Wanderlust

      — Нет.       — Да ладно, Леви. Пожалуйста!       — Блять, нет.       — Ты даже не дал мне и слова сказать! — заскулила женщина, все еще стоя у двери в кабинет брюнета.       — А тебе и не нужно. Я уже знаю, что бы это ни было, мой ответ — нет, — ответил мужчина, сидевший за своим столом, так ни разу и не взглянувший на подругу у его двери. Его глаза были прикованы к экрану компьютера, к бесчисленным отчетам и графикам. Аккерман надеялся, что если он продолжит игнорировать ее, то она уйдет, но ему следовало знать ее лучше.       — Леви, — заскулила Ханджи, растягивая букву «и», — просто выслушай меня!       — Пошла нахер, — на первый взгляд его голос был нейтральным, но любой, кто знал его по-настоящему, почувствовал бы его раздражение. Леви ненавидел, когда его беспокоили во время работы. Это было одним из первых пунктов в его списке «самые раздражающие вещи на планете» — где-то рядом с грязными ванными. Разница между его нормой чистоты и другими людьми была колоссальной — если вещь не сверкала от дезинфицирующего средства, для него она была отвратительной.       Женщина вздохнула, вошла в кабинет и закрыла за собой дверь, не обращая внимания на брошенный обжигающий взгляд мужчины за столом. Игнорирование не сработало, но опять же, с ней никогда это не работало. Брюнет готов был поклясться — она страдала от желания умереть чертовски мучительной смертью.       — Я сказал тебе отвалить, дерьмо очкастое. Разве ты не видишь, что я занят? — спросил он, глядя на женщину, когда та уселась напротив него с самодовольным выражением лица. Чертова четырехглазая.       — А я здесь по делу. На самом деле это приказ Эрвина, — она знала, на что давить. Эрвин был его боссом, и даже Аккерман не мог не подчиниться прямому приказу от начальства.       Измученно вздохнув, Леви отвернулся от компьютера и сфокусировал на ней свой невозмутимый взгляд. Может быть, если мужчина пошутит вместе с ней, та уйдет быстрее, и он сможет наконец вернуться к своей работе.       — У тебя есть пять минут.       Зоэ закатила глаза: Аккерман, как всегда, был чертовой королевой драмы.       — Ты же знаешь, что мы с Эрвином заботимся о тебе, Леви…       Ох, черт возьми, его вот-вот утащат в нотации по типу «мы любим тебя и все такое дерьмо», которые он терпеть не может.       — Только не это говно снова, — невысокий мужчина сердито посмотрел на нее, вставая, чтобы наконец вытолкнуть эту сумасшедшую задницу за дверь, — Это не вопрос по работе, так что иди к чер...       — Не мог бы ты закрыть свой грязный рот хоть на секунду и выслушать меня? — Ханджи сердито посмотрела на него, и через мгновение тот откинулся на спинку своего кресла, смирившись с любым дерьмом, которое она могла сказать дальше, — Хорошо. Теперь, как я уже говорила: мы с Эрвином заботимся о тебе, и мы беспокоимся из-за предстоящей командировки…       — Я могу позаботиться о себе, — отрезал Леви. Это определенно не то, что он хотел обсуждать. Он взрослый мужчина, который мог сам съездить в Париж, даже если даты совпадали с… Нет, не думай об этом.       Ханджи проигнорировала его и продолжила:       — И мы знаем, что в последнее время ты взял на себя огромную часть работы в офисе. Поэтому мы решили, — чисто из деловых целей по защите ценных активов компании, конечно, — что мы собираемся продлить командировку еще на две недели, чтобы дать тебе достаточно времени для выполнения твоей задачи.       Уже достаточно того, что он вообще должен был ехать в Париж, так теперь его заставляли оставаться там еще две недели? Ни за что на свете. У него была работа, он не мог потратить три недели, чтобы закрыть сделку, с которой можно было справиться и за неделю.       — Что за бред...       — И мы решили, что тебе будет лучше путешествовать с напарником, чтобы вся поездка не была сосредоточена только на работе, – закончила она, улыбаясь. Никогда.       — Нет.       — Приказ Эрвина.       — Блять, нет, — повторил Леви, еще более взбешенный, чем когда Зоэ только ворвалась к нему в кабинет. Он не ребенок, он взрослый мужчина, который может справиться самостоятельно, большое спасибо. Ему не нужна чертова нянька.       Ханджи вздохнула. Она знала, что будет трудно переубедить мужчину в этом вопросе, но они с Эрвином согласились, что так будет лучше для него же. С тех пор, как они впервые познакомились, Леви только и делал, что работал на благо компании, что можно было считать хорошим поступком. Но с другой стороны, он именно и делал, что только работал. Он был в офисе полные рабочие часы, увозил документы с собой на дом и редко тратил время на себя.          В последнее время все становилось все хуже, и каждый знал почему, хотя никто об этом так и не заговорил. Аккерман всегда был в офисе — до захода солнца не покидал кабинет, уходил только после уборщиков, почти самой ночью. У него были темные круги под глазами из-за недостатка сна, и он жил только на кофе и легких перекусах, которые Ханджи время от времени пихала ему в глотку, что не могло быть здоровым. Мужчина, может, и не видит этого, но его друзья — да.         Леви знал, что он делал, Зоэ знала, что тот делал, и Эрвин знал, что тот делал. Леви думал, что это помогает, но они знали, что это не так. Он собственноручно копал себе могилу, а постоянный стресс, огромное количество кофеина и отсутствие отдыха только усугубляли положение.         Женщина не могла вспомнить, когда брюнет в последний раз брал выходной, не говоря уже о том, чтобы проводить время с кем-то вне офиса: с другом или любовником. Черт, она не могла вспомнить, когда Леви в последний раз ходил на свидание, и причина была вовсе не во внешности — этот человек был практически греческим богом, даже Ханджи, асексуальная, как самоклонирующаяся бактерия, могла оценить его привлекательность.         С тех пор, как Зоэ встретила его, Аккерман стал все хуже справляться со своими эмоциями: настолько, что порвал связи практически со всеми вокруг себя. Единственная причина, по которой он был так близок с Эрвином и ней, заключалась в том, что они самостоятельно вторглись в его жизнь и отказывались уходить. В конце концов он уступил им, но их еженедельные обеды были единственным общением с социумом, которое было у невысокого мужчины за пределами офиса.       Смит и Ханджи годами молча стояли позади, позволяя Леви делать все, что ему заблагорассудится, но они больше не могли этого делать. Они не дадут своему другу самоуничтожиться, не дадут загнать себя в землю. Согласен ли Аккерман на это или нет, но он поедет в отпуск с привлекательным шатеном, студентом университета, и ему это чертовски понравится — или Ханджи заставит его полюбить это.         Это поможет ему. Это должно помочь ему, потому что они не знали, что еще делать.          — Леви.         — Ханджи, — как бы брюнет не пытался скрыть нотки ярости в своем голосе, они все равно были слышны.         Друзья смотрели друг на друга, не мигая, в течение нескольких минут. Леви, может быть, и был крутым парнем, но Ханджи ни за что не отступила бы от своего плана. Он знал это и после долгой паузы решил, что бороться с ней не стоит этих усилий.         Спустя, казалось, несколько часов его плечи опустились в изнеможении, и Леви снова откинулся на спинку своего кресла. На этот раз ты выиграла, очкастая.       — Хорошо, я поеду в длительную «командировку», — процитировал он, — но ни за что, черт возьми, я не возьму с собой попутчика, — но полностью сдаться не мог, гордость не позволяла.         — Да, ты возьмешь, — подтвердила Ханджи, снова ухмыляясь. Она выиграла и знала это. Самая тяжелая часть была позади: теперь Леви согласился на поездку.          — Нет, — рявкнул мужчина, бросив взгляд в ее сторону, прежде чем вернуться к своему компьютеру. Может быть, если он притворится, что работает, женщина поймет намек и все-таки уйдет, — Мне не нужен какой-то гид, чтобы нянчиться со мной в моей собственной стране, — краем глаза он заметил ухмылку подруги, извлекающую фотографию из, казалось бы, воздуха.       — Возьмешь, потому что Эрен не гид и не твоя сиделка.         — Кто, черт возьми, такой Эрен? — Леви нахмурился, затем яростно замотал головой, когда до него дошла суть ее слов. Идиотка пошла и без его ведома уже нашла придурка, с которым ему придется путешествовать, — Пошла в жопу. Ты не посмела выбрать кого-нибудь за моей спиной и без моего разрешения.         — У меня было разрешение Эрвина и его одобрение, — сообщила она ему, пожав плечами. К черту Эрвина. Тот факт, что все, что Леви имел сейчас, было благодаря Смиту, не значило, что тот мог контролировать его жизнь.         — Нет, — на этот раз в его голосе не было места для переговоров. Леви не заставят сделать это. Он отказывается.         Ханджи вздохнула и положила фотографию на стол лицевой стороной вниз. Его пальцы дернулись, когда он бросил взгляд на бумагу. Аккерман не испытывал соблазна заглянуть, вовсе нет.       — Решение принято, Леви. Я встречалась с Эреном и разговаривала с ним, я лично выбрала его для этого.       — Это не обнадеживает, — саркастически вмешался тот, хотя это было так. Несмотря на все ее безумие, Ханджи знала брюнета лучше, чем он сам себя. Не то чтобы Леви когда-нибудь признает это. И тем более, он ни за что не отправится в путешествие с Эреном, кем бы он ни был.       Он почувствовал взгляд Зоэ и бросил на нее свой. В ее лице не было ни намека на веселье, — редкость для женщины, — а это означало, что она была вне себя от ярости. Хорошо. Потому что он тоже был на грани.       — Ты поедешь. Билеты куплены, номера в гостиницах забронированы, все на месте. Ты поедешь, и ты поедешь с Эреном, — она указала на фотографию, и его глаза проследили за этим движением, — И ты можешь либо смириться с этим, поблагодарить нас за то, что мы были замечательными коллегами, а также отличными друзьями, и отправиться в замечательную поездку; либо ты можешь дуться и бежать от всего, как обычно, и ничего и никогда, блять, не изменится в твоей жизни, — с этими словами женщина встала и вышла из его кабинета, хлопнув за собой дверью чуть громче, чем обычно.       Леви застонал, чувствуя смесь гнева и вины. Он закрыл лицо руками и дернул себя за короткие волосы. Аккерман знал, что Ханджи была права, но это ему может и не понравиться. Брюнет уже презирал эту поездку, на самом деле. Он взрослый мужчина, его друзья не должны принимать решения за него. Он в состоянии позаботиться о себе, к тому же, прошло уже гребанных девять лет, с тех пор, как...       Блять.       Да, в последнее время Леви был в стрессе больше, чем когда-либо, и продолжительный отпуск на родине действительно мог помочь ему избавиться от части бремени, которое он нес. Или это может сделать только хуже. Вернуться в Париж, вернуться так близко к тому месту, где...       Нет, не думай об этом.       Удрученно вздохнув, мужчина взял себя в руки и повернулся, чтобы вернуться к работе, когда его внимание привлекла фотография на столе. Чертова Ханджи. Не в силах сопротивляться, — она и расчитывала, что он это сделает, — Аккерман протянул руку и взял карточку, медленно переворачивая ее лицевой стороной вверх, чтобы увидеть человека, с которым ему предстояло провести три недели во Франции.       У него перехватило дыхание.       Твою мать.       Парень, уставившийся на Леви с фотографии, был великолепен. Качество снимка было дерьмовым, — вероятно, снятым с компьютерной камеры, — но даже это не могло скрыть явную симпатичную внешность. Он был молод, моложе, чем ожидал черноволосый, и, судя по окружающим вещам, тот находился в общежитии.       