Осень, подарившая мне тебя

Школа – факультативы – дом, школа – факультативы – дом, школа – факультативы – дом. Распорядок дня с самого первого класса младшей школы строго отслеживался. Хотя, стоит сказать, что это началось намного раньше. Ещё до школы Се Лянь учился, пока соседские дети гуляли во дворе, играли в компьютерные игры, отдыхали по выходным с родителями в парках и ели мороженое в кафе. На дни рождения мальчик получал книги и развивающие игры, но никогда то, о чём просил, никаких «бесполезных» игрушек. Всем детям в детстве хочется играть, бегать, резвиться, общаться со сверстниками и просто быть ребенком. Но отец всегда говорил Се Ляню: «Ты должен учиться», «Ты должен быть прилежным», «Ты должен получить высший балл», «Ты должен…», «Ты должен…», «Ты должен…». Почему он что-то должен, просто потому, что родился? Почему другие дети, когда он проходит мимо детских площадок и различных полей, обсуждают какие-то мультики, играют в игрушки, в догонялки, футбол? Почему они могут так праздно и громко смеяться, не беспокоясь о приличиях, о которых вечно твердит отец? С поступлением в школу всё стало только тяжелее. С одноклассниками было несложно найти общий язык, однако, пока все собирались и сдруживались в небольшие компании по мере знакомства, к Се Ляню у всех пропадал интерес, как только мальчик говорил, что после школы сразу должен идти либо домой, либо на дополнительные занятия. Сыграл ещё и тот фактор, что мальчик не мог поддержать разговор с одноклассниками. Вот компания обсуждает новую серию многосерийного мультфильма, который сейчас очень популярен среди детей их возраста. Ребята вели оживленную беседу, рассказывали свое мнение о любимых героях, о том, как круто они спасли планету в этой новой серии. А Се Лянь стоял рядом и не мог их поддержать, ибо даже не слышал о мультфильме, ведь дома строго ограничивают то, что он может смотреть, и «дурацкие мультики не помогут в его развитии». Когда один из детей заметил, что Се Лянь молчит, в то время, как сами они оживлённо болтали, то спросил его о любимом персонаже. Но мальчик ответил, что никогда не смотрел этот мультик. Естественно, детям всегда не нравится, когда кто-то выделяется. И Се Лянь выделялся. Он был тихим, слишком прилежным, никогда не гулял после школы и был отличником. Чем и пользовались. — Ой, представля-я-яешь, я совсем случайно забыл сделать домашку по математике. Се Лянь, ты же поможешь мне, дай списать? — не самым убедительным образом протянул одноклассник. — Да, конечно. Мне не сложно, вот, — улыбнулся Се Лянь и протянул свою тетрадь мальчику, сзади которого уже поджидала компания, на лицах которых мелькали не самые дружелюбные улыбки. Одноклассник даже не сказал «спасибо». И так было часто. И становилось всё чаще. Се Лянь не был против, тем более он искренне считал, что одноклассники его друзья, которых у него ещё никогда не было, а друзья должны помогать друг другу. Но к концу младшей школы мальчик понял, что у него никогда не было друзей. Немногим развлечением для Се Ляня была секция, которую родители позволили ему выбрать самому, помимо тех обязательных, которые уже выбрали за него. С десяти лет он обязательно посещал уроки игры на фортепиано, а также к нему приходили учителя, которые учили мальчика этикету, ведению светских бесед, правилу хорошего тона, каллиграфии. Были и репетиторы по предметам, в которых мальчику не удавалось набрать максимальные сто баллов на тестах в школе. Выбрать, чем Се Лянь хотел заниматься для себя, оказалось не просто. Он перепробовал несколько увлечений. Плавание, волейбол, легкая атлетика, танцы. Но, когда однажды в школе мальчик увидел, как несколько детей издеваются над сверстником, он решил вступиться, за что получил пару тумаков. Тогда