Wanderlust

      Он облажался.       Он и раньше совершал ошибки, и похуже той, что сейчас, но все равно он по-настоящему, по-крупному облажался.       И худшая часть? Он знал, что это произойдет, как только встретил паршивца.       Точнее, нет, он знал, что это произойдет, как только увидел эти яркие зеленые глаза и ухмылку на фотографии, оставленной ему Ханджи. Так что на самом деле он мог обвинить Зоэ в этом беспорядке. Хотя нет, Леви не мог, потому что он был тем, кто согласился, когда точно знал, чем это обернется. Он действительно не должен удивляться тому, что облажался, — в тот момент это было просто неизбежно.       Это был не первый раз, когда Аккерман задевал чьи-то чувства, и далеко не последний. Он понимал, чем обычно заканчивается подобное, поэтому давным-давно отказался от отношений, свиданий и даже общества людей. Единственным исключением из его — добровольной — социальной изоляции были Ханджи и Эрвин, и то только потому, что у него не было другого выбора, кроме как принять их присутствие в своей жизни как данность.       Однако когда дело дошло до дерьмового сопляка, живущего вместе с ним в его старой квартире, у него был выбор, и почему-то он выбрал неправильный вариант, подпустив того слишком близко, впоследствии оттолкнув.       Будь мужчина умнее, он бы сказал Ханджи «нет». Он бы отказался и от поездки, и от попутчика, и от глупой попытки социализировать его. Или брюнет заставил бы Эрена его ненавидеть, чтобы тот просто отказался отправиться в путешествие. Если бы это был кто-то другой, он бы так и сделал. Но в этом паршивом парне было что-то особенное, — этот огненный взгляд его бирюзовых глаз, любопытство к окружающему неизведанному миру в душе — что заставляло Леви дать ему шанс.       Это была только его ошибка.       В ту секунду, когда мужчина позволил студенту проникнуть в его сердце, минуя множество воздвигнутых каменных стен, он был морально и физически разъёбан.          Хуже того, он ни на секунду не пожалел об этом.          На самом деле он хотел большего.         Аккерман прожил годы без эмоциональной привязанности к кому бы то ни было и вполне был доволен тем, что проведет остаток своей жизни, избегая любых ситуаций, связанных с окружающим миром. Ханджи и Эрвин были единственными людьми, с которыми он мог общаться, но он все равно не привязывался к ним настолько сильно, чтобы скорая разлука приносила бы ноющую боль. Между ними была тщательно продуманная дистанция, которую он планировал сохранить, и которую они так и не смогли преодолеть.         Но Эрен? Сопливый студент уже сумел расположить к себе мужчину, и это пугало его больше, чем он был готов признать.          Ему просто нужно было время обдумать ситуацию, время для себя, для уединения с собственными мыслями, и это было оправданием его лжи Эрену.          Леви знал, что нечестно оставлять парня в квартире одного на большую часть дня, но другого выхода у него не было. Если бы он трусливо не сбежал, чтобы побыть одному, он бы полностью отключился от внешнего мира, что только усугубило бы ситуацию.       Ты уже усугубил ее, напомнило ему его подсознание, и это сокрушило его. Помнишь выражение его лица?         — Замолчи, — зарычал он себе под нос, не обращая внимания на взгляды проходящих мимо людей. Они все равно не имели значения.          Хотя это было правдой. Мужчина уже совершил ошибку, отбросил в сторону все эмоции, сделал спокойное выражение лица и оставил Йегера стоять в одиночестве на вершине Триумфальной арки с поджатыми губами, готовыми к поцелуям, со стеклянными глазами, готовыми пролить на румяные щеки свои плоды.         Самое печальное, у него не было гребанного оправдания.                Леви хотел поцеловать сопляка. Он ужасно хотел схватить Эрена и засунуть язык ему в глотку. Он хотел большего, чем просто целомудренный поцелуй на вершине смотровой площадки. Он хотел заставить того стонать. Хотел услышать свое имя, просачивающееся сквозь частые вздохи розовых губ. Хотел оставить следы на этой загорелой коже, объявляя всем и каждому, что тот занят. Аккерман хотел..         