Wanderlust

      Эрен был готов.       Парень даже сам удивился тому, насколько готов был отправиться исследовать Париж в одиночку. Он положил в рюкзак пару бутылок воды, свой альбом и даже листок с написанным от руки маршрутом до Эйфелевой башни — он точно был во всеоружии.       Йегер почувствовал укол вины, когда выскользнул за дверь квартиры и направился в вестибюль, но быстро отмахнулся от него. Я вернусь раньше, чем Леви узнает, что меня нет. Ему просто нужно время, чтобы подумать, вдали от квартиры, в которой он застрял на бесконечное количество часов. Это не было спонтанным решением — любой захочет сбежать из места, где он провел гораздо больше времени, чем изначально планировал. По крайней мере, в этом он пытался убедить себя, впервые идя один по улицам Парижа.       Было странно гулять без Леви. Шатен был знаком с районом вокруг их дома, всего с несколькими кварталами, ведь они часто, выходя из дома, выбирали пути, куда еще не направлялись — но без мужчины рядом было.. неправильно.       Он попытался затолкать это чувство куда подальше, намереваясь доказать себе, что способен исследовать город самостоятельно. Ему не нужна была нянька, какой бы привлекательной ни была упомянутая сиделка. Кроме того, может быть, если он сделает это, найдет Эйфелеву башню и проживет один день в городе сам, он сможет что-то доказать не только себе, но и Аккерману.       Мысли о Леви причиняли Эрену боль. Он не привык иметь дело с подобными эмоциями, когда дело касалось малознакомых людей, но брюнет вызывал целый ряд странных чувств одним лишь своим присутствием в его мыслях.       Вот почему ты идешь один к башне, напомнил он себе. Эрен снова отбросил все мысли о черноволосом мужчине, решив не думать о нем, пока не доберется до своей сегодняшней цели. Решимость, кстати, длилась только добрых двадцать минут или около того, пока шатен не понял, что даже с его намеченным маршрутом он не может найти дорогу или прочитать хоть что-нибудь вокруг.       Блять, Леви меня убьет, подумал он, поворачивая на еще одну незнакомую улицу. После нескольких минут блужданий Йегер подумал, что будет лучше, если он просто продолжит движение в том же направлении, в котором шел изначально.       Ведь все дороги ведут к Эйфелевой башне. Или так говорят про Рим?       Немного неуверенный в собственных силах, он решил просто наслаждаться своим окружением. Эрен мог бы спросить у кого-нибудь дорогу, если бы это было необходимо, но он хотел доказать себе и, в большей степени, Леви, что он способен путешествовать по городу самостоятельно. Конечно, он уже немного потерялся, но в конце концов он должен был увидеть такое запоминающееся зрелище.       Может быть.       Он очень надеялся.       Что ж, останавливаться на этом было бы просто глупо, поэтому оставалось только бродить, пока он не найдет дорогу либо к башне, либо обратно к квартире. Честно говоря, студенту нравилось неторопливое блуждание по улицам города. Как бы ему ни нравилось исследовать город с черноволосым мужчиной, тот всегда считал должным добраться именно до цели, а не заинтересованно и неторопливо оглядываться по сторонам. Эрен понимал, что он пытается вместить как можно больше вещей в их относительно недолгую поездку, но иногда сам парень хотел иметь возможность просто ходить часами без определенного пункта назначения впереди.       Да, его конечной целью было добраться до Эйфелевой башни и вернуться в квартиру до того, как Леви поймет, что он уходил, но сейчас он мог побыть наедине со своими мыслями и прекрасным городом вокруг.       Когда он только начал обдумывать летнюю поездку, — хотя знал, что никогда не сможет себе это позволить, и что это, вероятно, так и останется просто непостижимой идеей, — Париж был одним из мест, в которые он бы однозначно приехал. Столица Франции была известна своими достопримечательностями и произведениями искусства, не говоря уже о Лувре, куда Аккерману еще предстояло отвести студента. Это было просто мечтой, желанием, но вот, каким-то чудом, он здесь.       