он вдруг подумал, что было бы чудесно иметь возможность дать отпор в подобных ситуациях нахальным детям и помогать другим. Некоторые дети жестоки, а некоторые слишком мягкосердечны и слабы. Так, Се Лянь на предпоследнем году обучения в младшей школе выбрал себе секцию рукопашного боя, чем немного удивил родителей. Однако, те, как и обещали, приняли его решение. Отец Се Ляня был владельцем одной из крупнейших сетей отелей класса люкс в Китае, и сына с детства он готовил себе в преемники. Рад ли был этому сын? Его мало волновало. «Вырастешь, спасибо скажешь» - вторил он школьнику на очередной вопрос, почему мальчику нельзя погулять с друзьями после школы. Единственным искренним человеком в его жизни была мать. Мама единственная, кто хвалила его даже за не самый высокий балл по тесту, за маленькие достижения в жизни сына, за вторые и более низкие места в конкурсе по игре на фортепиано и в соревнованиях по рукопашному бою. Отец же всегда признавал только первые места, только высшие баллы, однако, даже за это Се Лянь не слышал похвалы в свой адрес от него. Когда Се Ляню исполнилось четырнадцать, отец впервые взял его на банкет с такими же высокопоставленными лицами, как и он сам. И именно там, впервые, Се Лянь услышал, как отец хвалит его, от чего подросток впал в ступор. — Его результаты лучшие в школе, думаю, он даже сможет закончить учебу экстерном. Этот ребенок по-настоящему талантлив, — вторил отец Се Ляня компании из нескольких мужчин и женщин, в кругу которых они сейчас находились, держа в руках бокал с шампанским, перекатывая жидкость в нем круговым движением, от стенки к стенке. — Должно быть, он настоящий гений. Он ведь ещё и на фортепиано играть умеет? Не скрасит ли ваш сын вечер каким-нибудь произведением? — спросила женщина в дорогом узком платье в пол насыщенного синего цвета, с золотым колье на шее. — Конечно. Се Лянь, сыграй нам, для поднятия настроения, — обратился отец к мальчику, который стоял с лицом бледнее, чем его рубашка. Он впервые слышал от отца похвалу в свой адрес. Однако. В этих стенах дорогого банкетного зала, среди богатых незнакомцев, стоя напротив них, это не была настоящая похвала. Отец будто пытался продать товар. Вот кем был для него Се Лянь. Лишь вещь, которая могла превознести его отца ещё выше. Се Лянь был в ярости. Однако, вырабатываемое всю его жизнь «воспитание», которое на поверку оказалось лишь тупой дрессировкой породистой борзой, не позволило Се Ляню выказать хоть каплю своего состояния. На это решение повлияла ещё и мама, стоявшая рядом с мужем, пытаясь поддержать сына мягким взглядом и незаметным кивком. — Конечно, — мило улыбнулся Се Лянь через силу и направился к роялю, стоящему в углу зала. На лице отца, что было словно чудо, выступило выражение удовлетворенности, гордости. Он никогда не видел такого лица отца, направленного на него. Почему сейчас? Почему именно при этих чёртовых богачах? Почему он не хвалил сына раньше? Почему он никогда не смотрел на парня так, как сейчас? Се Лянь захотел стереть с лица отца это чёртово удовлетворённое выражение лица, будто его пёс взял золотую медаль на показательном выступлении, отлично исполнив все команды. Однако, даже будь Се Лянь псом, который взял золотую медаль, если там не будет «зрителей», он не увидит подобное выражение на лице отца. Устроившись у рояля, Се Лянь занёс руки над клавишами, начиная играть. У него получилось. Получилось стереть с лица отца это самодовольное выражение. Отец попросил его сыграть что-то для поднятия настроения. Се Лянь играл то, что по его мнению, сейчас соответствовало его настроению. Это было произведение Моцарта «Реквием». После этого, вернувшись домой, отец был в ярости. И как мать не защищала в очередной раз сына, пытаясь