Неважно, чего он хотел. Брюнет облажался, и хорошо так. Если судить по опустошённому выражению лица Эрена, парень, вероятно, уже был на полпути к тому, чтобы возненавидеть его всеми фибрами души.          Что творилось в его голове в тот миг? Почему он отвернулся от чего-то, чего так сильно хотел, когда это буквально было на расстоянии одного вздоха?        Потому что это было не подходящее время.          Леви издал кроткий нервный смешок, сжимая в руках стебли цветов.          Только он мог так сильно вляпаться в дерьмо, думая, что сейчас неподходящее время.       Прошлой ночью он от безысходности мысленно обвинил шатена в собственной ошибке, проклинал парня за то, что тот сделал шаг вперед раньше, чем должен был. У Леви был план, черт возьми, и он не включал в себя внезапный поцелуй на арке.          Теперь, когда он прошел через кованые железные ворота и прошел по грязной дорожке, он признал, что был слишком привыкшим планировать и организовывать все до мельчайших деталей, слишком привыкшим думать только о себе, не учитывая чувства окружающих, слишком привыкшим действовать по-своему; и вот он все испортил.          Черноволосый мужчина лучше всех должен был знать, что жизнь состоит не из сказок, сопливых драматических моментов и счастливых концов. Но это не помешало ему придумать какой-то тщательно продуманный романтический план, предназначенный для студента, а затем запаниковать, когда этот самый план оказался под угрозой. Если бы все пошло по его задумке, сегодня ночью Леви бы вытрахал из зеленоглазого сопляка всю душу; но он сам все испортил из-за своего упрямства и глупости, и теперь он не знал, как все исправить.          — Я все испортил, — пробормотал Аккерман, достигнув места назначения. Кожаным ботинком он смахнул опавшие листья рядом, а затем аккуратно вытащил из сумки маленькое одеяло, сев на него; садиться на голую землю антисанитарно, Леви ни за что не позволит себе подобное, — Я был идиотом и запаниковал, потому что все пошло слишком быстро, и теперь я все испортил.         Молчание — единственное, что встретило его слова, но он и не ожидал ответа. Леви уже давно потерял надежду на это.       — У меня был план. Чертов план. Каждая деталь продумана, чтобы сделать результат идеальным, но сейчас это все не имеет значения, — он рассеяно провел рукой по волосам, нарушая ровный пробор, — Нет, это, конечно, имеет значение, потому что он все равно будет наслаждаться этим. Он может ненавидеть меня прямо сейчас и даже все время до конца поездки, но ему все равно должен понравиться этот сюрприз.         Последовала долгая пауза. Цветы так и оставались в мелко подрагивающих руках.       — Эрен хотел пойти посмотреть на Эйфелеву башню. Он умолял меня с тех пор, как мы сошли с самолета, и, хотя отсутствие у него такого понятия как терпение чертовски раздражает, я все равно считал это важным, поэтому я уверен, что ему понравится подарок. В конце концов, он рассчитывал просто посидеть перед Башней, и, держу пари, этому сопляку до сих пор не пришло в голову то, что я заказал там нам столик, — на бледных губах мелькнула призрачная улыбка, — Было чертовски сложно дергать за разнообразные ниточки, чтобы получить там бронь, но это того стоило, стоило возможности увидеть его реакцию. Конечно, он, вероятно, проведет большую часть ужина, пытаясь нарисовать вечерний Париж на салфетке, но пока он будет наслаждаться этим, я не буду возражать.         Тень неуверенности на секунду захлестнула стальные глаза.       — Я собирался поцеловать его после ужина перед этой самой башней.       Леви откашлялся, чувствуя себя неловко, признаваясь вслух в чем-то таком глупом.       — Я не романтик, но он — да. Я вижу это по тому, как светятся его чертовски красивые глаза всякий раз, когда думает или говорит о башне, хотя это всего лишь какой-то гигантский металлический зверь на четырех ножках, который даже отдаленно не кажется привлекательным. На самом деле, эта вещь уродлива, — брюнет вздохнул, — Но у меня была мысль, что он… не знаю… был бы счастлив, если бы он вычеркнул что-то вроде «дрянной поцелуй перед Эйфелевой башней» из своего списка желаний? Я очень плох в этом. В чувствах и в подобной херне, я имею в виду. Я не разговариваю с людьми, я не обращаю внимания на людей, я, блять, не люблю людей. Но здесь я пытаюсь произвести впечатление на какого-то сопливого парня, который слишком много улыбается и мало принимает душ. Кто бы мог подумать? Никто, кроме Ханджи, этой очкастой пресмыкающейся твари.       В его голосе не было и капли злобы, только усталость.         — Я не знаю, что делать, как исправить все то дерьмо, что я уже наложил. Малыш больше никогда не захочет и смотреть на меня после того, как я оставил его в таком состоянии.       Хотя он не совсем был в этом уверен. Леви любил наказывать себя, потому что это у него получалось лучше всего — он купался в ненависти к себе до тех пор, пока не превращался в не более чем оболочку, отдаленно похожую на человека, которая только и могла, что презирать себя. У него были годы практики.          В глубине души он понимал, что Эрен простит его. Черт, сопляк, возможно, уже забыл это и снова начал совать свою неугомонную задницу в какой-нибудь новый угол квартиры, продолжая свое маленькое исследование. Одна только мысль об этом заставила чувство вины пронзить его сердце меткой стрелой. Вот он, в городе, а шатен все еще заперт в четырёх стенах, один.          Хоть Эрен, возможно, и простит его, он сам не мог так легко отпустить свои ошибки. Аккерман приучил себя сосредотачиваться на чувстве ненависти к себе, пока оно не сковывало его своими холодными цепями полностью. На какое-то время пребывание рядом с этим дерьмовым отродьем заставило его забыть о своих страданиях, в дебри которых он сам себя завел в эти годы, пока он все снова не испортил.       — Я не знаю, что делать, — тихо признался мужчина, глядя на цветы, — Я, тот, кто должен знать ответ на каждый жизненный вопрос, и я понятия не имею, что я должен сейчас предпринять.       Взгляд серых глаз начал бегать по окрестностям, ни на чем особо не зацикливаясь — Леви продолжал блуждать по собственным размышлениям.         — Понравиться кому-то сложно, понимаете? Единственные мысли, которые постоянно крутятся в моей голове, связаны с ним. Когда я на встречах со своим клиентом, — который, между прочим, тот еще мудак, — все, о чем я могу думать, это как я хочу вернуться в эту чертову квартиру, чтобы увидеть его. И это меня убивает, потому что я не хочу его любить. Я больше не хочу никого любить.         Долгое последующее молчание, будто в ожидании ответа, нарушалось лишь проделками завывавшего ветра. Леви нравилось сидеть на одеяле в траве, погрузившись в свои мысли — здесь он был спокоен, как бы хреново это ни звучало. Он мог думать в тишине, никто другой не мог его побеспокоить, хотя воспоминания, которые то и дело возникали перед его глазами, были, возможно, хуже всяких случайных прохожих.         — Мне пора идти, у меня ведь сегодня встреча, хоть и не так рано, как я ему сказал, — брюнет встал, потянулся, чтобы размять затекшие от долгого сидения мышцы, затем наклонился, чтобы аккуратно положить цветы и сложить одеяло, — Я скоро вернусь. Обещаю.       Если его голос и дрогнул слегка на последнем слове, то вокруг не было никого, кто мог бы это заметить.         Аккерман снова взял себя в руки, лицо скрылось под бесстрастной маской. Чувствуя и привычное для него давление из-за груза вины на плечах, и приятное облегчение от того, что наконец перешагнул через железные ворота знакомого кладбища, он направился дальше.