Наконец-то он это сделал. Он путешествовал. Эрен выбрался из Троста впервые за двадцать лет своей жизни. Он оставил свой скучный городок, дерьмового отца и чрезмерно заботливую сестру на другом конце света и наконец был свободен.       Но если он был свободен и вот-вот должен был исполнить свою мечту до конца, почему же он чувствовал боль в груди, как будто чего-то не хватало, будто что-то идет не так?       Конечно, была причина, которую он иногда рассматривал как возможную, но быстро отвергал ее — хотя и знал где-то в глубине души, что именно в ней и дело, просто не хотел себе в этом признаваться.       Эрен поймал себя на том, что с удивлением указывает на странные достопримечательности человеку, которого рядом с ним на самом деле не было. Он останавливался на углу улицы, на мгновение сбитый с толку, когда понимал, что впереди никого нет. Он открывал рот, готовый сказать «я догоню!» всякий раз, когда хотел остановиться и сделать набросок окружающей его красоты.       Только сегодня, когда он шел по городу в одиночестве, Эрен впервые в жизни понял, как на самом деле он одинок.       Это было внезапное осознание того, что одиночество длилось дольше, чем сама поездка в Париж, и он просто никогда не осознавал этого. До сих пор.       Йегер так привык оставаться один после всего, что случилось с матерью, что закрывался от большинства людей многим позже, сам того не желая. Вокруг него все встречались, расходились, даже влюблялись, пока он выступал обычным наблюдателем со стороны. Его отец ушел, уехав бог знает куда и оставив его одного с сестрой в доме, слишком большом для двоих обычных детей. Его сестра сделала все возможное, чтобы помочь ему, но она слишком серьезно отнеслась к своей роли, из-за чего он впоследствии только оттолкнул ее. В конце концов, даже она пошла дальше, тренируясь с командой и тренером изо дня в день, чтобы покорить мир профессионального плавания.       Армин, его лучший друг с детства, никогда не застревал где-либо без дела, как Эрен. Он был слишком гениален для этого, его разум приводил его в разные места и связывал с разными людьми.       Черт, даже у Жана, этого придурка с лошадиной мордой, был Марко.       А у него….       У него не было никого.       Эта мысль сильно поразила его, и было еще больнее от мысли, что в этом не виноват никто, только он сам. Эрен всегда был так уверен, что никогда не был в отношениях, только потому что его никто не интересовал в романтическом плане. Он никогда не хотел серьезно флиртовать с кем-либо, потому что это не стоило ни времени, ни усилий, когда любые отношения рано или поздно все равно заканчивались. Они могли развалиться также, как и его отношения с отцом, или прерваться также, как и с его матерью.       Парень прятался за своим одиночеством, обернув его вокруг себя, словно щит, много лет, и только когда он потянулся навстречу к человеку, который жил вместе с ним последние несколько дней, он понял, что каким-то образом Леви удалось ослабить его защиту.       Йегер был так поглощен своими мыслями, что чуть не упал на свою задницу, когда кто-то задел его плечом, на мгновение лишив его равновесия.       — Oi! — воскликнул этот кто-то, схватив его за руку и не дав ему упасть, — Je suis désolé, Monsieur, — слова просто вошли в одно ухо и вылетели из другого, не задерживаясь в сознании, и непонимание, должно быть, отразилось на лице студента, потому что женщина, которая столкнулась с ним, улыбнулась, — Англичанин, да? — хоть у нее и был сильный акцент, на этот раз он ее понял.       — А.. ну да. Извините, я не обращал внимания, куда иду, — пробормотал шатен, смущенный тем, что его поймали словно глупого зеленого туриста.       — Нет проблем! — успокоила она его. Или, по крайней мере, он так подумал, ведь половину слов все еще трудно было разобрать, — Будь осторожен, ладно? Не все в этом городе такие милые, как я, — улыбнувшись, она легко похлопала его по руке, — Хорошего дня, месье!       А затем она исчезла.       Какое-то время он смотрел ей вслед, немного ошеломленный случайным знакомством, прежде чем продолжить свой путь к Эйфелевой башне.