заставить мужа не давить на ребенка так сильно, мужчина не слушал. — Он лишь щенок, возомнивший, что может опозорить меня на глазах у партнёров! Ты хоть понимаешь, как важно наладить общение не только с будущими возможными инвесторами, но и действующими?! Которые каждый день выжидают за углом, следят за каждым чёртовым шагом, когда ты оступишься, чтобы отхватить кусок побольше! А ты!.. — мужчина схватил Се Ляня за плечо, тыча пальцем тому в лицо, настолько близко, что можно было почувствовать кончиком носа. — Ты, родной сын, вставляешь мне палки в колеса! Се Лянь молчал. Лишь, казалось, безэмоционально смотрел в лицо отца, однако рубашка, облепившая его тело из-за холодного пота, была красноречивее, чем эмоции на лице. — Почему?.. — сказал тихо Се Лянь. — Что? — всё также раздражённо отозвался мужчина. — Почему ты никогда не говорил мне того, что говорил сегодня им? Почему ты всегда только недоволен мной наедине, но так горд мной при своих «партнёрах»? — Се Лянь во все глаза, с отсутствующим выражением лица, уставился на мужчину, всё также тихо спрашивая. — Сынок… — сказала мать, пытаясь остановить сына, зная характер мужа. — Да что ты, чёрт возьми, понимаешь?! — То, что тебе не нужен сын. Тебе нужен дрессированный пудель, который будет идти рядом, виляя хвостом и прыгать по твоей указке, подавать всем лапу и лизать ноги твоим «партнерам»! — по мере того, как Се Лянь говорил, его голос становился все громче, пока последнее слово он и вовсе не прокричал. «ШЛЁП» — Дорогой! — с укором крикнула мать, обращаясь к мужу. Се Лянь почувствовал, как его левую щеку на секунду обожгло, а после стало припекать от тупой боли. Отец ударил его. Стоило ли благодарить, что не кулаком? — Давно надо было учить тебя так, как учил меня отец. «Пока не применишь силу, дети не будут тебя слушать» - вот, что он мне говорил, поколачивая. Неужели он был прав? Ответь мне, Се Лянь, — чуть успокоившись, но не без злых нот в голосе сказал отец. Взгляд подростка снова стал отсутствующим. Он больше не смотрел на отца, он смотрел в никуда, отвернув голову чуть в сторону из-за удара, так и застыв. — А ну-ка пошли, — сказала женщина, схватив мужа за руку и потянула того в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, оставляя сына прийти в себя в гостиной. По пути она попросила домработницу, чтобы та принесла мальчику стакан воды, а после исчезла вместе с неуспокаивающимся мужем в их спальне. Стены в их дорогом частном доме были довольно толстые, однако сегодня, проходя мимо спальни, можно было услышать, как двое взрослых ругаются. Мать не всегда разделяла мнение мужа о воспитании сына, в частности с тем, что отец не даёт ему больше свободного времени и личной жизни. — Ты хоть раз видел его друзей? Нет? Это потому, что у него их нету! А знаешь, почему? Потому что ты затянул поводок на его шее, что у нашего сына даже нет времени быть как все дети! — слышалась из спальни. — Хватит этих идиотских сравнений с собакой! Ему стоит заняться учёбой, а не общаться с этими недоумками-одноклассниками, которые в жизни ему потом не пригодятся! — Они и не должны пригодиться ему потом, они должны быть сейчас! Он должен жить сейчас, а не потом! — Я позволил ему выбрать секцию на своё усмотрение! — Какое благородство, в то время, как сам выбрал ещё пять ненужных ему и до кучи нанял двадцать репетиторов на каждый предмет? У него даже выходных нет из-за всех этих занятий. О чём ты думаешь вообще?! Их перепалка длилась ещё очень долго, Се Лянь даже не знал, когда она закончилась, ибо отрубился на моменте, когда отец убеждал мать, что он не станет извиняться перед сыном. С поступлением в старшую школу жизнь подростка стала более живой. Когда он наконец нашел настоящих друзей, с которыми мог