Осень, подарившая мне тебя

О чем мечтают дети с ранних лет? О своей огромной комнате в шикарном особняке? Об отдельной игровой со всеми возможными игрушками, качелями, небольшой каруселькой и горкой, а также ещё множества игровых предметов? Об игрушках, купленных, как только их захотели? С самого рождения у Хуа Чэна было всё, о чем только мог мечтать каждый живущий человек. Ну… или почти всё. Все его прихоти исполнялись как по щелчку пальца. Захотел в пять лет велосипед? У него появляется одна из самых дорогих и красивых моделей уже на следующий день, и каждый год покупается новый. В десять захотел новейшую приставку с кучей игр? В игровой детские карусельки и игрушки меняются на огромную плазму с игровой консолью. Хочешь на море? Вот тебе билеты до океана. На другую сторону планеты? Да пожалуйста. Всё, чего бы ребенок не захотел, он мог получить это, только попросив. Всё, кроме внимания родителей. Будучи совсем маленьким, когда ещё только начинаешь осознавать себя, Хуа Чэн не особо понимал, чем отличаются родители от тех же нянь и дворецкого с домработницами. Те, разве что, не занимались работой по дому. Маленький мальчик видел в доме много разных людей, которые день и ночь слонялись по огромному особняку, занятые разными делами. Кто-то протирал картины, висящие на стенах в одном из коридоров. Кто-то поливал цветы в красивых кашпо. Некоторых он замечал на заднем дворе, в огромном саду, где росли несколько яблонь и кусты с красными розами. Были те, кто готовил и приносил еду, а так же те, кто следил за самим мальчиком. Но родителей он видел реже, чем тех самых людей. Они чаще упоминались вскользь среди сплетничающих девушек, которые иногда пересекались в коридоре. — Ты новенькая, вот и не знаешь. Хозяева здесь появляются, но очень поздно, лишь ужинают, и то не всегда, и сразу идут спать. Но бывает, они по несколько дней не приезжают, а если командировки, которые, кстати очень часто, то их не бывает и по несколько недель, иногда месяцев. — Подожди, а ребенок разве не хозяев? — Их, вот только… Я так редко видела, чтобы родители с ним играли, даже общение их «семейным» назвать сложно. Для мальчика они наняли несколько людей, вроде нянь да учителей, чтобы они сменялись и присматривали за ним. Короче, просто скинули все родительские заботы на них. Я тут совсем недавно, но я слышала, что его так с самого рождения. — Какой ужас. Так мальчик что, родителей не видит практически? — Нуу… Этого утверждать не стану. Говорю же, наша работа лишь чистоту наводить, поэтому могу судить лишь по слухам и тому, что вижу. А именно, что пока я на смене, ребенок с родителями почти не встречается. — Странные эти богачи. Зачем ребенка заделывать, если воспитывать некогда? — Кто знает, может, чтобы было кому наследство оставить или, когда подрастёт, выгодно женить. — Да куда уж ещё? Я когда эти хоромы увидела, думала отказаться от работы. Это хорошо, что тут не одна домработница, а несколько, иначе сдуреть можно, пока тут всё отдраишь. — Это точно. Именно подобные шепотки постоянно слышал маленький Хуа, пока бродил по огромному дому. Никто не гнушался сплетен, иногда не брали в расчет и то, что мальчик прямо перед ними и всё слышит. Подумаешь, всего-то лет пять – шесть, наверняка не понимает ничего. Так почему бы прямо перед носом не пообсуждать его жизнь и каких-то там родителей, которых он видит, дай бог, пару раз в неделю? Кто такие вообще родители? Может, это те люди, которые заходят лишь не более чем на час быстро узнать, как у него дела? Люди, которые уезжают с самого раннего утра и возвращаются, когда стемнеет? Взрослые, что лишь родили ребенка, но воспитывать его без надобности? Маленький Хуа Чэн не знал. Когда мальчику исполнилось шесть лет, его отправили в школу. Это уже позже он узнал, что в школу его отдали самую обычную, государственную, хотя такие богатые люди могли отправить и в частную, где образование на уровень выше, или вовсе за границу, получать самое лучшее образование. Общаясь с одноклассниками, из их уст он постоянно слышал это слово. «Родители». Дети рассказывали, как эти взрослые готовят им завтрак и собирают обед, а после целуют и обнимают на прощание, некоторых приводят за ручку в школу, кого-то привозят на машине и все обязательно желают своим детям хорошего дня в школе. Рассказывали, как весело они проводят всей семьёй выходные, как эти люди встречают их после школы, как по пути покупают детям мороженое, которое те