***

      В какой-то момент прогулки Эрен понял, что ничего не ел с самого завтрака, и громкое урчание в животе услужливо напомнило ему об этом факте.       К счастью, у него в кошельке было парочку евро на случай, если он и Леви когда-нибудь разминутся, и ему нужно будет взять такси обратно в квартиру одному. Леви как-то даже пытался объяснить ему валюту, но Йегер тогда не обращал на него никакого внимания, сосредоточившись на палитре разных цветов в руках. Он предположил, что если бы каждая купюра была разного цвета, было бы гораздо легче запомнить соотношение цифр, но он также считал, что тогда деньги будут немного напоминать радугу, что будет его только отвлекать. Когда он поделился своими мыслями с мужчиной, тот просто фыркнул и пошел дальше, не оборачиваясь и не пытаясь продолжить объяснение.       Взглянув на свой телефон, студент понял, что уже почти четыре — неудивительно, что он так голоден, — и только уверился, что в его интересах найти место, где можно перекусить. Время действительно летело быстрее, когда он был занят, а не сидел в четырёх стенах без дела. Технически, он и сейчас ничего не делал, только гулял по городским улицам, время от времени останавливаясь, чтобы быстро набросать какое-нибудь здание в альбом, но это другое. К тому же, приближалось время, когда он должен был вернуться домой, а он еще даже не достиг своей цели — Эйфелевой башни.       Кто-то мог бы подумать, что найти эту достопримечательность довольно легко, ведь это все еще Париж с его невысокими зданиями и огромным монументом в центре, но Эрену, кажется, повезло больше всего на свете. Большую часть времени он умудрялся забредать в тесные улочки, где разглядеть железного гиганта не представлялось возможности. Единственный раз, когда шатен поймал впереди башню, был около часа назад, но и то, он снова быстро упустил ее из вида, когда свернул с улицы.       Неудивительно, что он не добился никакого прогресса.       За это время он даже не продвинулся в разработке плана касательно Леви. С тем же успехом он мог бы последовать совету Ханджи и просто уложить того на кровать с внезапным предложением отсоса, и результат оставался бы тем же.       Быть романтиком так трудно.       — Сначала еда, потом романтика, — пробормотал парень себе под нос, роясь в кармане в поисках кошелька.       И тут же нахмурился, когда рука встретила только пустоту. Он полез в другой карман, задаваясь вопросом, не переложил ли он его, но обнаружил, что и другой карман был пуст.       Странно, подумал Йегер, похлопывая по передним и задним карманам джинс в попытке найти свой волшебно исчезнувший бумажник. Не повезло. Куда же он делся? Он точно уверен, что кинул его в джинсы перед выходом.       Внезапное воспоминание об одной из прогулок с Аккерманом всплыло в голове, предлагая свой вариант событий.       — Прекрати, — скомандовал черноволосый.       — Прекратить что? — посмотрел на него Эрен в полном замешательстве, — Я же ничего не делаю, — шатен говорил правду — он просто молча стоял, любуясь зданиями вокруг них, пока они ждали зеленого света около светофора.       — Вот именно, — проворчал мужчина, закатив глаза, — Ты похож на туриста. А знаешь, что бывает с туристами, которые не обращают внимания на то, что их окружает?       — Ммм… нет?       — Карманники, — был простотой ответ Леви. Когда выражение лица парня омрачилось еще большим замешательством, он тяжело вздохнул и объяснил, — Париж известен своими карманниками, а также огромным множеством печальных пострадавших от них туристов. Если ты не будешь предельно осторожен, у тебя украдут бумажник прямо из-под носа, а ты даже не заметишь этого.       — Черт, — простонал студент от осознания того, что женщина, столкнувшаяся с ним ранее, не была обычной случайностью — она была карманником, она, скорее всего, вытащила его кошелек из кармана в тот же момент, когда мило улыбалась и извинялась за несчастное происшествие.       Вот так без кошелька, с урчанием в желудке, с безуспешными попытками найти Башню и с нежеланием спросить дорогу у прохожих вокруг, Эрен решил, что сейчас самое время вернуться в квартиру.       Если бы он только мог выяснить, где находится квартира.       — Я так облажался, — пробормотал он, поворачиваясь и направляясь в ту сторону, откуда он только что пришел.