искренне смеяться и редко, но ссориться, хотя в основном ссорились эти самые друзья между собой. Фэнь Синь с Му Цином очень любили поспорить друг с другом, иногда доходило до драки, однако, они всё ещё оставались дружны и после каждой драки, в которой иногда участвовал и сам Се Лянь, они все втроём искренне смеялись над собой, не держа ни за что обиды. Мать искренне радовалась, видя сына более жизнерадостным, особенно когда тот за ужином рассказывал, как он с друзьями впервые ходил в караоке-клуб и другие интересные места, где раньше не мог побывать один. Но рассказывал он это исключительно тогда, когда отец не присутствовал с ними, в основном из-за дел на работе. Парень понимал, что родитель не будет в восторге, особенно после того, как в первом классе старшей школы он вместе с этими друзьями подрался со старшеклассниками, за что его отстранили от занятий. Отец тогда так разозлился на него и запретил общаться с этими парнями, на что сын во второй раз повысил голос на отца. И во второй раз получил пощечину. Старшая школы была сама по себе очень сложной, но школа, в которой учился Се Лянь, была с углубленными предметами, что делало её ещё сложнее. Се Лянь всегда занимал первые места за экзамены, если не первое, то второе точно, что бывало очень редко, и за что отец смотрел на него так, будто это было второе место с конца. Но на последнем году обучения, в межгодовом экзамене, Се Ляню не удалось заполучить ни первое, ни второе место. Шестое. На этой строчке было его имя. Стал ли он учиться хуже? Нет. Он просто устал. Он чувствовал себя так плохо с этими, только увеличившимися, репетиторами, дополнительными занятиями и бесконечной учебой. Мозг просто требовал передышки. Но кто его слушал? Когда Се Лянь попросил отца дать ему неделю отдыха, как раз перед экзаменами, тот ответил, что он наоборот, должен только и делать, что не отрываться от учебников, а не отдыхать перед важными тестами. И вот результат. — Ты издеваешься надо мной?! Я столько денег трачу на репетиторов, на все эти чёртовы предметы, и что это за результат?! — отец был в ярости, он не понимал, почему сын, который всегда занимал первые строчки, спустился, по его мнению, «на самое дно». Се Ляня уже не волновали результаты, когда он сидел на экзамене, он думал лишь о том, что это наконец скоро кончится, и будет целый месяц каникул. Месяц, когда не будет школы и столь частых репетиторов. Совсем от них отказаться на каникулы отец не позволил, но увеличить дни отдыха он согласился. Но теперь навряд ли Се Лянь сможет отдохнуть. — Это все эти идиотские друзья?! Они отвлекают тебя? Я переведу тебя в другую школу на эти последние полгода, раз ты не можешь сосредоточиться из-за каких-то людей, которых ты даже не увидишь после выпуска! У Се Ляня весь последний год старшей школы раскалывалась голова. Отец заставлял его учиться без продыху. Казалось, не было и часа свободного времени. Он честно старался быть хорошим, честно старался учиться, честно со всем рвением старался быть первым в этом списке. Но сейчас, стоя перед отцом с больной, забитой всеми предметами головой, Се Лянь не понимал, на кой чёрт ему эти «старания», которые никак кроме «мучение» не назовешь. Мать, стоящая рядом, пытающаяся успокоить мужа, пыталась сказать сыну, что он молодец, даже если и занял шестое место. Се Ляня пробрало. Отец, который всегда укорял его даже за второе место, который сейчас стоял и рвал глотку из-за каких-то баллов, и мать, которая смотрела на него с всё той же нежностью, хоть её сын и не стал в этот раз лучшим. Голова болела, в ушах все гудело, Се Лянь сорвался. — Да пошёл ты! Кому вообще, чёрт возьми, нужны были твои репетиторы?! Я не просил тебя делать из меня вундеркинда! Я старался!!! Я изо всех сил