Wanderlust

      Рабочие часы. Фиксированная цена. Бюджет. Общие расходы. Прогнозируемые расходы.       Нужно поговорить с Майком о бюджете.       Нужно поговорить с Гюнтером об оценках отдела продаж.       Нужно поговорить с Ханджи о ее недавних сообщениях.       Леви сохранил подписанные документы в одной папке и приступил к следующей, решив отложить обеденный перерыв и поговорить со всеми ними чуть позже. Так эффективнее — так он больше проведет времени в офисе, что позволит ему выполнить больше работы. Большее ее количество приведет к более успешному бизнесу. А более успешный бизнес приведет к большему количеству этой самой работы. Бесконечный цикл повторяется и будет повторяться снова и снова.       И пока этого было достаточно, брюнет мог продолжать до бесконечности. Его эффективность никогда не была выше. Он работал дольше, у него было меньше перерывов и он был больше сосредоточен на поставленных задачах, чем когда-либо.       Если бы его производительность была вызвана какой-либо другой причиной, Эрвин был бы в восторге. Но в нынешней ситуации мужчина не разговаривал со Смитом, если не считать отчётов о проведенной встречи во Франции, которые они обсудили еще в первый день его возвращения.       А с Ханджи….       В углу экрана появилось оповещение.       Кстати об этом дьяволе.       Аккерман щелкнул мышкой и открыл Скайп, чтобы прочитать новое сообщение.       "Отмени любые обеденные встречи, которые у тебя есть."         Леви вернулся к своей работе, игнорируя сообщение. Если это не было связано с работой, он избегал разговоров с подругой. Хотя она была настойчивой.         "Я буду в офисе через десять минут. Мы поедем есть суши в место, которое я только недавно нашла."         Мужчина вздохнул и сделал глоток кофе, чтобы развеять надвигающуюся сонливость. Игнорирование Зоэ всегда утомляло его, а он уже изнемогал от недосыпа.         Он не мог вспомнить, когда в последний раз спал всю ночь — и был почти уверен, что в данный момент его кровь состояла скорее из кофеина, чем из привычного набора эритроцитов.         "Я знаю, что ты получаешь сообщения."         Леви стер уведомление с экрана.         "Я не успокоюсь, пока ты не согласишься пойти со мной пообедать."         Он снова смахнул его, пытаясь сосредоточиться на текущей задаче.         "Леви."         Француз зарычал себе под нос и перевел приложение в тихий режим, надеясь, что это отпугнет женщину, не отключая его полностью от сети на тот случай, если с ним нужно будет связаться действительно по важному делу.         "Леви, я знаю, что ты все еще онлайн."         Компьютер загудел, предупреждая о новых нападках Ханджи. Рядом с ним ожил и телефон. Он знал, даже не глядя на экран, что это была она.         "Леви, я буду у твоей двери через 5 минут."         Мужчина сердито посмотрел на компьютер, желая, чтобы подруга просто сдалась под таким натиском. Не то чтобы он правда на это надеялся — та все равно не могла увидеть раздраженный взгляд сквозь безжизненную технику.       "У меня больше нет дел на сегодня, так что у меня есть все время мира, чтобы доставать тебя, пока ты наконец не согласишься на суши."       Леви почувствовал зарождение головной боли и принялся растирать виски, пытаясь сдержать ее. Внезапный стук заставил его вздрогнуть и резко распахнуть глаза. Он даже не осознавал, что те закрылись, пока его насильно не вернули в настоящее.         Возле его двери, с отвратительно широкой улыбкой и маниакально машущей из стороны в сторону рукой, стояла Ханджи.         Глубоко вздохнув, он отправил короткое сообщение Майку.         "Отмените все мои встречи на сегодня. Я вернусь завтра."         И прежде чем тот успел ответить, он отключился от Скайпа, сохранил свои наработки в открытую папку и встал, приготовившись встретиться лицом к лицу с, видимо, психически больной женщиной.  

