Осень, подарившая мне тебя

Следующий день должен был стать последним для парней в статусе первокурсника и второкурсника. Они поднимутся на ступень выше и займут позиции второкурсника и третьекурсника, но прежде, нужно прийти в университет, подписать все бумажки, послушать от профессоров, как те будут скучать (на самом деле нет) и благополучно отправиться на летние каникулы. Хуа Чэн всеми возможными способами, правдами и неправдами, шантажом, запугиванием, мольбами… короче, абсолютно всеми способами уговаривал Се Ляня отправиться с ним на каникулах на море. Второкурсник может и согласился бы сразу, но Хуа Чэн настаивал на полной оплате билетов и отеля, мол, сам позвал, сам и плачу. Но Се Лянь, само собой, смутился, хоть и прекрасно зная, что парень его деньгами не обделён, даже наоборот, не знает куда их деть, всё равно отказывался принимать такое предложение. Но стойкость его пошатнулась, когда ещё до начала чертовой сессии первокурсник довел Се Ляня до четвёртого оргазма на его красном кожаном диване и будто невзначай спросил снова, на что парень, уже после второго потерявший всю связь с миром, только и твердил «Да, Сань Лан… да… да». Так, никогда не отказываясь от своих слов, Се Лянь через шесть дней отбывал вместе с Хуа Чэном на Тайвань. Ну а пока, Хуа Чэн стоял на том же самом месте, закончив раньше, и ждал Се Ляня, любуясь на небольшую цветущую клумбу прямо возле ворот университета, где росли аккуратные белые цветы. Подняв голову, чтобы осмотреться, нет ли среди выходящих студентов его солнышка, Хуа Чэн заметил знакомую машину, которую увидел вчера. Се Лянь так и не рассказал, как прошла встреча с родителями, а сам он более и не настаивал, видя, как парень хмурится, взамен Хуа Чэн лишь затискал его в своих объятиях. Но, видимо, сегодня ему снова придётся возвращаться домой одному, но сперва он всё-таки дождется второкурсника. Только он отвернулся, снова всматриваясь в выходящую толпу, как боковым зрением увидел, что дверь машины с водительского места открылась и вышел мужчина, направляясь прямо в его сторону. Мужчина подошёл прямо к Хуа Чэну, который уже поняв, по чью душу тут, развернулся к нему и легонько кивнул в приветствии. Мужчина же не торопился что-либо говорить, сперва с ног до головы будто просканировал первокурсника взглядом, который был на пол головы выше его самого, причем с таким лицом, будто съел острого перца. — Надо поговорить, — только и процедил мужчина, недовольно смотря на парня. — Конечно, — мило улыбнувшись, ответил Хуа Чэн. Парень пошёл вслед за мужчиной к машине, после чего ему кивнули, чтобы тот садился на переднее сидение. Сзади сидела женщина, с которой Хуа Чэн мило поздоровался, чуть развернувшись, на что та улыбнулась не менее дружелюбно и тоже поприветствовала парня, прежде чем он понял, что мужчина заводит машину и отъезжает с парковочного места. Хуа Чэн, поняв, что они будут говорить не в машине, молча пристегнулся и безмолвно сидел всю дорогу, лишь извинившись, доставая телефон, чтобы написать сообщение Се Ляню, чтобы тот его не ждал, а направлялся сразу к нему домой. Пароль от входа в квартиру Се Лянь знал уже давно, однако пользовался им крайне редко, ведь обычно Хуа Чэн его всегда встречал и заходили парни уже вместе. Машина остановилась возле одного из самых дорогих отелей, как уже понял Хуа Чэн, принадлежащих родителям Се Ляня, где над главным входом, изящными иероглифами виднелось название «Сяньлэ». Зайдя внутрь, они направились в ресторан, где хостес, завидев их, тут же подошла, чтобы сопроводить к столику, который всегда занимали хозяева, когда приезжали в столицу в командировку. Заняв места, родители сели вместе с одной стороны на диванчике, а Хуа Чэн напротив них. Тут же подошла официантка, протягивая три меню, на что все за столиком резко подняли руку, отказываясь, а женщина сказала Хуа Чэну, чтобы тот заказывал всё, что пожелает. Но парень заказал только кофе, как и родители следом. Официантка ушла, а никто за столом так и не проронил ни слова. Хуа Чэн был совершенно расслаблен, мягко приподняв уголки губ в полуулыбке, смотря поочередно то на мужчину, то на женщину, что не сводили с него взгляда. Но, наконец, женщина решила прервать, затянувшееся молчание. — Как тебя зовут? — спросила она вдруг. Хуа Чэн немного иронично улыбнулся, прекрасно понимая, что эти люди наверняка уже знают его имя, но всё же ответил. — Хуа Чэн. — Ты знаешь, кто мы? — продолжила женщина. — Увы, смею лишь догадываться, ведь