старался!!! Я говорил, что мне нужен отдых! Из-за твоих тупых репетиторов и занятий до поздней ночи я не мог нормально написать экзамены! Мне нужен был отдых!!! Я же человек! Я твой сын… — только на последних словах подросток смог понизить голос, но только потому, что понял, что дрожит, а по щекам текут неконтролируемые слезы. Родители замолчали. Мать со слезящимися глазами не могла спокойно смотреть на сына, который всегда был сдержан в эмоциях, её сердце щемило от боли за него. Отец же, чуть успокоившись, теперь только стоял и все так же зло смотрел на сына, казалось, не испытывая ни капли сочувствия и жалости. Се Лянь не мог этого больше вынести. Ещё полгода. Последние полгода школы, и он свободен. Однако, он догадывался, что сразу после выпуска отец отправит его документы в университет, который выберет сам, даже не спросив у Се Ляня его мнения. И как удачно получалось, что выпуск из школы в июле, а его день рождения, после которого он станет совершеннолетним в этом году, пятнадцатого июля. Если отец и успеет отправить документы, то Се Лянь, на правах совершеннолетнего, сможет их забрать сам. Что он несомненно сделает. Обдумав эту мысль за секунды, всё ещё вытирая щеки от влажных дорожек, парень развернулся и направился на выход из дома, под возгласы родителей, куда тот собрался на ночь глядя. Часы показывали полдевятого вечера. Ему было плевать, мальчик не хотел оставаться сейчас в этом доме. После он поймёт, что этим разозлил отца ещё сильнее, а мать заставил поволноваться, но сейчас он, наконец, смог подумать только о себе. И прямо сейчас его внутреннее Я требовало убраться как можно дальше от места, которое он не уверен, что мог называть домом, ведь все ненавистные репетиторы обучали его именно здесь. Не переодеваясь, в тех же домашних серых спортивных штанах и просторной льняной белой водолазке он надел зимние ботинки и куртку и выбежал из дома. Он бежал. Бежал, куда глаза глядят, как можно дальше от дома. Бежал и чувствовал, как мокрые щеки сковывает мороз. Всё-таки не май месяц, на улице был декабрь. Практически канун нового года, в Америке и вовсе сегодня празднуют рождество. И вот такой подарок Се Лянь решил сделать себе, убежав из дома. Дышать стало легче, хотя только морально, физически дышать стало намного тяжелее из-за бега. Добежав до остановки, парень сел на только что прибывший автобус, не заботясь даже посмотреть на его номер. Выбегая из дома, Се Лянь даже не подумал захватить с собой телефон, было не до этого, однако, наперекор его вечным неудачам, в этот раз его бумажник оказался в кармане куртки. Чудеса, никак немного удачи в подарок на рождество. Проезд удалось оплатить, и он занял одно из самых дальних одиночных мест у окна, вперив в него свой взгляд, надеясь, что автобус увезёт его как можно дальше. Проехав несколько остановок, парень успел немного перевести дух и успокоиться, и, заметив знакомую остановку практически в центре города, он вышел из автобуса. Торговые центры и магазинчики светились яркими гирляндами, стояли красивые большие и маленькие украшенные ёлки, люди гуляли вокруг, заходили в магазины, которые были до сих пор открыты, и просто наслаждались западным праздником, даря друг другу яблоки. Се Лянь помнил, что Фэн Синь и Му Цин звали его погулять и отметить рождество сегодня, однако парень сразу отказался, ссылась на то, что будет праздновать с семьёй. Ну, в какой-то степени так и получилось, вот только вместо поздравлений он получил крики, а вместо подарков – истерику и побег из дома. Тоже неплохой поворот и всё же… Он и впрямь захотел сделать самому себе подарок, настоящий. Потому направился в место, куда уже второй год хотел попасть. Когда он рассказал о своем желании матери, та его поддержала, однако посоветовала