слёзно выпросили. Как ругают их за проделки, как хвалят за хорошие отметки и хорошие поступки. И это всегда одни и те же люди. Они не меняются каждый год или два, а то и месяцы, их не несколько, которые приходят каждый в определенный день. Нет. Их всегда двое. У кого-то может и один. Но суть остаётся одна. Они всегда рядом. А что у маленького Хуа? Его встречают люди, которых он называет по имени, а не мама и папа. Хуа Чэн был непоседливым ребенком. Все смотрящие за ним не всегда поспевали уследить, куда скрылся мальчик и какого погрома ожидать на этот раз. Его ругали. Его учили. Ему рассказывали всё, о чем он хотел узнать. С ним общались. Обсуждали разные темы. С ним смеялись. Его успокаивали, когда он плакал или злился. Его поддерживали, когда мальчик проявлял к чему-либо интерес. С ним гуляли на улице. Ему все покупали и давали, что он хотел. Однако. Все это не были те самые «родители». В двенадцать лет мальчик понял. Родители его не любят. Он им, кажется, даже не нужен. Если, будучи ребенком, Хуа Чэн не придавал значения тому, как он живёт, то, став подростком, он полностью осознал, что семья у него ненормальная. Да, он живёт в роскоши и любые его капризы исполняются, он прекрасно понимал, что это воля его «родителей». Но почему эти люди сами не могут позаботиться о нём? Почему они почти с ним не разговаривают? Почему он не получает той ласки от людей, которые привели его в этот мир? Он знает о многих детях, которых бросают с рождения или которые теряют родителей, или ещё по каким-либо причинам оставшихся без этих людей. Но у Хуа ведь они есть. Вот они, заходят иногда и разговаривают с ним. Так почему в их речах нет ласки? Почему нет той доброты? Да хоть каких-либо эмоций? Там нет даже злости или обиды. Там нет ничего. В четырнадцать, в тот самый переходный возраст, когда начинают шалить гормоны, Хуа Чэн сорвался. В очередной визит «родителей» подросток сорвал голос, крича на этих людей, пытаясь получить хоть какой-либо ответ, почему они так холодны к собственному сыну. — Почему ты злишься? Разве мы не дали тебе всё, что ты хотел? — Такой ответ получил Хуа Чэн от женщины, которая лишь немного приподняла бровь в удивлении на крики подростка. Дали всё, что он хотел? А они сами, лично, хоть раз поинтересовались, чего он хотел? Об этом всегда спрашивали няни, которые, в свою очередь, передавали все просьбы дворецкому. Они даже не доходили до родителей. Он смирился. Точнее, уже просто привык так жить. Отлично. Значит… Хуа Чэн богат, может позволить себе всё, что только хочет, и может делать всё, что хочет. Прекрасно. Супер. Так он и поступил. Уже будучи в средней школе, с самого перевода, общение Хуа Чэна с одноклассниками не особо заладилось. Дети в этом возрасте начинают быть жестокими. И они были. Подростки всегда найдут, к чему пристать, особенно, если ты выделяешься. А Хуа Чэн выделялся. Он правда не хотел ни с кем конфликтовать, но другое дело, когда люди только и делают, что пытаются задеть, вывести на эмоции или попытаться унизить. — Эй, разноглазый! Слышал, у тебя родители с толстым кошельком, сгоняй-ка нам за обедом. И не жмотничай. Мы же друзья, да? — именно это сказал один мальчик из компании парней, которая подошла к Хуа на перемене, перекинув руку тому через шею, пока Хуа утыкался носом в учебник, сидя за своей партой, пытаясь повторить предыдущую тему по математике. Остальные ребята, стоящие рядом, начали гоготать, причем так, будто стая гиен решили поиздеваться над своей добычей. Но смех прекратился, как только мальчик, обратившийся к Хуа Чэну, получил от того прямо в нос с кулака. Если они решили, что Хуа испугается этих гиен, то остаётся им только посочувствовать, ибо после такого отношения к себе, после очередного самобичевания на тему родителей, он сорвался. Он так колотил этих ребят, что целая компания была изодрана не легче, чем сам мальчик. В школе всё чаще начали происходить подобные стычки. Иногда инициаторами были другие дети, а иногда и он сам. Понравилось ли ему драться? Нет. Понравилось издеваться над другими? Определенно нет. Однако, ему понравилось, что из-за этих случаев стали вызывать родителей в школу. Но вот приезжать они не были намерены. Вместо них, само собой, приезжали либо дворецкий, который на памяти Хуа ещё ни разу не сменился и всегда относился к мальчику с теплом, либо смотрящие за домом и за самим Хуа. Но по мере взросления надобность в таких людях отпала. Хуа Чэн думал, что продолжи