мне никто так и не представился, — как ни в чем не бывало продолжил парень. — Наглец… Что тебе нужно от нашего сына? — не церемонясь, решил вмешаться мужчина. — Значит, вы всё-таки родители Се Ляня. Приятно познакомиться, — с не спадающей улыбкой ответил Хуа Чэн, на что женщина улыбнулась в ответ. — Нам тоже очень приятно. — Да брось. Хватит этих напускных любезностей. Отвечай на вопрос, — перебил их мужчина, не собираясь хоть на минуту расслабить суровое выражение лица. Хуа Чэн лишь надеялся, что Се Лянь простит его, если он сейчас скажет немного лишнего или выдаст то, что парень намеревался скрыть. Но второкурсник не рассказал ни слова, потому Хуа Чэн не станет врать его родителям без его на то дозволения. — Я хочу всю жизнь провести подле него, поддерживая и в счастье, и в горе. Делать его счастливым, смотреть, как он улыбается и злится, плачет и веселится. Держать за руку, и решать его проблемы, какими бы тяжёлыми они ни были. Всегда быть рядом, — рассказывая это с мечтательной улыбкой, Хуа Чэн будто на себе испытал всё, пронесясь через свои мысли, прикрыв глаза. Женщина смотрела на парня так завороженно, будто её ввели в транс. Она была искренне счастлива слышать, как говорят о её сыне подобное, но тут она вспомнила о муже и аккуратно покосилась в его сторону, чтобы оценить его реакцию, которая была… предсказуемой. — Щенок… — с нарастающим гневом, процедил сквозь зубы мужчина, но его прервала официантка, принесшая кофе. К чашкам никто так и не притронулся. Хуа Чэн с все той же полуулыбкой смотрел на родителей Се Ляня, женщина смотрела то на мужа с опаской, то на Хуа Чэна с искренним переживанием, а мужчина, не отрываясь, смотрел прямо на парня, только пара с головы не хватало, как в мультиках, чтобы передать его состояние сейчас. — Сколько? —процедил мужчина. — Простите? — чуть приподняв бровь, спросил Хуа Чэн. — Сколько ты, чёрт возьми, хочешь, чтобы более не приближаться к моему сыну даже на километр? Я готов отдать тебе этот отель… — Дорогой, — шикнула женщина. — Помолчи. Так что? — Почему? — улыбка, с которой Хуа Чэн находился все то время подле родителей, вдруг спала с лица, превратив его выражение в не самое дружелюбное. — Что почему? — ещё больше, хотя казалось бы куда, нахмурившись, спросил мужчина. — Господин Се, почему вы пытаетесь купить своего же сына? — уже не скрывая толики злости, снова спросил Хуа Чэн. — Да потому, что он так и не повзрослел! Всё ещё неразумный ребенок, который даже с родителями толком не связывался все эти два года из-за своих детских обид! Общаясь с таким типом, как ты, он только рушит свою жизнь! А ты, — указал мужчина на Хуа Чэна. — Видимо решил просто приклеиться к богатенькому мальчику! Я прекрасно осведомлён, что ты безродный сопляк, у которого даже родителей нет, а вырос в дрянном приюте, на самой окраине самого захолустного города. Хуа Чэн не ожидал услышать другого о себе. Ведь когда он уезжал в университет, то удалил все статьи, всю информацию в сети и электронных документах о своей настоящей родословной, по глупости и с подростковой обидой, не желая иметь ничего общего со своей семьёй. Так и получилось, что если кто-то искал о нем информацию, то это большее, что о нем могли узнать люди. Даже профессиональные детективы не смогут узнать, кто он на самом деле, а узнать можно просто, главное, знать, с какой стороны подойти. Через его родителей. Но только если знать о них, а информации о родителях Хуа Чэна нет. Вот тебе и лабиринт с открытым входом, но загадкой на этот самый вход. — Раз вы так говорите, — Хуа Чэн потёр подбородок указательным и большим пальцем, немного смягчив выражение лица. — Тогда, вы бы не были против, будь мои родители наравне или даже богаче вас? — Какая разница? Это всё равно не так. Какой смысл разглагольствовать? — теряя терпение, ответил мужчина. Хуа Чэн, подумав несколько секунд, хмыкнул и потянулся к своему рюкзаку, который положил рядом на диванчике, выуживая из него небольшую черную папку, которую распечатал вчера, как говорится, жопой чуя, и положил её на стол, протягивая мужчине. Тот сперва покосился на это действие, но схватил в итоге папку, раскрывая её, вчитываясь в напечатанные строчки на белых листах. Хуа Чэн скрестил руки в замок, положив их на стол, наблюдая за сменяющимися эмоциями мужчины, по мере прочтения. Сначала он хмурился, потом хмурился ещё сильнее, затем удивлённо вскинул брови и кинул взгляд на парня, после чего тут же опустил его обратно снова