***

      — Эта улица кажется знакомой, —пробормотал вслух шатен, не обращаясь ни к кому конкретно, сворачивая на еще одну мощеную парижскую улочку. Он не знал, как долго бродил, но был уверен, что приближается к квартире. Он, вероятно, повернет за следующий угол и окажется на нужной улице, где оставалось бы пару минут пешком до заветной двери.       По крайней мере, в этом студент пытался убедить себя, волоча ноги по тротуару.       Внезапный звонок заставил Эрена подпрыгнуть от неожиданности, и он в панике огляделся, прежде чем понял, что звук исходит из кармана его куртки. К счастью, та проклятая воровка не украла и его телефон. Решив, что это звонит Микаса — она звонила ему почти каждый день благодаря специальному тарифу, который для него купила Ханджи — он поднял трубку.       — Привет? — ответил парень, убедившись, что его голос звучит оптимистично и весело, чтобы его сестра не волновалась. Он очень сомневался, что, если Микаса узнает о его похождениях в одиночестве, без единого гроша в кармане, то не возьмет ближайший билет до Парижа в попытках его найти и привести домой.       — Где ты, черт возьми? — голос на другом конце провода был взбешенным и определенно мужским. Это точно не его сестра. Блять.       — Леви? — спросил он, констатируя очевидное и пытаясь вести себя спокойно, ускорив шаг, надеясь, что мужчина еще не вернулся в квартиру, хотя и догадывался об обратном, — Что ты..       — Я в гребаной квартире, ты, засранец. Где ты находишься? — вот вам и возвращение в квартиру раньше брюнета! Но Аккерман не должен же был вернуться до семи. А сейчас точно не семь, учитывая то, что на улице было еще светло, как днем… и учитывая то, что в Париже обычно не темнеет до девяти часов. Он забыл об этом важном факте.       — Вот черт! Я… — Эрен отодвинул телефон от уха, чтобы посмотреть на время, и действительно, было около десяти минут восьмого, — Извини. Я уже возвращаюсь в квартиру, — заверил он мужчину, зная, что тот все равно в ярости, но надеясь хотя бы чуть-чуть снизить градус.       — Где ты? — а это был очень хороший вопрос.       — Я… — шатен замолчал, когда дошел до конца улицы и понял, что понятия не имеет, где находится, — Я… Вообще-то, я не совсем уверен, где нахожусь. Я думал, что иду правильным путем, но все эти улицы выглядят одинаково, — в поле зрения появился еще один угол здания, выглядевший очень знакомым, — Подожди, я, кажется нашел кое-что.       — Я думал, что сказал тебе не уходить никуда без меня, — парень вздрогнул от этих слов. Черт, как же он сильно облажался.       — Прости, Леви. Я пережил этот день, так что все в порядке, верно? — лучше всего думать о хорошем. Может быть, брюнет не будет его убивать. Он свернул за следующий угол и полностью потерял всякую надежду, когда ничего вокруг себя не узнал, — Вот дерьмо. Эй… Ммм, я, кажется, совсем заблудился.       — Чертов придурок. Прочитай мне ближайшие вывески или названия улиц, и я встречу тебя там.       Эрен быстро кивнул, облегчение от того, что он наконец будет спасен от бессмысленных блужданий, охватило его тело. А затем он кое-что понял, когда нашел ближайшее уличное объявление.       — Все вывески на французском.       — Ничего себе, Шерлок. Просто постарайся прочитать хоть что-нибудь.       Легче сказать, чем сделать. Он попытался произнести вслух незнакомые слова:       — Хорошо, ммм... Руи? Ру..       — Рю.       Студент снова кивнул, и лишь потом понял, что Леви его не видит.       — Ох, ладно. Рю Сен-Дени? — снова попытался он.       — Рю Сен-Дени?       — Да, да! — воскликнул Йегер, ухмыльнувшись, радуясь, что Леви узнал место. Оно, должно быть, рядом с квартирой, так что парень будет там в кратчайшие сроки.       — Эрен, — в тоне Леви было что-то такое, чего он никогда раньше не слышал, и это что-то было не очень приятным и успокаивающим, — Эрен, мне нужно, чтобы ты срочно ушел от… — его телефон громко запищал, обрывая все, что говорил мужчина, — Сбегай в кафе.. — последнее, что услышал шатен, перед тем как уставиться на экран своего телефона, позабыв на секунду о человеке на другом конце провода. Чертова штука была почти разряжена, потрясающе.             — Черт, Леви, мой телефон разряжается. Зачем мне идти в кафе? — краем глаза Эрен заметил групку парней, слоняющихся за углом. Решив не мешать компании, он отошел, держа теперь путь по другую сторону улицы.       — Потому что ты в гребаной опасной зоне, придурок. Так что послушай… — он оглянулся и увидел, что групка неторопливо последовала за ним. Страх охватил его, заставив действовать не задумываясь, и вот Йегер, уже сорвавшись на легкий бег, оказался в другом переулке, — Эрен, ты меня вообще слушаешь?       — Да, извини. Было похоже, что группа парней преследовала меня, поэтому я нырнул на другую улицу. Что ты сказал? — парень пытался восстановить дыхание, когда свернул за очередное здание и столкнулся лицом к лицу с одним из парней из шайки, — Извини, я… — Эрен успел увернуться от кулака как раз перед тем, как он достигнул его лица, — Дерьмо! — выругался он, когда телефон бесследно исчез, выскользнув из руки во время неожиданной атаки. Оглянувшись, он увидел ту самую ораву парней с улицы.       