Сопляк из универа, Ханджи? Серьезно? подумал он, не так сильно злясь на это, как ему самому бы хотелось.       Парень был крепким, не накаченным, но определенно имел мускулы и небольшой загар. Он либо занимался каким-то видом спорта на открытом воздухе, либо просто много выходил на улицу. Волосы у него были каштановые, темнота фотографии скрывала точный оттенок, но они выглядели бесспорно мягкими — настолько, что Леви захотелось провести по ним рукой. Аккерман почти чувствовал, насколько шелковистыми будут шоколадные пряди.       Глаза Эрена были ярко-зелеными, — они словно пронзали бумагу и смотрели прямо в глаза Леви, — с озорным блеском. Уголки его губ были слегка приподняты — это больше похоже на ухмылку, чем на улыбку, тот словно кидал вызов Леви отказать ему. Мужчина сомневался, что сможет, как бы сильно ни хотел.       Пальцы шатена сжались вокруг листа бумаги с надписью «Титаны не гадят». Серьезно, Ханджи?       Внизу страницы неровным почерком Зоэ было написано: «Эрен Йегер. Двадцать лет. Университет Троста. Чертовски привлекательный.»       Для человека, которому не нравились ни парни, ни девушки, Ханджи определенно знала, что делает.       Эрен был великолепен. И Леви ненавидел себя, потому что он знал, он, черт возьми, знал, что сдается женщине-психопатке, как та и планировала.       В жопу Ханджи. В жопу Эрвина. В жопу всех. В жопу Эрена. Он определенно был бы не против опробовать жопу Эрена.       Застонав, Леви оторвал взгляд от картинки и повернулся к компьютеру. Он открыл почту, зная, что психованная уже вернулась за стол и притворялась, что работает, на самом деле просто ожидая от него ответа на фотографию       "Пошла нахер."       Ответ Ханджи пришел мгновенно, что только подтвердило его догадку.       "Я знала, что он тебе понравится."       "Он неплох, верно?       В живую он еще лучше."       Леви уставился на экран. Он знал, что нет смысла отрицать что-либо: женщина знала его слишком хорошо и легко раскусила бы любую ложь. Так что мужчина решил проигнорировать ее и вернуться к бумагам.       "Ты свободен в воскресенье?"       Сообщение Ханджи внезапно появилось в углу его экрана. Почему она не могла просто оставить Аккермана в покое и позволить ему спокойно работать?       "Нет."       Он снова обратился к своим прямым обязанностям, но через секунду получил еще одно сообщение.       "Отлчино! Мы встречаемся с Эреном в обед, а в полдень ходим по магазинам."       Почему у него возникло ощущение, что Зоэ игнорирует каждое его слово? Наверное, потому что так и есть.       У Леви не было никаких планов на воскресенье, у него никогда не было планов, если не считать работы, но он никогда не стремился провести день с очкастой. Аккерман подумывал завести скандал и запереться в своей квартире в воскресенье, но знал, что это будет бессмысленно. Женщина найдет способ вывести его из дома, как бы он не сопротивлялся.       Лучше всего было просто согласиться с ней и ее выходками. Хотя они могли привести к неприятностям, было менее утомительно позволить ей следовать собственным планам. И кстати, на его решение согласиться никоим образом не повлиял тот факт, что он лично встретится с Эреном. Нисколько.       Разочарованный сам в себе, брюнет открыл общий чат с Ханджи и Эрвином.       "Идите нахер вы оба."       Что? Леви занимался ребячеством? Вообще, он имел право злиться, его «друзья» пытались контролировать его жизнь и свели его с каким-то ребенком. Удовлетворенный тем, что он поделился своими чувствами с ними, Аккерман отвернулся от компьютера, решив просмотреть стопку бумаг на своем столе, прежде чем отправиться домой.       Сообщение от Ханджи.       "<3"       Мужчина перевернул фотографию Эрена лицевой стороной вниз и сунул ее под стопку других документов.       Ему предстояла долгая ночь.       Еще одно от Эрвина.       "Увидимся в воскресенье!"       Нахуй их всех.