подождать до совершеннолетия, когда парень уедет из родительского дома в университет, чтобы отец хотя бы не сразу об этом узнал. Но всё полетело к чертям, потому и он больше не хотел идти на поводу у этого человека и сделать что-то хоть раз для себя. Пройдя пару кварталов, Се Лянь как раз успевал перед закрытием, он знал, что это займет немного времени, потому не сомневался, что ему удастся осуществить свою задумку сегодня. Он подошёл к нужной двери, и колокольчик над ней оповестил о прибытии. — Добрый день. Чем могу помочь? — спросила девушка за стойкой, которая выглядела довольно мило, хоть её шея и руки были все забиты в татуировках, а на лице красовались парочка пирсингов. — Здравствуйте, я бы хотел проколоть уши. Так как эта процедура проходит быстро, на неё не нужно было заранее записываться в этой тату-студии, где по совместительству делали и пирсинги во всех местах, которых только захочет клиент. Се Ляня привели в отельный кабинет, усадив в специальное кресло, где мастер выслушал его пожелания и приступил к работе, после того, как парень выбрал сережки из специальной медицинской стали, которые ему вставят сразу после прокола. Это были обычные, небольшие металлические бусины, какие и хотел впоследствии носить Се Лянь. Процедура прошла почти безболезненно и уже через пять минут парень исполнил свою маленькую мечту. Оплатив на стойке регистрации, он направился обратно, в центр района, где вовсю гудела праздничная музыка и собрались люди, веселясь вместе с друзьями и семьёй, чувствуя себя, наконец, успокоившимся и немножко свободным. Вернувшись в районе четырех часов утра, он застал неспящих родителей, которые молча сидели на кухне с чашками, по видимому кофе, и взглядом буравили пространство перед собой. Мать первая заметила сына в дверях и подняла на того усталый взгляд, который сразу же стал взволнованным, но радостным. — Сынок! — женщина сразу же подскочила со своего места и бросилась обнимать сына. — Явился, — отец не повернулся к нему, продолжая сидеть спиной к двери, ведущей на кухню. — Мама, прости, если заставил поволноваться, — тихо сказал Се Лянь, собираясь уже было идти в свою комнату. — Да нет, что ты. Ты ведь для нас всего лишь пёс, зачем нам волноваться о чем-то подобным. Когда собака сбегает, она обычно всегда возвращается через какое-то время. Так что… — не успел закончить мужчина. — Дорогой, — шикнула на него женщина. — Что, я не прав? — мужчина все же встал со своего места, переводя взгляд на сына. — Это ещё что такое? — его взгляд зацепился за бусины в ушах сына, которые отражали в себе свет, что не могло не привлечь внимание. — Мама, я проколол уши, как и хотел, тебе нравится? — спросил парень, который лишь на несколько секунд посмотрел на мужчину, после чего отвернулся, возвращая все внимание матери. — Да сынок, очень красиво, — мягко улыбнулась она, проводя ладонью по щеке сына, который уже был выше ее. — Ты, чёрт возьми, издеваешься… — устало, с нарастающей агрессией произнес отец, потирая переносицу большим и указательным пальцем. — Мама, я пойду. Спокойной ночи, — Се Лянь поцеловал мать в щеку и удалился, направляясь в свою комнату, оставляя оцепеневших родителей, стоять на кухне. Удивились ли они перемене отношения к ним сына? И да. И нет. Что изменилось? Многое. После этого дня Се Лянь больше не разговаривал с отцом. Его для парня будто вовсе не существовало. Когда тот обращался к нему, подросток просто проходил мимо, либо игнорировал, смотря куда угодно, но не на мужчину. Когда тот начинал злиться, Се Лянь, вопреки всему, оставался абсолютно спокоен и отчужден. Когда отцу начало это надоедать и в очередной скандал он замахнулся на парня, тот лишь лениво прикрыл глаза, не уворачиваясь и даже не жмурясь. Мужчина