляня за собой, перемещая их к плите. Руками парня он зажег одну из электрических плиток, на которой уже стояла сковорода для курицы, в которую перекинули содержимое миски. А на соседней уже томился имбирный бульон. Взяв правой рукой Се Ляня длинную ложку, Хуа Чэн помешал бульон, затем чуть зачерпнул и, положив голову на левое плечо парня, чуть подул на него, остужая, затем поднес ее к губам Се Ляня. — Попробуй, гэгэ, — он наблюдал, как приоткрылись лепестки губ и выпили предложенный бульон. — Вкусно, — сказал Се Лянь, облизывая губы, от чего Хуа Чэну понадобилась чуть отстранить свои бедра от парня. — Думаю, уже можно добавлять специи? Попробуй. — Нет, я доверяю гэгэ, — взяв чужими руками лопатку для курицы, Хуа Чэн чуть помешал содержимое сковороды, левыми руками, придерживая ее за ручку. После, всё так же чужими руками, потянулся за солью и специями, заготовленными для бульона, которые они всыпали в него. Уже нарезанные овощи осталось только засыпать, как они решили, острыми специями, сбрызнуть маслом и переложить в специальную форму для запекания. Что и сделал Хуа Чэн руками Се Ляня. Поставив овощи в духовку, они ещё раз перемешали курицу, убрали с плитки готовый бульон и как раз готовый рис. — Вот видишь, гэгэ, ты отлично готовишь, — чмокнув Се Ляня в макушку, пришлось с неохотой отстраниться и заняться грязной посудой, которая успела накопиться по мере готовки. А Се Лянь развис только через пару минут, когда Хуа Чэн практически закончил с посудой. Вытерев руки, он снова чмокнул парня в макушку, который стоял на том же месте, где его и оставили. — Сань Лан! — резко начав краснеть, он закрыл ладонями лицо и уткнулся в грудь парня напротив, который сейчас тихо посмеивался. Когда последние блюда были готовы, они начали сервировать стол. Се Лянь раскладывал рис по пиалам и разливал бульон в отдельные. Хуа Чэн поступал так же с курицей и овощами, посыпая их сверху кунжутом. Закончив с едой он направился к одному из кухонных стеллажей, откуда достал два бокала и бутылку красного вина. — Гэгэ, что скажешь? — спросил Хуа Чэн, приподнимая алкоголь. — Оно не крепкое и очень сладкое, пьется как сок и захмелеть от него очень сложно. Это вино он держал у себя уже пару лет для «особого случая», который, по его мнению, как раз наступил. Однако, этого Се Ляню знать не обязательно, ровно как и заоблачную стоимость этой бутылки. — Ох, я не против, — улыбнулся парень, протягивая руки, чтобы помочь с бокалами. Разлив вино, они, чокнувшись, чуть отпили и приступили к трапезе, которая вышла более чем восхитительной. — Сань Лан, ты прекрасно готовишь! — Гэгэ забыл? Это ведь ты приготовил. Ещё какое-то время перекидывая друг на друга заслугу за сегодняшний ужин, парни обсуждали праздные темы, не переставая смеяться и пить вино. Закончив ужин, Се Лянь настоял вымыть посуду, а Хуа Чэна тем временем отправил выбирать фильм. Разобравшись с посудой, они вместе просматривали список, что отобрал первокурсник. Остановились на одном китайском фэнтези. Устроившись на диване, Хуа Чэн принес лёгкий плед, которым накрыл Се Ляня. Тот, в свою очередь, накрыл их обоих, присев вплотную к парню. Они закинули поудобнее ноги на диван и облокотились боком друг о друга, погружаясь в просмотр. Точнее, погружен был только Хуа Чэн. На первых минутах, судя по рассказам Ши Цинсюаня, они и будут смотреть фильм, а потом, по «всем канонам», от Хуа Чэна должны будут начаться активные действия. Вот только, ни через десять, ни через двадцать, ни даже через пятьдесят минут, никаких активных действий не наблюдалось. Се Лянь уже было подумал, что что-то упустил из рассказа друга, возможно нужно больше времени, или, может, фильм сначала должен закончиться. А может, просто дорама оказалась настолько интересная, что Хуа Чэн передумал. Нет, ну это совсем бред. Расслабиться и насладиться просмотром у Се Ляня всё не получалось, а фильм тем временем подходил к концу. Парень и так весь день как на иголках, а тут ещё и идёт все не так, как ему обещали. Хотя, нашёл кого слушать, конечно. Когда начались титры, был уже двенадцатый час. — Ну что, гэгэ, пошли спать? — развернулся к парню Хуа Чэн, мило улыбаясь без единого намека на «то самое». — «Чёрт», — подумал Се Лянь, а вслух выдал: — Думаю да, нам же завтра к восьми в университет. — Хорошо, тогда иди в душ первым. Твоя зубная щётка все ещё там, рядом с моей, а полотенце возьми на сушилке. Сейчас принесу тебе переодеться, — с этими словами Хуа Чэн поцеловал Се Ляня в лоб и побрел за приготовленными для парня вещами.