Wanderlust

      Эрен стоял, глядя на свое отражение в тусклом свете заходящего солнца.       Было поздно, и он действительно должен был заняться делом, но он не мог оторваться.       Было странно видеть себя в костюме. Чуть больше месяца назад он бы никогда не подумал о том, что когда-нибудь купит что-то подобное. Он резко контрастировал с его обычной одеждой, но парень не мог сдержать чувство гордости, переполнявшее его грудь.       Волосы были немного длиннее, но хоть как-то небрежно уложены, в отличие от его привычного гнезда. Он чувствовал себя старше. Несмотря на то, что прошло всего несколько недель с тех пор, как он уехал в Париж, студент чувствовал, что постарел на несколько лет — и не обязательно в негативном ключе.       Да, его сердце все еще болело за Леви, — шатен сомневался, что это когда-нибудь пройдет — но он ни на что не променял бы эти воспоминания о Франции, хорошие они или плохие. Даже если Аккерман никогда не простит ему того ужасного обращения, той ссоры, он знает, что сможет жить и двигаться дальше.       Брюнет был прав. Эрен стал чрезмерно зависеть от него по всем неправильным критериям. Хотя он все еще верил, что чувства, которые испытывал к мужчине, были настоящими, Йегер понял, что ему сначала нужно принять себя как личность и не привязываться к тому в попытке почувствовать себя целым. Теперь он знал, что вырос, как человек — хотя и не был таким блестящим, как Армин, таким талантливым, как Микаса, или таким гением, как Леви, теперь он знал, что ему никогда и не нужно было сравнивать себя ни с кем из них. Он был самостоятельным взрослым человеком, которому нужно было принять себя в первую очередь.       Потребовалось горе и разлука с Леви, чтобы понять это.       После разговора с Ханджи студент пришел домой и обнаружил, что Микаса чуть ли не прошагала в паркете дыру. Он увидел, как сильно на сестру подействовало его уныние, и вдруг понял, что она такая же, как и он. Она слишком заботилась о других людях и недостаточно сосредотачивалась на себе.         Микаса посвятила свое детство заботе о нем, и единственный раз, когда она действительно сделала что-то для себя, это когда записалась на занятия по плаванию — и когда он считал, что та бросила его. Эрен знал, что брюнетка сделает для него все, что угодно, и то, что она путешествовала по миру ради своей карьеры, не делало ее менее дорогим для сердца человеком.         Он был таким же.         Йегер вложил все свои силы в Леви, вложил все силы для того, чтобы узнать об этом человеке чуть больше и попытаться помочь ему. Хотя он все еще желал быть рядом с мужчиной, желал быть твердым плечом, на которое всегда можно опереться, и кем-то, к кому можно повернуться лицом, теперь он понял, что ему нужно сосредоточиться и на себе. Он не принесет Аккерману никакой пользы и спокойствия, если будет игнорировать свои проблемы в пользу мужчины.         Они оба совершали ошибки в отношениях, но это было нормально. Это было ново для них обоих, потому они оба были неопытны. В будущем произойдут еще недоразумения, возможно, они будут ссориться чаще, и все может обернуться очень плачевно. Шатен правда надеялся, что в будущем у них будет больше таких происшествий.         Ведь тогда у них будет это будущее.         Хотя Эрен и решил, что извинится перед мужчиной, он все еще не мог быть уверенным, что тот будет открыт для продолжения их отношений. Если Леви был так разбит, как рассказала Зоэ, был шанс, что он захочет держаться от него подальше.         И как бы ни было больно от этой мысли, парень не собирался толкать вперед Аккермана, если тот не был готов. Он уже усвоил этот урок.       — Эрен? — заглянула в комнату Микаса и вздохнула, увидев не готового брата, — Мы должны были уйти еще пять минут назад, а ты до сих пор не завязал галстук, — отругала того всегда оберегающая девушка, которую он так любил.         Брюнетка вошла, чтобы помочь студенту с галстуком, и Эрен пораженно вздохнул — он был ошеломлен ее красотой. Микаса была поистине сильной и грациозной. Глядя на нее, парень вдруг чувствовал огромную гордость за нее, за свою сестру.         — Слушай, Микаса.. — тупо пробормотал он, пока она теребила его шею.         — М? — хмыкнула спортсменка, сосредоточено продолжая возиться с неугомонной петелькой.         — Тебе следует поехать в лагерь по плаванию на следующей неделе.         Она замерла, руки остановили свои движения, а затем их обладательница быстро покачала головой.       — Нет, я не могу. Это на месяц, так еще и находится вне штата, Эрен. Мне нужно быть здесь, чтобы помочь тебе с Гришей собраться и…       — Да, можешь, — прервал ее Эрен, поймав чужие ладони в свои, — Это всего лишь месяц, и огромная для тебя возможность. Я слышал, как ты разговаривала по телефону с тренером — это было бы только в плюс для твоей карьеры.         — Эрен…         — Не беспокойся о нас. Я смогу помочь Грише упаковать то, что мы не собираемся продавать, и даже начать искать другое место. Когда ты вернешься, мы могли бы вместе снять квартиру.         Слезы блеснули в глубине глаз Микасы, и на секунду он подумал, что сказал что-то не так. И затем он потонул в объятиях.       — Мне бы очень этого хотелось.         — Тогда это наш план, — пообещал он.         Сестра кивнула, широко улыбнувшись, что для нее действительно редкость, и сказала, прежде чем выйти за дверь:       — Нам действительно нужно идти, иначе мы опоздаем.         — Бегу! — крикнул ей вдогонку Йегер, остановившись лишь на мгновение, чтобы снова бросить взгляд на свое отражение в зеркале.         Он вырос. Он созрел. Эрен чувствовал себя лучше, имея смутное направление, ориентир в своей жизни и некоторое знание мира, существующего за пределами толстого пузыря Троста. Впервые в жизни он почувствовал, что может все.

***

      — Готов? — спросила Микаса, когда они подходили к зданию.         — Готов, — кивнул Эрен, проходя через стеклянные двери и наконец погружаясь в атмосферу ресторана.         «Титан» в прошлый раз был скуп на декор и новинки, но сегодняшним вечером он будто преобразился и перенесся в другой мир.         Свет был приглушен, большинство столов были перенесены из главного зала в подсобки. Ресторан стал намного больше, как показалось шатену, хотя он и не особо помнил о нем из своего первого посещения.         А потом он заметил картины.         Они были хаотично разбросаны по комнате, развешены по стенам и выставлены на специальных стендах.         Йегер заприметил одну, которую он закончил в Париже — она висела в дальнем конце огромной комнаты. И именно в тот момент к парню пришло осознание этой реальности.         Его искусство было представлено в галерее. Импровизированной галерее в обычном ресторане, но все же — в галерее.       — Ого, — пораженно вздохнула брюнетка рядом с ним. Студент оглянулся, проследил за взглядом сестры и зацепил им две картины, которые были выбраны Пиксисом для места напротив входа, с гордостью являясь визитной карточкой всей выставки.         — Ты закончил ее, — прошептала Микаса, гляда на одну из них, и Эрен с гордостью заметил в ее голосе нотки благоговения.         — Конечно, — улыбка тронула его пухлые губы, — Я был вдохновлен.         На нем был изображен человек, стоящий на краю огромной стены — а перед ним простиралось огромное пространство лесистой местности. Мужчина был повернут к невидимым зрителям достаточно, чтобы те могли спокойно рассмотреть лицо в профиль, хотя глаза героя все еще высматривали даль леса. На нем был накинут темно-зеленый плащ, слегка развевающийся на ветру, который гордо демонстрировал пару крыльев на спине.         — Ты отлично поработал, Эрен, — стоило той похвалить его работу, как она тут же услышала свое собственное имя. Кажется, ее кто-то ждал.         — Давай, я поговорю с тобой позже, — подтолкнул сестру шатен. И как только она убежала, он сделал беглый осмотр комнаты. Несколько его друзей из колледжа были здесь, выказывая неимоверную поддержку — появился даже Жан, которого, скорее всего, за шкирку притащил Марко.       Справа от себя он заметил знакомую светлую шевелюру Армина, а рядом с ним стоял более высокий мужчина, в котором без труда узнавался Эрвин. Эрен не мог сдержать легкой улыбки на своих губах, когда увидел переплетенные руки парочки. И, пока его не заметили, он снова обратил внимание на две картины в центре, решив дать тем больше времени наедине, прежде чем подойти и поздороваться. Еще раз мельком оглядев комнату, парень через силу поборол разочарование, когда не увидел знакомые волосы цвета вороньего крыла. Но он быстро пришел в норму и отмахнулся от назойливого чувства, напомнив себе, что сегодняшний вечер должен быть посвещен не мужчине или тому, что между ними произошло.         Сегодняшний вечер должен быть посвящен его творчеству.         Внезапно чья-то рука похлопала его по плечу, от неожиданности заставляя кое-как сдержать девчачий крик и чуть подпрыгнуть на месте.       — Фантастическая работа, Эрен! — воскликнул Дот Пиксис, и из-под его густых усов студент без труда рассмотрел широкую улыбку, — Я бы сказал, что эта ночь уже увенчалась успехом. Несколько коллекционеров заинтересовались твоими картинами. Есть пару свободных минут?         Йегер кивнул, широко раскрыв глаза.       — Конечно!