он вести себя не самым праведным образом, и родители поймут. Они поймут, что ребенка неправильно воспитали, что они сами должны им заняться, что нужно хотя бы немного его поругать или спросить, почему у него в школе такие проблемы. Но этого так и не произошло. В старшей школе всё стало только хуже. Не сказать, что Хуа Чэн не хотел найти друзей, но ситуацию усугубляло то, что в эту школу перевелись многие из средней, уже наслышанные о мальчике и его агрессивном характере. «И в каком месте я агрессивный?» — удивлялся Хуа, лежа на своей парте на первом уроке, пытаясь вытянуть последние минуты сна до звонка и слушая, как какая-то компания одноклассниц шепчется за спиной. Видимо, они посчитали, что Хуа Чэн и впрямь спит. Но ему плевать, парень решил, что пошли они все к черту. К черту этих одноклассников, к черту эту дружбу и к черту проклятых родителей. Он соврёт, если скажет, что до сих пор не желает от них хоть малого проявления родительской ласки. Но к черту ожидания, он устал ждать. Спустя пару недель первого года старшей школы, идя с обеда, Хуа Чэн услышал знакомые звуки. Звуки избиения. Что уж сказать, он практически из первых рядов наблюдал подобное в средней школе, а если сказать ещё точнее, повидал на собственной шкуре. Парень решил заглянуть за злосчастный угол, где теперь уже перед глазами предстала такая родная картина. Пять ребят избивают одного. Боже, когда эти дети перестанут быть такими ахуевшими. Неужели так круто унижать кого-то с явным преимуществом? Хуа Чэн так не считает. Потому, видя знакомые макушки пары ребят из предыдущей школы, которые часто лезли и так же часто получали от него, подросток подошёл ближе к этим гиенам и пинком опрокинул одного из них. Разумеется, остальная компашка приметила его и переключилась с паренька, валяющегося на земле, на свежую добычу. Вот только если предыдущий хоть и сопротивлялся, но всё же получил порцию тумаков, то в этот раз тумаки получала компания от Хуа Чэна. Он уже как пару лет ходил в секцию рукопашного боя, после того, как понял, что дерётся он неплохо, но не хватает техники, вот и решил поднабраться нужными умений. Раздав пиздюлей обнаглевшим соученикам, которые ретировались после того, как получили по явному синяку, Хуа Чэн посмотрел на паренька, которого под конец успели запинать ногами. Оценив не самое благоприятное состояние ученика, подросток подал руку всё ещё сидящему на земле парню. — Поднимайся. — И часто ты помогаешь больным и убогим? — спросил подросток, хватаясь за протянутую руку. — Только совсем убогим, которые лежат как трупы. Ну, собственно, как ты сейчас, — ответил Хуа Чэн, тяня руку на себя, поднимая того на ноги. — Тц. Больно надо было… Спасибо. — Из-за чего прикопались? — Шило в заднице, вот и донимают всех, кого не лень. — Ааа, всё та же песня. Если кто хоть немного начинает сопротивляться, тащат дружненько за подобный уголок. — Отморозки, по-другому не назвать таких отбитых. Тебя-то как зовут? — Хуа Чэн. А сам? — Инь Юй. Инь Юй был из параллельного класса, на первом году обучения. Немудрено, что после парни, найдя что-то вроде общей темы, сдружились. К ним всё ещё цеплялись самые отчаянные, которые не гнушались собирать компании побольше, чтобы попытаться выйти сухими из перепалки с этим «разноглазым» и его дружком. Многие жаловались на школьных хулиганов, но никто не мог найти очевидные доказательства, что именно эта компания издевается над учениками. Пока однажды, один из этих отбитых не решил снять на видео, как они унижают очередного ученика. Они заставили его раздеться посреди класса, когда уроки уже подошли к концу. Мальчик должен был остаться дежурить и вымыть полы в кабинете, вот только прибывшая компания будущих зеков решила ему «помочь» с этим. Раздевшегося подростка заставили своей же формой начать тереть полы. Помогая ему смочить «тряпку» в ведре, компания принялась периодически толкать и пинать паренька, пока тот, сдерживая слезы, мыл пол школьной рубашкой с брюками. «Веселье» закончилось, когда в кабинет вернулся Хуа Чэн, который забыл в парте свою тетрадь, на пару с Инь Юем. Хулиганы лишь цокнули языками, увидев причину их постоянных обломинго и, забив на подростка, решили сегодня обойтись без очередной порцией синяков. — Всю вселуху испортили, — сказал парень, прежде чем остановить запись видео и двинуться к выходу из кабинета. — Пофиг. Парни, видос я в беседу нашу залью, поугараем, — послышалось уже в коридоре. Парни