так и не ударил, лишь начал орать с новой силой, пытаясь спровоцировать парня на разговор. Но говорил он только с матерью, которая иногда стояла рядом во время очередных ссор, которые теперь сложно было назвать разговорами. Когда наступил новый семестр и отец вновь нанял всех репетиторов, так как близились выпускные экзамены, Се Лянь просто не приходил на занятия, которые не собирался так углубленно изучать, о чём, между прочим, заранее сообщил матери на ужине, прямо перед отцом, чтобы тот прекрасно его услышал. Как бы отец не пытался привлечь внимание сына на себя, тот лишь продолжал рассказывать матери, какие предметы он согласен продолжать изучать с репетиторами и как часто, а какие нет. Вопреки всему, отец также не стал слушать сына, и в назначенное время учителя продолжали приходить, однако, уходили сразу, как парень сообщал, что он не нуждается в их услугах, вежливо извиняясь и прося передать их работодателю, то бишь – отцу, об этом. Сказать, что отец был в ярости – это ничего не сказать. Сын перестал его слушать, перестал с ним разговаривать, перестал делать всё то, что хотел мужчина. Итоговые экзамены парень написал практически отлично. Не самые высшие баллы, но этого явно хватит для поступления в девяносто процентов университетов по всему миру. Мать искренне гордилась сыном, а отец, которого также продолжали игнорировать, не говоря никому и слова, отправил документы сына сразу, как был готов диплом, в экономический университет в Шанхае, в котором они, собственно, и жили, чтобы держать сына под присмотром. Однако его планы рухнули в тот день, когда настало совершеннолетие сына, который в тот же день забрал документы и отправил их в Пекинский IT-университет, вместе с документами его друзей. Се Лянь даже не был уверен, кем он хотел быть, однако Фэн Синь и Му Цин давно обсудили и решили поступить в один университет, хоть и на разные профессии. Потому и Се Лянь после нового года рассказал друзьям, что не против отправиться с ними, всё равно планов у него нет, а там на месте он и решит, какую профессию ему выбрать. Естественно, с такими баллами парня сразу же взяли на стипендию, вот только сообщили, что хоть университет и большой, но общежитие переполнено и только самым первым подавшим документы удалось получить свободные комнаты. В число первых попали и его друзья, которые отправили документы в тот же день, как получили их. Ничего не поделаешь. Мать дала ему денег и сказала, что будет присылать ему на карточку каждый месяц, и сын может всегда просить у неё не стесняясь любую сумму. Но у Се Ляня были свои мысли на этот счёт. Деньги на первое время он с благодарностью принял, нашёл самое дешёвое жилье, опираясь на заработок, который мог получить студент на полставки, купив еды на несколько месяцев вперёд, в виде риса и лапши быстрого приготовления, воды и других припасов, которые ему пригодятся. Найдя подработку, получив первые деньги, заработанные своим трудом, он снял остатки с карточки, отложив их на черный день наличкой, и заблокировал её, сообщив матери в сообщении, что он не нуждается более в их поддержке. С мамой он продолжил иногда созваниваться, а вот на звонки и сообщения отца предпочел все также молчать. С поступлением в университет он так ни разу и не возвращался в родительский дом.

***

— Тебе очень идёт, — сказал Хуа Чэн, легонько проведя указательным пальцем по мочке уха парня, в которой красовались металлические бусины. Се Лянь улыбнулся уголками губ парню, который, слушая историю, не переставал держать его за руку, мягко поглаживая, будто поддерживая парня. — Сань Лан, мне кажется, мы опаздываем… — посмотрел Се Лянь на время в телефоне, на которое пришло очередное сообщение, которое парень предпочел, как обычно, не читать.