***

      Эрен был измотан. Счастлив, но чертовски измотан.         Он провел большую часть вечера, разговаривая с, казалось бы, бесконечным числом коллекционеров, которые расспрашивали его о работах, технике, стиле и вдохновении. Это было утомительно, но ему льстило, что другие так интересовались его творчеством. Позже парню придется снова поблагодарить Пиксиса — он и знать не знал, что у этого человека было так много связей.         Ханджи, конечно же, завидела его, как только сама появилась. Женщина, как всегда, была сплошным сгустком энергии и, казалось, не могла перестать волноваться по поводу всего происходящего. За эти несколько недель их знакомства он действительно привязался к ней и был рад, что они снова поговорили. Конечно, это не помешало шатену неоднократно попытаться уйти от ее бесконечных разговоров о том, что титаны могли бы быть такими интересными объектами экспериментов, если бы существовали в реальном мире.         Выставка текла к своему завершению по мере того, как на улице становилось темнее, и люди потихоньку заканчивали свои переговоры и трапезы. В конце и Йегеру удалось сбежать, чтобы побыть одному, и впервые за ту ночь пройтись по комнате, не боясь беспокойства со стороны окружающих — подавляющее большинство посетителей ушли.         Микаса стояла у входа, готовая пойти домой в любое время, болтая с Армином и Эрвином. Эрену удалось найти время где-то в середине мероприятия, чтобы догнать их, и тогда он узнал, что те встречаются уже почти месяц. Они виделись несколько раз за те три недели, что Эрен провел во Франции, и оказались довольно интересным дуэтом.         Студент взял на заметку позвонить Арлерту позже и обсудить забавные грязные подробности, как это делают нормальные лучшие друзья. К тому же, они давно не разговаривали — только они вдвоем — и он скучал по блондину.         Поэтому наконец, оставшись в одиночестве, Эрен обошел зал, начав со входа и продвигаясь к задней части, где висели две его любимые работы.         Он остановился перед первой картиной, которую ему удалось закончить только накануне вечером, и не смог сдержать улыбку. Он получил так много вопросов и просьб о ее покупке, но она была единственной в этом здании, которую парень хотел оставить себе.         Он знал, что это глупо, но ничего не мог с собой поделать. Йегеру не хотелось расставаться со штормом акварели, к которому он так привязался. Как и все его работы, она казалась ему слишком личной, но на этот раз это свойство переходило все границы. Хотя и не было загадкой, почему все так сложилось.       — Красивая картина. Сколько? — послышался голос позади.         — Она не продается, — Эрен автоматически ответил на вопрос, который ему задавали этим вечером множество раз, только для того, чтобы через несколько секунд узнать говоривший ранее голос. Он пораженно обернулся, и, конечно же, позади него появился знакомый невысокий черноволосый мужчина.               — Сегодня о ней много расспрашивали, да? — весело поднял брови Леви.         — Ага, — признался парень, нервно потянувшись к ключу на шее и тут же вспомнив, что тот остался дома, промененный на галстук. Ладони неловко опустились, — Кажется, людям она очень нравится. Они все продолжают спрашивать меня, кто этот мужчина на переднем плане.         — Да? И что ты им отвечаешь? — спросил он, делая шаг ближе, чтобы вглядеться в картину, а затем — бросить взгляд на рядом стоящего Йегера.         — Эмм, ну… Он создан по образу человека, которым я очень восхищаюсь, который прошел через много боли, был сильно ранен и не раз, но который все еще борется. Он тот, кто вдохновляет меня каждый день.         — Похоже, это довольно удивительный человек, — прокомментировал Аккерман, продолжая всматриваться в лицо напротив нечитаемым взглядом. Было невозможно понять, о чем он думает, но студент не мог сдержать расцвета надежды, поселившийся в его груди. Одного того, что он был здесь, было достаточно.         Эрен тяжело сглотнул и кивнул.       — Да.       — Он, должно быть, очень счастливый человек, раз такой, как ты, восхищается им. И был бы идиотом, если бы сделал что-нибудь, чтобы потерять тебя, — еле заметная улыбка тронула тонкие губы.         — Если бы что-то и случилось, это была бы не только его вина. В конце концов, для недопонимания нужны двое, — тут же поправил шатен, отвечая чужой ухмылке своей. Он скучал по этому, по их непринужденным разговорам и шуткам на темы и без.       — Верно. Но и для исправления этих недопониманий также требуются два человека. В некоторых случаях может потребоваться даже три, — в голосе француза заиграли знакомые нотки веселья.         — Потому что иногда вовлеченные в это люди слишком тупоголовы, чтобы понять, что главной проблемой было именно недоразумение, а не последствия, которых никто никогда не хотел постичь.         — Люди — идиоты, — согласился брюнет, — И даже те, кого считают гениями, не являются исключениями.         На мгновение между ними воцарилась тишина, пока они смотрели друг на друга, понимая, что им много еще чего стоит обсудить — в том числе и события последних пары недель. Но не сейчас.         Леви заговорил первым.       — Так что насчет нее?         Эрен моргнул, сбитый с толку внезапной сменой темы разговора, прежде чем проследить за направлением, на которое указывал мужчина — он кивал на картину. Ту самую, над которой он начал работать в первый день их встречи.         — Помнишь незадолго до поездки Ханджи думала, что ты убил меня, когда я несколько дней не отвечал на телефон? — спросил парень. Дождавшись согласного хмыка рядом, он продолжил, — Ну, тогда я работал именно над этим. На самом деле это была первая работа, на которую ты меня вдохновил.       На этот раз улыбка, не скрываясь, расплылась по лицу мужчины, и это было так неожиданно, так красиво и завораживающе, что он не смог воздержаться от такой же широкой улыбки в ответ.         — Пойдем, я тебе покажу, — не задумываясь, Йегер потянулся к руке Леви, утягивая его в сторону картины. И только когда тот переплел их пальцы, он понял, что сделал, но не смутился. Вместо этого на него нахлынула волна тепла.         Да, им еще предстояло многое обсудить. Предстояло решить немало вопросов, прояснить недоразумения, выложить потаенные карты на стол и прокомментировать их все. Будут проблемы. Будут ссоры — ссоры, которые будут продолжаться до поздней ночи, ссоры, когда они будут кричать друг на друга, когда один из них в конце концов будет не выдерживать и громко хлопать входной дверью. Будут слезы и целая жизнь, наполненная борьбой.         Но будет и надежда — надежда на будущее, которое продолжится за пределами Франции. Надежда на поцелуи и свидания, может, даже на большее. Надежда на отношения. Надежда на них.               У них было что-то, и теперь они оба поняли, что это что-то было реальным. Это был не вызов. Это не было временным. Это будет продолжаться. Это было то, за что стоило бороться. Это было то, ради чего стоило жить.         И во второй раз за эту ночь Эрен почувствовал, что может все.         На мгновение он ощутил чудовищность и кровожадность окружающего его мира. Он осознал невероятность того, что два бесконечно маленьких одиноких существа, ничтожных в глазах вселенной, найдут и заметят друг друга среди всех окружающих. Он стал свидетелем случайного броска игральной кости, которые часто назначались многими именами, схожими с судьбой и вечностью.         Он знал, что его счастье не касается вселенной. Он понимал, что не существовало системы, гарантирующей, что каждый человек найдет кого-то, кто сделает его счастливым. Это был невероятно малый шанс, что кто-то, не говоря уже о нем, найдет человека, который будет любить его в ответ, или даже человека, с которым будет существовать возможность чему-то перерасти в настоящую любовь. И все же он был здесь.         И так же внезапно, как и пришли эти мысли, они исчезли, стоило Леви чуть сильнее сжать его руку.       — Как она называется?         — М? — выныривая из своего сознания в настоящее, пробормотал студент. Вселенная подождет — в любом случае она не имела значения, она не заботилась о нем, и он не заботился о ней в ответ. Все, что его сейчас заботило — это настоящее, где он стоит рука об руку с человеком, к которому испытывает глубокие чувства, которые, возможно, можно назвать даже любовью.         — Картина, придурок, — закатил глаза Аккерман, старательно пытаясь казаться раздраженным, — Она потрясающая. Как она называется?         — Оу, — Эрен снова повернулся к работе, вглядываясь в акварельные мазки стен, которые защищали ее обитателей от бесконечного жестокого мира за ее пределами. Возвращая взгляд зеленых глаз мужчине, он мягко произнес, — «Страсть к путешествиям».