помогли подростку принести его спортивную форму из шкафчика спортзала. Благо, форма у них хранится в школе, а забирают ученики ее лишь иногда, чтобы постирать. — Ты слышал про видео? — спросил Инь Юй, выходя из здания школы. — Мм? Ну да. И? — ответил Хуа Чэн, припоминая, как один из отморозков стоял чуть поодаль, снимая парня вместе с компанией. — Если мы получим это видео, такое не оставят без внимания. Их исключат. — Ха. Отличная идея, — по-лисьи ухмыльнулся Хуа Чэн. — Только как? Вольёмся в их дружный коллективчик? — Он что-то вякнул, что зальёт его в чат. Могу предположить, что это их общий чат в сети. Что, если взломать кого-то из них? — Идея неплохая. И как мы это сделаем? Или ты супер-хакер по ночам? — Если бы… В интернете много способов есть, если вбить в поисковик, может, и найдётся дельный совет. — Попробовать в любом случае можно, хоть прямо сейчас. — У меня нет компьютера, только отцовский ноутбук. — У меня есть, пошли? — Идём, — улыбнувшись, ответил Инь Юй, впервые отправляясь в гости к Хуа Чэну. Обалдев от размеров хором друга, Инь Юй обалдел во второй раз, увидев компьютер стоимостью как десять ноутбуков отца. Но, включив этого монстра, парни принялись гуглить способы взлома аккаунтов. Первая попытка, вторая, третья, мальчики захотели есть. Поужинав, Хуа Чэн предложил Инь Юю остаться на ночёвку. Позвонив родителям, подросток утвердительно кивнул на предложение, выпросив у отца возможность остаться у друга. Всё равно завтра выходной. Четвертая попытка, пятая, уже полночь, но мальчики продолжали щеголять по просторам интернета в поисках заветной тайны взлома странички неприятелей. — Мне кажется, так мы нихрена не сделаем, — задолбанным голосом сказал Инь Юй, потягивая кофе, которое намутил Хуа Чэн. — Нужен другой подход. — Я только в игры играл на этом компьютере, я ни черта не шарю за эти… Как их там… Системные коды. Это что-то из программирования, у нас даже информатика только началась, хрен его знает, что это за коды, — ответил Хуа Чэн, допивая остатки кофе из своей кружки. — Тц. И что делать? — Может, попробуем курсы? Я загорелся, теперь, пока не получу это чёртово видео, хрен успокоюсь. — Ещё один с шилом в жопе… Однако, аналогично. Парни хитро прищурились, улыбаясь, как два идиота, друг другу, давая обещание, что они доберутся до долбанного видео. На часах пол-пятого утра, парни заснули без задних ног, как только голов коснулась подушка. Два месяца парни потратили на базовый курс по машинным кодам и ассемблеру. Помогло ли им это знание? Слегка. Стал понятен принцип. Но тех знаний, за которыми тянулись подростки, они так и не получили, всё же, приложения пишутся чуть более сложными языками программирования. С такими выводами они отправились на следующую ступень курса. Сказать, что пятнадцатилетним подросткам было сложно вникнуть в материал, рассчитанный на аудиторию чуть большего возраста, это ничего не сказать. Но когда у тебя перед глазами стоит цель, ты приложишь любые усилия, чтобы добиться этой цели. Что они и сделали. И вот, перейдя во второй класс старшей школы, парням наконец удалось заполучить чёртово видео. Все каникулы, зимние и летние парни тратили на изучение языков программирования, каждый раз, углубляясь все дальше и дальше. Родители Инь Юя были удивлены порывам сына выучиться программированию, однако они явно не возражали, тем более, обучение было дистанционным в офлайне и только некоторые были онлайн с преподавателями. Хуа Чэн оплатил все курсы и делился ими с Инь Юем, а в те дни, когда удавалось, они вместе у парня дома впитывали новые знания, а с преподавателями занимались исключительно всегда вдвоем. Стоит ли говорить, что мальчиков затянуло? Наконец, добравшись до страницы одного из отморозков, парни нашли то самое видео, которое оказалось не единственным. Скачав все, самые «интересные», парни смонтировали их, замазав лица жертв, и разослали с зашифрованного фейка каждому ученику школы. Как они отыскали страницы всех учеников школы? В школьной базе есть номера учеников, и эта самая база не самое защищённое место. На учениках они, естественно, не ограничились, разослав видео ещё и учителям в лички и, чтобы наверняка, выложив их ещё и на школьном сайте. Видео с лучшими ракурсами тех самых отморозков уже на следующий день стали обсуждаться каждым учеником школы, и не только той, в которой они учились. Эта история разлетелась по всему району, а вскоре и городу. Учеников, которые издевались