хмурясь, а после достал из кармана брюк телефон и начал искать что-то, открыв браузер. По-видимому, найдя то, что искал, но взамен на это нахмурившись ещё больше, мужчина начал набирать кому-то. — Узнай про владельцев корпорации ХХХ, в частности, про их детей. Да, той, что занимается строительством наших отелей. У тебя десять минут, — сказал мужчина, приложив телефон к уху, после чего тут же сбросил. — Я не поверю в это без веских доказательств, — он потряс закрытой папкой в воздухе, после чего кинул её на стол. Родители Хуа Чэна были владельцами самой крупной строительной компании по всему Китаю, которая занималась и строительством отелей Сяньлэ. Если сравнивать бюджет семей, семья Се явно проигрывала. Женщина протянула руку к документу, спрашивая у Хуа Чэна разрешения, чтобы взглянуть, на что парень снова приподнял уголки губ этой милой женщине и тут же кивнул, наконец хватаясь за чашку с уже остывшим кофе. В десять минут человек на том конце провода явно не укладывался. Зато за это время Хуа Чэн мило пообщался с матерью Се Ляня, которая с радостью слушала о сыне. Хуа Чэн рассказывал, как Се Лянь упорно и отлично учится, как хорошо сдал эту сессию и все экзамены на высший балл, не потеряв стипендию. Умолчал, разве что, всё остальное. Через пятнадцать минут на телефон мужчины наконец поступил звонок, приняв который, он молча слушал, с каждой секундой хмурясь всё сильнее и косясь на Хуа Чэна, что всё продолжал мило общаться с его женой. — Почему мы не узнали это сразу? Почему информация расходится? — спросил мужчина, нажимая «отбой» на панели телефона. — Не хотел, чтобы кто-то нашёл «богатенького мальчика», — то ли спросил, то ли ответил Хуа Чэн. — Тц. Это всё равно ничего не меняет! Я не позволю сыну стать мерзким педиком! И я не позволю вам быть вместе и портить его жизнь! После этих слов всю ту вежливость, что Хуа Чэн держал лишь из-за факта, что это родители Се Ляня, что это его отец, смело как лавиной. Даже добрая мать не смогла компенсировать все те чувства, что нахлынули на него после оскорбления Се Ляня из уст этого человека, которого он тут же перестал воспринимать как отца его парня. — Мерзким… — повторил Хуа Чэн тяжело сглотнув и разве что не оскалившись. — Да как вы смеете? — без грамма былой добродушности нахмурился парень, сделав лицо гораздо злее и пугающе, чем у мужчины, который злился всё время их встречи. — Как смеете так оскорблять человека, которого я люблю больше жизни, прямо при мне же? Вы его отец? Я в этом уже не уверен. Однако, я не позволю его оскорблять никому, даже небожителям. Я бы сжёг все их храмы за это. Се Лянь самый прекрасный человек, которого я встречал за всю жизнь, я готов целовать следы его ног на песке, и плевать хотел на гомофобные замашки его отца. Пока сам Се Лянь не скажет, что не хочет больше меня видеть, нас даже сам дьявол не разлучит, — закончив злобно смотреть на ошарашенного отца, Хуа Чэн встал со своего места, хватая рюкзак, однако оставляя папку лежать на столе. Он достал бумажник, оставляя на столе деньги за кофе, явно больше, чем стоили три чашки, после чего мило улыбнулся и кивнул женщине, попрощавшись. — А теперь прошу прощения, меня ждёт самый лучший человек на земле, — Хуа Чэн ещё раз злобно скосился на отца, который не проронил более ни слова, а после развернулся и ушел. Ещё минуту родители сидели в полной тишине, женщина завороженно смотрела на место, где только что сидел парень, а в голове снова и снова проносились слова, сказанные им, из-за которых, женщина невольно улыбалась. А мужчина сидел с нечитаемым выражением лица, пялясь в то же самое место, пока его телефон не зазвонил. — Что ещё? — спросил мужчина, приняв вызов. — Господин Се, как вы и просили, я продолжил проверять Хуа Чэна по этим данным, что вы сообщили, и нашел кое-что, что вам явно необходимо узнать. — Говори. — Он проходит по уголовному делу от двенадцатого ноября прошлого года. — Ха, только не говори, что он уголовник? — с какой-то, что ли, надеждой или же наоборот, спросил мужчина. — Нет, он проходит как свидетель и потерпевший. Но в этом же деле замешан и ваш сын… — Что? — тихо спросила женщина, которая сидела рядом, потому слышала разговор из динамика. — Как главная жертва, — закончил голос на том конце телефона. Родители лишь ошарашенно переглянулись. Мужчина попросил срочно прислать ему всю информацию по этому делу, а сами они уже поднимались в свой номер в этом отеле, спеша узнать, что могло произойти с их сыном.