***

      Встречи с клиентами были самыми скучными и ненужными занятиями в его жизни.         Честно говоря, решение Эрвина выбрать именно Леви в качестве представителя компании во Франции было ужасным. Аккерман не был простым человеком — никогда не был и никогда не будет. Вот почему для него совершенно непонятно, почему подобная задача свалилась на его плечи — задача убедить потенциального крупного клиента инвестировать в компанию.          Конечно, брюнет бегло говорил по-французски: со всей легкостью носителя. И да, он знал Париж как свои пять пальцев и мог легко сориентироваться в городе, если возникнет такая необходимость. А, еще он был французом, а это означает, что он автоматически становился лучшим другом любого французского клиента, правильно?         Неправильно.         Нет, блять, неправильно.       Леви уже был на полпути к тому, чтобы позвонить Смиту и сказать ему, что он увольняется, что тому придется послать еще какого-нибудь придурка, который закончит работу, — а встреча даже близко не подошла к концу.          Мужчина был человеком чисел. Дайте ему стопку файлов с цифрами, которые нужно разобрать, изучить, проверить, и он выполнит задачу за полчаса. Да дайте ему что угодно, кроме человека, который никак не может решить, инвестировать или нет.          — Месье Ривз, — сквозь плотно сжатые губы проговорил Леви, всерьез подумывая о том, чтобы выйти из комнаты, не заключив сделку, — Я понимаю ваше беспокойство по поводу инвестирования в американскую компанию, искренне понимаю. У меня тоже были сомнения по поводу «Развед-Корпорации», когда мне впервые позвонили по поводу работы — особенно когда я узнал, что для этого мне придется покинуть мою любимую родную страну, но я могу сказать вам, что это того стоило, — выдавил из себя улыбку, и голос Ханджи, обычно призывавший его быть дипломатичным и вежливым, радостно похвалил его за эту попытку.         По крайней мере, клиент был французом. Леви знал, как вести себя со своим народом. Воззови к их гордости за свою страну, немного подшути над американцами — и они у тебя в кармане. К сожалению, этот конкретный индивид был очень и очень нерешительным.       — Понятно, — во время разговора его густые усы качались над верхней губой, будто пародируя огромную мохнатую гусеницу, и Леви каждый раз приходилось заставлять себя не смотреть на них. Эта штука отвлекала больше, чем брови Эрвина, что само по себе было достижением, — Как именно вы начали работать там, месье Аккерман?         Черноволосый мужчина ненавидел, когда кто-то задавал личные вопросы, но у него не было другого выбора, кроме как ответить, иначе это считалось бы грубостью. По крайней мере, так говорила Зоэ.       — Эрвин, генеральный директор «Развед-Корпорации», связался со мной лично. Мои познания произвели на него впечатление, и он подумал, что я буду полезен. С годами я стал его правой рукой, так что могу с уверенностью заверить вас, что он — практичный бизнесмен, в которого стоит инвестировать, — технически ни одно из его слов не было ложью, только тщательно продуманной и завуалированной правдой. Он сомневался, что сказать этому человеку, что он познакомился с Эрвином, когда пытался обокрасть того в метро, ​​а продемонстрировал свои навыки в науке не с помощью тестов, а простым «твое судоку неправильное, придурок», когда его поймали, было хорошим способом заставить его подписать контракт с компанией.         — И я уверен, что вы человек слова, — Ривз улыбнулся, — Но вы же понимаете, что мне нужно время, чтобы обсудить ваше предложение с моими коллегами. Однако… — его прервал звонящий телефон. Мужчина поднял толстый палец к губам и поднес мобильник к уху. Тишина на пару секунд завладела комнатой, пока он снова не повернулся к Леви, — Прошу прощения, месье, но мне срочно надо ответить на звонок.       — Конечно, — Аккерман сохранял профессиональное выражение лица, хотя больше всего на свете ему хотелось просто выйти из комнаты. Он не спеша встал и начал собирать свои вещи. Так проходили встречи всю неделю, практически без явного прогресса. А им еще предстояло прийти к какой-либо форме закрытия, и это чертовски раздражало невысокого мужчину, — Я просто вернусь завтра в то же время, и тогда…         — Ох, нет, нет! Не уходите пока. Почему бы вам не подождать немного в комнате отдыха? Я пошлю за вами Флигеля, он сможет принести вам кофе или чай.       И вот так Леви застрял в богом забытом офисе на еще несколько часов.         — Как пожелаете, месье Ривз, — он мельком посмотрел на часы, когда выходил из кабинета, направляясь в соседнюю комнату, с которой он уже успел познакомиться. Было слегка за пять, так что его возвращение к семи все еще могло состояться.         Леви был в плохом настроении из-за дерьмого решения бросить Эрена, и ему не терпелось вернуться к паршивцу. Побывав в одиночестве в своих мыслях, он пообещал отдать сегодня всего себя. Он хотел исправить свой проступок на Триумфальной арке.       Если мужчина вернется к семи, у них будет около часа, чтобы добраться до Эйфелевой башни, не опоздав к зарезервированному столику. Для спокойного вечера время выбрано уж слишком раннее, он понимает, но это все, что он мог сделать. В «Жюль Верн» было достаточно сложно забронировать столик, и Леви был счастлив, что ему это вообще удалось.          Решив сделать эту ночь незабываемой для них обоих, Аккерман не мог отрицать, что с нетерпением ждет возможности провести время с парнем, особенно в романтической обстановке, где он сможет ясно изложить свои намерения и поступки. Он никогда не был хорош в выражении своих чувств, а с Эреном это умение и вовсе стало еще хуже. Он доставлял себе головную боль, флиртуя с шатеном в одну минуту и ​​резко давая заднюю, поворачиваясь к нему спиной в следующую. Он не мог себе представить, насколько запутанным может быть весь этот хаотичный ход событий для самого студента.         Но он собирался изменить это все сегодня вечером. Наконец-то Леви собирался взять свои яйца в руки и громко и ясно дать понять паршивцу, что он ему нравится. Только сразу после того, как устроит ему лучшую ночь в жизни на вершине Эйфелевой башни.