Шатен уже успел побывать в изрядном количестве драк, — вот что дает тебе сложный характер в старшей школе — и, хоть и не привык к честным, равным шансам на победу, но даже так не мог отбиться от толпы из пяти человек, которые напали на него из ниоткуда.        Но не то, чтобы это могло остановить его. Если он и был в чем-то хорош, так это в том, что всегда был полон решимости и всегда работал на адреналине и по воле собственных эмоций, а это означало, что ему не терпелось выложиться на полную. Он бросился на ближайшего парня с криком, застав его врасплох, нанес пару сильных ударов, от которых тот растянулся на земле.          Минус один. Осталось четыре. Он не мог сдержать самодовольную ухмылку, скользнувшую по его губам. Конечно, он был голоден и потерян, но никто не мог победить Эрена Йегера. Кроме Микасы. Или Жана, но это было всего один раз, так что он не считается.         Он отбросил все ненужные мысли и обратил внимание на непосредственную угрозу, которая, наконец, оценила его и осознала, что он больше, чем обычный зеленый иностранец. Хорошо. Он не дал им и шанса ударить в ответ, набросившись на второго ближайшего парня, и подорвал его равновесие, ударив по ногам. Тот упал с глухим стуком, и Эрен воспринял это как знак свыше, что пора бы удрать отсюда. Но к несчастью для студента, вторая жертва вывела остальную группу из транса, и прежде чем Эрен успел сделать и пару шагов, его локоть оказался в ловушке чужих рук. Он успел втянуть голову в плечи как раз вовремя, чтобы не получить сильный удар.         — Если вы пытаетесь напасть на меня только чтобы украсть мой бумажник, вы немного опоздали, — выплюнул он, не сдерживая порывы сарказма и яда в голосе. Видите? Вот почему он часто встревал в драки в старшей школе. Шатен никогда не знал, когда лучше стоит держать рот на замке.          Все трое из еще стоящих парней бросились за ним с новой силой. Он увернулся от нескольких замашистых движений и сумел сам нанести один или два удара, но это был лишь вопрос времени, когда меткий бросок заставит его полететь на землю.          — Блять, — застонал он, пытаясь встать на ноги. Чужой ботинок прижал его к земле, впиваясь в ребра, на мгновение выбивая из легких оставшийся воздух. Сегодня определенно был не его день.          — Американец? — заворчал один из них, снова толкнув его на пыльный тротуар, когда тот попытался встать. Легкость, с которой они могли избивать его теперь, когда Эрен был на земле, чертовски раздражала его. Он чувствовал себя щенком, которого пинали, когда хотели, и это злило его.       Парни быстро что-то обсудили на французском, слишком быстро, Эрен даже не успел понадеяться понять слова. Он знал, что Леви уже в пути, но понятия не имел, сколько времени займет этот путь. Насколько он понимал, эти ублюдки могли бы успеть убить его минимум раз пять, прежде чем Аккерман только бы появился. На самом деле он не знал, собирается ли группа в принципе убивать его, но это не имело значения, — он не собирался давать им такой шанс.          Эрен снова с трудом попытался подняться, на этот раз сумев встать на колени, прежде чем получил болезненный удар в бок, от которого он начал рванно хватать ртом воздух. Адреналин бурлил в его теле, и хотя он прекрасно осознавал угрозу и возможный вариант смерти в чужой стране в каком-нибудь темном незнакомом переулке, он не мог сдержать гнев, струящийся по его венам.          Эти придурки думали, что могут просто напасть на какого-нибудь случайного туриста, который ничего не сделал, чтобы их спровоцировать?         К черту это.         Французские самолюбцы думали, что могут просто помыкать им?          Черт возьми, нет.         Он оглядел группу, остановившись взглядом на последнем, который, казалось, говорил больше всех, и решил, что он должен быть лидером их маленькой банды. Студент слегка поменял свое положение на полу, дергая ногами под собой и игнорируя острую боль в ребрах.          Быстро оторвавшись от земли, он с криком бросился на, так называемого, лидера. Йегер изо всех сил вцепился в его мясистую шею, в то время как остальная часть банды размахивала и попадала кулаками в его тело; и хотя парень держался так сильно, как мог, осыпая собственными кулаками главного парня, тот в конце концов обвил руками его шею, и он безвольно, точно кукла, скользнул обратно к земле.         — Американский ублюдок, — пробормотал главарь на английском с сильным акцентом, потирая шею и доставляя Эрену некоторое чувство удовлетворения. Хоть какой-то эффект от этой внезапной атаки все-таки был, — Кто разговаривал с телефоном? — вопрос сбил его с толку, стер самодовольную ухмылку с его губ и сменил ее выражением замешательства.          — Что? — Великолепно, Эрен. Просто потрясающе.         — Телефон! Ты же говорил с кем-то, да? Кто? — продолжал тот. Было трудно понять слова на таком ломанном английском, но Эрен понял суть.         Сначала его избили без причины, а теперь спрашивали про телефон? Что за хрень?       — Иди на хуй, — выплюнул он, сверля парня взглядом.          Еще один удар по ребрам заставил его задыхаться пуще прежнего.       — У телефона был мужчина, да? Кто?         Эрен свирепо посмотрел на него, храня молчание скорее из злости, чем из-за каких-либо причин скрывать информацию. Он не понимал, почему так важно, с кем он говорил по телефону.          — Кто? — снова спросил главарь, нанеся точный удар ногой в живот, отчего шатен закашлялся и начал судорожно хватать ртом воздух, — Леви? — бандит хоть и произнес знакомое имя с незнакомым акцентом и звучанием, оно все равно осталось тем же именем, которое он знал. В немом шоке, он заглянул в лица группы в поисках чего-то знакомого, что говорило о том, что они уже встречались раньше. Ничего. Он точно видит их впервые.         — Ты знаешь Леви? — тупо спросил Эрен.       Отвечать ему никто не спешил.         — Нет, — холодный, как лед, голос внезапно разрезал гнетущую тишину.         Глаза Йегера расширились от облегчения, когда остановились на знакомой фигуре, стоящей всего в нескольких футах от него. Облегчение быстро сменилось страхом, когда до него дошло осознание ситуации. Леви мог быть страшным и хорошо натренированным, но он был один. У него не было ни единого шанса против этих парней, не тогда, когда они швыряли его самого, будто игрушку.         Леви нужно просто бежать, вызывать полицию и ждать помощи.       — Леви… — его прервали на полуслове. Главарь банды грубо схватил его за горло и рывком поднял на ноги, на мгновение перекрыв ему подачу воздуха, затем ударил его спиной о стену здания и оставил висеть так — ноги только самыми носочками касались пыльной земли, отчего положение становилось еще более неудобным. От силы удара у него перехватило дыхание, и прежде чем он успел приспособиться к своей новой позе, чтобы попробовать дать отпор, холодный кусок металла прижался к его горлу.          А вот теперь место на арене занял настоящий страх. Эрену даже не нужно было смотреть, чтобы понять, что это нож прижат к его коже, и что он был в нескольких мгновениях от смерти.         Взгляд Леви ненадолго остановился на Эрене, прежде чем повернуться к главному парню.       — Que faites-vous?         Аккерман был скучающим, — пока сам Эрен еле удерживал свою жизнь в руках, — и от осознания этого глаза шатена затуманились от слез, или, может быть, это была красная пелена из-за многочисленных ударов по ребрам и прижатого лезвия к горлу. Он слышал разговор на французском между лидером и Леви, но в данный момент это не казалось важным. Все, на чем мог сосредоточиться шатен, так это на холодном оружии, которое могло с легкостью прервать все его мучения.         Блять, я умру.       Паника снова пронзила его, и хотя он хотел наброситься на парней и защищаться, он знал, что если сделает хоть одно движение, то в конечном итоге истечет кровью на пыльной каменной земле.          Я умру, а Леви все равно, и никто и никогда не найдет здесь мое тело.          Мужчина, кстати, будто специально не смотрел в его сторону — серые расчетливые глаза были сосредоточены на лидере небольшой банды головорезов во время всей их беседы. Его хладнокровие ранило сердце поэффективнее любого ножа.         Эрен зажмурил глаза, не желая видеть свой конец. Холодный металл был достаточно близко к тонкой шее, и резкий вздох сорвался с губ, когда лезвие прижалось к ней с дополнительной силой, достаточной, чтобы разорвать кожу. Йегер почувствовал теплую струйку крови и еще сильнее прижался спиной к стене, изо всех сил пытаясь отодвинуться от своей неминуемой участи.       А затем нож исчез, и, до этого прижавшись к стене в панике, он соскользнул на землю. В голове была чертова вереница разных мыслей, когда торопливые шаги предупредили его о внезапном отступлении банды. На него нахлынуло облегчение, и он понял, что, кажется, плачет, ведь его лицо было залито слезами.         Он позволил себе отдохнуть несколько мгновений, зная, что угроза миновала и сейчас он в безопасности. Когда ему, наконец, удалось успокоить свое дыхание и сердцебиение, он открыл глаза и встретился взглядом с Леви.          Мужчина присел перед ним, в нескольких футах от него, но достаточно близко, чтобы Эрен мог протянуть руку и схватить его в случае необходимости. Однако мужчина ничего не сказал, просто смотрел на него со странным выражением лица.         Гнев пронзил все тело шатена, и он открыл рот, чтобы высказать все, что только придет в мысли, но обнаружил, что из-за прижатого тогда лезвия горло слишком пострадало, чтобы выдавить из себя и звук.          — Мне жаль, — слова были такими тихими, что за своими размышлениями Йегер чуть не пропустил их, — Я знаю, ты меня ненавидишь, но нам нужно вернуться в квартиру. Я позвоню Ханджи и попрошу ее купить обратный билет на утро.         Не обращая внимания на идиотское предложение мужчины, студент выплюнул первое, что оказалось на уме.       — Что это, черт возьми, было? — его голос звучал гораздо более уставшим и рванным, чем он того хотел.          Леви вздрогнул и отвел взгляд.       — Я распоряжусь, чтобы Микаса забрала тебя…         — Леви, — Эрен сохранял свой тон настолько ровным, насколько мог, учитывая все, что только что произошло. Это обычно означало, что он в бешенстве, — Что, черт возьми, только что произошло?       Последовала долгая тишина, прежде чем мужчина судорожно вздохнул.       — Мне так жаль, Эрен. Я не думал, что ты будешь вовлечен в это. Прошло девять лет. Девять гребаных лет, и я думал… — брюнет оборвал себя и снова посмотрел на парня своими глазами пасмурного неба, полными боли, которых Эрен никогда не видел, — Это не имеет значения. Я облажался, и я не виню тебя за то, что ты меня ненавидишь. Я могу отправить тебя следующим рейсом обратно в Трост, и…         — Леви! — вскрикнул Йегер, более чем взбешенный, что мужчина все еще игнорировал каждое сказанное им слово, — Расскажи мне, что только что произошло. Скажи мне, какого хрена ты просто стоял и смотрел.         Если мужчина и мог выглядеть более разбитым, чем уже был, то эти слова помогли ему в этом.       — Я ничего не мог сделать, малыш, — Эрен впервые видел, чтобы Леви нервничал. Его взгляд бегал по всему лицу студента, а слова были не четкой последовательной мыслью, а сумбурным потоком, — Если бы я дал им знать, как много ты для меня значишь, они бы убили тебя. Мне нужно было вести себя так, как будто они избивают обычного туриста, и мне нет никакого дела до этого. Пока они приставляли нож к твоему горлу, я убеждал их, что это для меня не проблема, мне пришлось вести себя так, будто наблюдение за твоей борьбой за жизнь не убивает меня самого изнутри, и я должен был стоять там… — его руки сжались в кулаки, тело содрогнулось при следующих словах, — Я хотел, черт возьми, убить их за это, но другого выхода просто не было. Черт, я не мог думать ни о чем, кроме как о надежде, что с тобой все будет в порядке.         Леви дрожал, и шатену захотелось протянуть руку мужчине и хоть как-то утешить его, но он боялся. Он все еще был в замешательстве, в его голове воспроизводился образ мужчины, просто стоящего там, в то время как на кону стояла его жизнь. Эта сцена прочно засела пред глазами, напоминая ему о страхе.         — Черт, мне так жаль, Эрен, — голос Аккермана сорвался, и вместе с ним рухнула всякая решимость Эрена не идти к нему навстречу.       Прежде чем он понял, что делает, он обхватил мужчину руками, прижимая его к себе, несмотря на боль, пульсирующую во всем его израненном и избитом теле. Парень цеплялся за него как за спасательный круг.       — Если это и правда был единственный выход, то ты спас меня, — слова казались тяжелыми, и, хотя он не был уверен в их истинности, ему нужно было сказать что-нибудь подобное, чтобы утешить человека, который оставался неподвижным в его хватке.         — Я причина, по которой ты оказался в этом беспорядке, — пробормотал Леви голосом, полным горечи и ненависти, который, как понял студент, был направлен не на него, а на самого себя, — Обещаю, тебе не придется оставаться рядом со мной ни на минуту больше, чем необходимо…         — Черт возьми, — Эрен был голоден, сломлен и растерян, он понятия не имел, что думать о том, что только что произошло, но слова Леви о том, что он собирается уехать, разозлили его больше всего на свете, — Меня не волнует, какая там весёлая вечеринка ненависти и жалости к себе творится у тебя в голове, но заканчивай ее. Ты не знаешь, что, черт возьми, я сейчас чувствую, и у тебя нет права решать, что я собираюсь делать. Ты не тот, кому чуть не перерезали горло из-за какого-то соревнования по большему члену в штанах, — его голос был наполнен едва сдерживаемым гневом, вызванным жалким отношением Леви. Что бы, блять, только что ни произошло, это можно было отложить для обсуждения на потом, а сейчас ему нужно было вытащить голову Леви из своей задницы.          — Ты меня ненавидишь, — просто сказал Леви, пытаясь вырваться из хватки Йегера, которая в ответ только усилилась.          — Нет, я не ненавижу тебя, несносный ты придурок, хотя у меня есть на это все основания. Ты мне чертовски нравишься, хотя я понятия не имею, почему, ведь тебе явно плевать на меня.         В глазах мужчины показалась вспышка гнева, и Эрен посчитал это победой. Наконец, что-то кроме ненависти к себе.          — Как ты мог такое сказать?       — А что еще я должен думать? У тебя явно чертово биполярное расстройство. Но я, почему-то, не ненавижу тебя.       — Но ты должен ненавидеть меня. Я видел, как тебе приставили к горлу нож, и не пошевелился, чтобы остановить их, — заметил Леви, глядя на него, будто пытаясь заставить Эрена его ненавидеть. К сожалению для него, Эрен никогда не делал то, что хотели от него другие люди.         — Ты только что сказал, что если бы ты попытался их остановить, они бы меня убили, — он закатил глаза, — Почему ты так чертовски раздражаешь?         — Что..         — Я тот, кто чуть не умер, и все же я утешаю тебя, — перебил его шатен, — Почему, черт возьми, ты мне так нравишься, я понятия не имею.         — Ты, должно быть, мазохист, — проворчал себе под нос Леви, заставив Эрена невольно ухмыльнуться.          — Скорее всего, — кивнул он, — Потому что за это меня потом точно убьют.       И прежде, чем студент успел подумать дважды, прежде чем он успел остановить себя и все обдумать, он наклонился и прижался губами к губам Леви. Он обвинил свои спонтанные действия в том, что он только что чуть не умер, — наивный самообман, что не существует такого оправдания, кроме как быть на волоске от смерти, чтобы поцеловать кого-то.         Сказать, что Леви был удивлен, было бы явным преуменьшением, мужчина полностью застыл от шока. После нескольких мгновений отсутствия ответа Эрен отстранился, разочарование и боль наполнили его грудь.          — Почему? — голос Леви теперь был на грани слышимости.         — Я уже говорил тебе. Ты мне нравишься, ублюдок. Я не знаю, почему, но это так. Теперь ты наконец поцелуешь меня в ответ, чтобы я не чувствовал себя отвергнутым снова? — щеки Эрена немного покраснели от смущения, и он отвел взгляд, избегая глаз мужчины.          Молчание между ними длилось так долго, что он был уверен, что это очередной отказ, но на этот раз твердый и окончательный. Затем чья-то рука зарылась в его волосы, мягко направляя голову вниз, пока губы снова не встретили преграду.       Поцелуй начался мягко — Леви обращался с ним так, как будто он был фарфоровым, и если он надавит слишком сильно, то тот просто разобьется. Их губы медленно двигались, пробуя друг друга, запоминая и исследуя, но постепенно поцелуй становился все более хаотичным и отчаянным, когда произошедшие события всплывали в голове. Они придвинулись друг к другу — Леви вцепился в рубашку Эрена, как будто это было единственное, что могло оставить его на этом свете. Вскоре брюнет просунул язык между губами Эрена, доминируя и продолжая маленькое путешествие. Они стали задыхаться, отчего-то торопиться, сжимая друг друга в попытке приблизиться еще больше в своей неловкой позе на земле.         Эрен был тем, кто отстранился первым, отчаянно хватая ртом воздух, хотя он не хотел ничего, кроме как продолжать целовать мужчину целую вечность.          — Мне жаль, — снова зашептал ему в шею Аккерман, обжигая кожу горячим дыханием.         — Прекрати. Я был бы мертв, если бы ты не появился, — мягко напомнил ему студент, протягивая руку, чтобы погладить мягкие черные волосы, с которыми он столько раз мечтал поиграть. И теперь он мог, — Вернемся в квартиру? — тот только согласно кивнул.

***

      Они взяли такси обратно в квартиру. Леви не позволил Эрену пройти и больше фута из-за побоев, он даже хотел срочно отправить того в больницу, но шатен категорически отказался. Его и раньше избивали, и были травмы и похуже, чем несколько ударов по ребрам, и, хотя у него болело горло, он знал, что это был всего лишь неглубокий порез, а не серьезное повреждение.         Дорога обратно в квартиру прошла тихо, но в комфортном смысле этого слова. Они держались за руки на заднем сиденье — Аккерман сжимал его ладонь, точно спасательный круг, но, стоит признать, что и хватка Эрена была такой же крепкой.          Им предстояло о многом поговорить, многое обсудить, решить немало вопросов, но пока они были довольны друг другом и находились в целости и сохранности.          К его удивлению, Леви не отправил его в душ, как только они вошли в квартиру. Вместо этого он приказал ему сразу лечь в постель, потому что ему нужен отдых. Йегер не собирался спорить, он был измучен. Когда они оба заползли под одеяло, у Эрена, который все еще старался придерживаться своей стороны, чуть не случился сердечный приступ, ведь чьи-то сильные руки обхватили его и потащили обратно к середине.          — Спокойной ночи, Леви, — пробормотал он в волосы невысокого мужчины, обвивая руками чужое тело.          — Спокойной ночи, малыш, — донесся тихий ответ Леви, который уже начал погружаться в сон, положив голову на грудь парня и прислушиваясь к его ровному сердцебиению.