над детьми, ни под каким предлогом их родителей, которые даже с подобными доказательствами упирались, что их деточек подставили, разумеется исключили. Причем, с разбирательствами специальной комиссии и ПДН, возмещением ущерба пострадавшим, которых не смогли распознать, но которые сами нашлись, хоть и не все. Не каждый смог рассказать и признаться, что это именно над ним издевались на подобных видео. О том, откуда на сайте школы и в личных сообщениях каждого учащегося взялся этот компромат, думали в последнюю очередь. Ведь сначала разбирались с тем, что делать с этими хулиганами, которые умудрились так изрядно испортить честь и показатели школы. А когда до этого дошло дело, все видео уже исчезли, оставаясь только у тех, кто умудрился успеть их сохранить. Когда парням исполнилось по семнадцать, они захотели углубить знания по взломам различных сайтов и даже созданию вирусов. Их подростковый мозг, тянущий их во всякие передряги, просто требовал познать темную сторону этой жизни. Все подростки хоть раз представляли себя в роли мирового злодея или же героя. И героями им не быть, так почему бы не попробовать первое? И, перейдя на третий год обучения, парни ушли в отрыв, обретя в свои ряды нового друга и соумышленника, который перевелся в их класс в этом году из другой школы. Хэ Сюань, что удивительно, тоже интересовался программными кодами и грешил мелкими взломами. Что сказать? В их компании он освоился быстро и они подтянули знания друг друга. Имея средства и возможности, Хуа Чэн нашел человека, который смог обучить их более углубленным знаниям интересующих парней темам. Третий год обучения парней прошёл очень бурно. Дойдя до подделки документов, парни колесили по клубам по ночам, пробуя наступившую раньше времени взрослую жизнь на вкус. Парни уже умудрились вытянуться в росте и возмужать лицом, поэтому не возникло никаких вопросов в подлинности документов, удостоверяющих личность, в которых им всего-то, на год больше чем есть на самом деле. Именно года им недоставало до совершеннолетия. Но это не мешало им заливаться алкоголем и курить, не всегда обычные, сигареты. В одну из таких попоек семнадцатилетние подростки познали и вкус противоположного пола, причем, в очень интимном смысле, лишившись девственности. Не остановившись на достигнутом, поняв, что девушки очень даже часто тянутся к молодым парням, они пользовались любой выпавшей возможностью. И, как-то раз, уже изрядно подвыпившие, набрели на клуб, в котором не бывали раньше. Не очень понимая, почему к ним лезут не девушки, а парни, чему подростки, изрядно в стельку, не очень сопротивлялись, они умудрились получить не менее интимный опыт и с парнями. Что на утро следующего дня бурно обсуждали, угарая с того, что набрели на гей клуб. Однако, говорить о том, что им вполне понравилось, будет лишним. Так они включили в свои списки посещать ещё и данные заведения. Под конец обучения школы встал вопрос, чем заняться дальше. Однако парни не стали над этим долго напрягать мозг. Они всю старшую школу изучали коды, а весь последний год только и делали, что писали различные программы, выполняя заказы с сайтов по фрилансу. Но основные заказы шли людям, чьи имена в даркнете значились как: «Посланник убывающей луны», «Черновод», «Собиратель цветов под кровавым дождем». Хоть друзья уже и могли свободно продолжать так работать, однако родители двоих настояли, чтобы их дети получили высшее образование. Хуа Чэну никто ничего не сказал, чему он не удивился, однако он сам решил, что так будет правильно. У ребят были одинаковые планы, так, они и выбрали один университет и одну специальность, удачно сдав все вступительные экзамены. За этот последний год школы и лето перед обучением парни успели изрядно нагуляться, поэтому решили сбавить обороты и серьезно взяться за учёбу. Но не забывая о прибыльных заказах. Имея при себе кредитную карточку родителей, Хуа Чэну не составило труда оплатить съём жилья на все четыре года вперёд, пока длится обучения в университете, после чего он разрезал пластик и заблокировал счета, которые были у него открыты, когда он покидал родительский дом. У него было достаточно денег, которые он успел заработать сам, хоть и не всегда праведным трудом. И вот сейчас, услышав, что его дорогому человеку нужна помощь от его «друга», который известен как Собиратель цветов под кровавым дождем, Хуа Чэн не собирался упускать эту работу, за которую он возьмётся, не взяв и юаня.