***

      — Наконец-то, блять.       Было только около семи, когда черноволосый мужчина вышел на улицу, направляясь к своей квартире. Телефонный звонок Ривза занял целый час, и он чуть ли не выбежал из офиса, как только ему представился шанс. К черту Ривза, он не собирался снова облажаться с Эреном. Паршивец уже прождал его весь день в скучной квартире, и Леви не собирался заставлять его ждать дольше, чем нужно.          — Тебе лучше одеться красиво, дерьмовый сопляк. В ресторане есть дресс-код, если ты не знал, — проворчал себе под нос брюнет, когда вошел в здание и направился прямиком к лифту. Он действительно надеялся, что у парня хватило здравого смысла одеться прилично после записки, которую он ему оставил утром. Аккерману бы не хотелось опаздывать к брони только потому, что Эрену нужно сменить носки.          Несмотря на бурлящие потоки нервной энергии в теле, Леви быстро подошел к двери.         Что, если Эрену не понравится сюрприз? Что, если он на самом деле ненавидит его и откажется прогуляться с ним по городу?         Мысли были нелепыми и лишенными смысла, он знал, но страхи все равно всплывали на поверхность, находя крошечную лазейку. Леви отогнал их на задний план, закрыл единственный путь к свету, когда открыл входную дверь и вошел в квартиру, полный решимости позаботиться о том, чтобы Эрен отлично провел вечер.         — Готов идти, сопляк? — направился в спальню он, чтобы переобуться и проверить, презентабельно ли все еще выглядит.        Отсутствие ответа его не беспокоило — Эрен, вероятно, заснул в ожидании его, если не смотрел в гостиной те паршивые французские мыльные оперы, за которыми Леви застал его в прошлый раз.       — Эй, паршивец, проснись! Нам нужно идти, если мы собираемся успеть в ресторан вовремя, — поторопил его мужчина, толкая дверь в спальню. К его удивлению, Йегер не растянулся на покрывале кровати, как он ожидал. Не было его и в соседней маленькой комнате, ванной.       Паника потихоньку начинала охватывать холодными пальцами сердце, но он заставил себя сохранять спокойствие и тщательно обыскал квартиру.       — Я серьезно, малыш, это не смешно. Где, черт возьми, ты прячешься?         Ответа не было.         Пока Леви судорожно возился со своим телефоном, ища в контактах номер парня, чертова нервозность не давала о себе забыть, дрожью отдаваясь в тонких пальцах.         Это не как в прошлый раз. Эрен не они, снова попытался успокоить себя брюнет, Он ответит, и все будет хорошо. Он как раз в душе, ты его просто как-то пропустил. Или, может, он не дождался тебя и просто зашел в кафе напротив, потому что проголодался, и скоро вернется.          Первый гудок.        Леви не дрожал.         Второй гудок.       Леви не паниковал.         Третий гудок.       Его руки вцепились в кухонную стойку, удерживая остальное тело в равновесии.          Четвертый гудок.         Эрен не возьмет трубку. Эрен уже..         — Привет?       Резкий укол облегчения пронзил все его тело, и Леви наконец смог перевести дух.       — Где ты, черт возьми?         — Леви? — парень на другом конце провода звучал немного растерянно, — Что ты..         — Я в гребаной квартире, ты, засранец. Где ты находишься? — хрипло проговорил он слово за словом, чувствуя, как паника потихоньку превращается в праведный гнев.       — Вот черт! — приглушенно, — Я… — Йегер на мгновение замолчал, — Я уже возвращаюсь в квартиру.         — Где ты? — снова повторил Леви, изо всех сил стараясь сохранять хладнокровие после приступа паники.          — Я... — еще одна пауза, — Я… вообще-то я не совсем уверен, где нахожусь. Я думал, что иду правильным путем, но все эти улицы выглядят одинаково. Подожди, я думаю, кажется нашел кое-что, — голос Эрена звучал легко и беззаботно, что действовало как успокоительное на мужчину. Нервы окончательно отступили, а вот раздражение не собиралось пока утихать. Он сильно сомневался, что они успеют приехать во время, а это значило, что все его старания пропадут зря.       — Я думал, что сказал тебе не уходить никуда без меня.         — Прости, Леви. Я пережил этот день, так что все хорошо, верно? Вот черт. Эй... Ммм, я, кажется, совсем заблудился.         — Чертов придурок. Прочитай мне ближайшие вывески или название улиц, и я встречу тебя там, — Аккерман помассировал виски, чтобы избавиться от нарастающей головной боли. Конечно, этот сопляк заблудился именно сегодня, а не в какой-нибудь другой день. Он только надеялся, что тот забрел в район близ башни, ведь только это спасет их бронь.       — Все вывески на французском.         — Ничего себе, Шерлок. — рявкнул Леви, а затем вздохнул, — Просто постарайся прочитать хоть что-нибудь.       — Хорошо, ммм.. Руи? Ру..         — Рю, — поправил он, пытаясь сдерживать негативные эмоции, пока парень пытался выговорить название.          — Ох, ладно. Рю Сен-Дени? — неловко выговорил Эрен.         Ледяная и наводящая ужас по всему телу стрела пронзила Леви.       — Рю Сен-Дени? — тупо повторил он.         — Да, да! — счастье в голосе Йегера не помогло подавить панику, вновь поднявшую восстание в брюнете.         Воспоминания прошлых лет быстро прокручивались перед его серыми глазами. Драки, бессонные ночи, кражи, многочисленные побои, которые он пережил за годы пребывания на улицах, научили его, каких мест лучше избегать.          Эрен сейчас был в центре одного из таких мест — в центре бандитской зоны.         — Эрен, — все мысли о ресторане и ужине были заменены на размышления о том, как быстро добраться до паршивца. Аккерман направился было к входной двери, затем передумал и, повернувшись на каблуках, поспешил обратно в спальню. Он порылся в своем шкафу, отодвигая пальто и костюмы, пока не добрался до металлического ящика в углу, — Эрен, мне нужно, чтобы ты срочно ушел оттуда, хорошо? Или хотя бы уйди с улицы. Сбегай в кафе, закажи что-нибудь поесть и оставайся там, пока я не приду за тобой… — его прервал тихий писк коробки, когда он ввел нехитрую комбинацию цифр, а потом сунул ее содержимое в карман костюма.          — Черт, Леви, мой телефон разряжается. Зачем мне идти в кафе? — а Эрен не выглядел и капли обеспокоенным странным поведением мужчины. Нервозность пробивалась обратно в разум, но Леви не позволит снова себе затуманить голову, только не сейчас. Он вышел из квартиры, наглухо заперев ее за собой, продолжая слушать все, что доносилось из мобильника.       — Потому что ты в гребаной опасной зоне, придурок. Так что послушай меня хоть раз и... — на другом конце провода послышался шорох, заставивший его оборваться на полуслове, — Эрен, ты меня вообще слушаешь?         — Да, извини, — слегка задыхаясь, ответил шатен, — Было похоже, что группа парней преследовала меня, поэтому я нырнул на другую улицу. Что ты сказал?         — Блять, Эрен, — он ускорил шаг, — иди в ресторан, ладно? И не выходи, пока я не приду...         — Извини, я… — голос студента звучал все приглушеннее, будто тот слегка отодвинул телефон, — Черт!       Раздался громкий стук.          — Эрен? — паника никогда не была его помощницей, но он не мог сдержать страх, комком застрявший в горле, — Эрен? Что происходит? Эрен? — выскочив из здания, брюнет бросился бежать, не обращая внимания на недовольные охи случайных прохожих.         До него донеслись приглушенные удары, поток проклятий.          — Эрен? — тяжело дышал в трубку мужчина, молясь, чтобы этот идиот только что споткнулся на своих двоих и просто неуклюже возился с телефоном.          Линия вдруг оборвалась.