***

        — Это чертовски глупо, — пробормотал Леви, глядя на проезжающие мимо тарелки.         — Неправда, это великолепно! — возразила Ханджи, схватив пятую по счету порцию за последние несколько минут и за секунду проглотив ее содержимое.         — Нет, это глупо, — настаивал он, заметив, что суши, которых он так долго ждал, наконец спускаются по конвейерной ленте, — Все хорошие суши заканчиваются к тому времени, когда доходят до столов в конце. Людям, сидящим сзади, требуется гораздо больше времени, чтобы забрать нормальную партию, чем тем, кто впереди, — ворчал он, схватив тарелку с излюбленными роллами «Дракон», прежде чем та проехала мимо.         — Дело не в скорости, — снова возразила Зоэ, жуя креветки в темпуре и тыча палочкой в ​​его сторону, — дело в опыте!         — К черту опыт, я умираю с голоду, — отмахнулся брюнет, наблюдая, как парочка перед ними схватила радужные булочки прежде, чем те успели добраться до него. Печальная потеря.         — Это потому, что последние несколько недель ты опять посадил себя на диету, состоящую из кофе, кофе и, еще раз, кофе.         — Я брал еду на вынос, — оправдывался он, ухватив тарелку калифорнийских булочек — пока не подвернется что-нибудь еще, они были достойной заменой.       — Ага, — что-то в голосе подсказывало мужчине, что эта сумасшедшая ему не верит, но ему было все равно.       — Ханджи, переходи к делу, — вздохнул француз. Он хотел, чтобы этот обед закончился быстрее, потому что в таком темпе он никогда не вернется в офис. Ему еще нужно закончить работу над файлами, с которыми он бодался весь вечер, прежде чем попытаться немного поспать.         — Я разговаривала с Эреном сегодня утром.         Живот Леви скрутило, разум отключился на несколько долгих секунд, пока он обдумывал сказанные подругой слова. Зоэ была очень осторожна с тех пор, как он вернулся — она поняла, что что-то не так, и, несмотря на ее пожизненные приставания, редко поднимала вопрос о парне. Подруга, казалось, понимала, что то, что произошло между ними, не было хорошим поводом для разговора, и была гораздо хитрее и осторожнее, пытаясь по крупицам выведать у него информацию. Не то чтобы это работало, но он восхищался ее старанием.         Однако оказалось, что она все же потеряла терпение и направилась прямо к источнику проблемы.         — Да? — сохранял бесстрастное выражение лица и безучастный тон, пробормотал он, пробуя суши.         — Да, мне было любопытно, почему он игнорировал мои звонки в течение этих двух недель, — объяснила та, все еще сохраняя осторожность, — Его сестра наконец позвонила мне и сказала, что он был слишком поглощен своей возродившейся одержимостью поп-тартсами, чтобы ответить мне.         Аккерман не мог не сморщить нос при мысли об этих снеках. Если он правильно помнил, то мальчишка зарекся когда-либо есть их, жалуясь на протяжении всего пути к Арке, и…         Он покачал головой. Какая разница, что он делает или не делает? Он ясно дал понять, что не хочет быть рядом со мной, какими бы ни были его причины.         Черноволосый мужчина молчал, задумчиво глядя на радужные булочки, когда те подъезжали к их столу — он тут же схватил их, чувствуя некоторое удовлетворение от этой маленькой победы.       — Он ничего не делал с тех пор, как вы оба вернулись, — продолжила Ханджи, наблюдая за его реакцией, — Микаса сказала, что он редко покидал свою постель, а уж тем более — свою комнату.         — К смене часовых поясов трудно привыкнуть, — кивнул Леви.         — Ох, черт возьми! — воскликнула она, потянувшись и вырвав палочки для еды из его рук, — Ты чертов бессердечный ублюдок, Леви. Я думала, он тебе нравится. Я думала, между вами что-то есть! И все же, услышав, что после вашего расставания Эрен неделями не выходил из своей комнаты, все, что ты сказал, это «как сложно привыкнуть к смене времени»?         Брюнет сердито посмотрел на нее, крепко сжав кулаки в отчаянной попытке успокоиться.       — Что ты хочешь, чтобы я сказал, Ханджи? — прошипел Аккерман в ответ, — Что я скучаю по нему? Что я чувствую его отсутствие, как чёртову рваную рану, каждую ночь, когда ложусь в кровать без него? Что из-за этого я не спал больше трех часов за один день с тех пор, как мы расстались? Это то, что ты хочешь услышать?         — Да, — ответила она, сжимая его руки в своих, — Я хочу услышать, что ты человек, Леви. Я не хочу, чтобы ты заставлял себя проходить через все это в одиночку, не тогда, когда у тебя есть я, Эрвин и даже Эрен.         Мужчина попытался высвободить свои ладони из ее хватки, но она лишь крепче сжала их, поймав в ловушку. Он перевел взгляд на стол.       — У меня нет Эрена, очкастая. Ты пропустила ту часть разговора, где мы говорили про наше расставание?         — Ты же мой маленький дурачок, — вздохнула Зоэ, но в ее голосе прозвучало некоторое веселье и мягкость, что несколько удивило его, и он поднял серые глаза и увидел, как на ее губах появилась легкая улыбка, — Он у тебя есть, если, конечно, ты сам хочешь этого.         Француз хмуро посмотрел на нее, подумывая отправить ее после этого вечера в психиатрическую больницу, потому что ее домыслы не имели абсолютно никакого смысла.       — Конечно, я хочу этого, но он — нет. И я не собираюсь заставлять его быть рядом со мной, когда он этого не желает.       — Безмозглая коротышка, — ухмыльнулась она, — Эрен тоже хочет этого. Я же говорила тебе, он был сам не в себе с тех пор, как вы оба вернулись в Трост. Он думает, что ты ненавидишь его и не хочешь иметь с ним ничего общего. Ему больно.         — Какого черта он так думает? — спросил Леви, все еще стараясь сдержать надежду глубоко внутри, а любопытству — лишь немного просочиться наружу.         — Он подслушал наш телефонный разговор в тот день, когда я пыталась убедить тебя остаться с ним, а не возвращаться в Париж. Он слышал, как ты говорил, что ненавидишь Кенни, но подумал, что это было адресовано ему. А потом ты просто ушел, не борясь за него и за ваши отношения, и он воспринял это как еще одно подтверждение отсутствия твоих чувств.         Все детали встали на свои места. Резкая смена настроения Эрена, его гнев, их последняя ссора. Это имело смысл теперь, когда он нашел время подумать об этом.         — Я думал, что делаю то, что лучше для него, — признался Аккерман и с удивлением обнаружил, что его голос был мягче, чем прежде, — Я не понимал, что он хотел, чтобы я сражался за него. Я думал, что он принял решение, и не собирался принуждать его к чему-то, чего он не желал.         — Леви, — вздохнула Ханджи, — Ты же знаешь Эрена. Как думаешь, ты мог бы действительно заставить этого ребенка делать что-то, чего он не хотел?         Мужчина должен был признать, что она была права.         — Я идиот.         — Неисправимый, — кивнула подруга, похлопав его по руке, — Но и он тоже.       Они оба были придурками, теперь он понял это. Они оба были новичками в отношениях, новыми друг для друга и неуверенными в себе настолько, что позволили себя облажаться на ровном месте.       Эмоции будоражили нервы, и, поскольку оба были слишком глупы, слишком горды, слишком уверены, что недостойны друг друга, они позволили простому недоразумению разлучить их.       Все, из-за чего они поссорились, все, что положило конец их отношениям, было не более чем обычным недоразумением. Недоразумением, вызванным его неспособностью открыться окружающим и страстью парня к поспешным выводам.       Он был куском дерьма, но теперь он понял это. Он понял, что его собственные действия, совершенные с добрыми намерениями, лишь причинили боль человеку, которым он стал дорожить больше, чем кем-либо.       — К счастью для вас обоих, идиоты, — с ухмылкой продолжила Ханджи, — Я настойчивая стерва, которая знает, когда оказывается права.       — Думаешь, он меня простит? — спросил Леви, всё-таки позволяя надежде о том, что между ними все снова может возобновиться, немного окрылить его тело.       — Он уже это сделал.