Изумруд и янтарь

Небольшое помещение освещал естественный свет из окон, лёгкий ветерок разносил, наполняя всю комнату, аромат свежеприготовленного завтрака. Красивая женщина, напевая мелодию из какой-то детской песенки, прибирала кухонную утварь. Её движения были плавными, отточенными. Словом, ничего лишнего. — Хочешь еще чаю, милый? — тихо и заботливо прошептала она. В ответ девушка получила лишь утвердительный кивок. Она плавно подошла к столу и грациозным движением налила ароматный напиток в чашку. — Ты всегда любил сам заваривать чай, что на этот раз ты туда добавил? — с искренним любопытством спросила красавица. — Мам, сегодня не тот день, когда я хотел бы об этом говорить… — чуть помолчав и взглянув на неё, он продолжил. — Я добавил мяту и немного лаванды, остальное всё то же. — Как интересно! — она воскликнула, мило улыбнувшись. Вскоре на кухне вновь послышалось тихое пение, но теперь его дополняло лёгкое постукивание маленькой ложечки о края чашки. Так началось утро похорон для Восьмого. *** — Добро пожаловать домой, номер Один, — вежливо произнёс примат в дорогом костюме. — Пого, я тебя уже не один раз просил меня так не называть. Просто Лютер. Последние слова он произнёс на выдохе уже теряя надежду на то, что его учитель перестанет звать его номером Один. После того как он остался единственный в академии, ему стал противен его номер, ведь он напоминал о команде, семье, которой больше нет. — Как Вам будет удобно, мистер Лютер, — с прежней вежливостью ответил Пого. — Кто-нибудь ещё приехал? — поинтересовался номер Один. — Мистер Азаль уже тут, он посещал академии время от времени, когда Вы улетели на Луну. — Я даже не удивлён, — язвительно прокомментировал Лютер. — Он на чердаке? — Нет, номер Восемь сейчас на кухне, хотите присоединиться? — Пожалуй дождусь остальных, — сказав это, номер Один подхватил свой чемодан и стал подниматься вверх по лестнице, направляясь к себе в комнату. Пого же остался дожидаться следующего гостя. *** Закончив с прекрасным завтраком, номер Восемь поблагодарил маму и с уже опять полной чашкой чая направился на чердак. Это укромное, как казалось Азалю, место никто не посещал и никто не догадывался о его существовании. Хоть номер Восемь и не был наивен, он продолжал упорно убеждать себя в том, что это только его место, его тайное место. Самовнушение, что тут поделаешь. Чердак в академии Амбрелла был ни маленьким, ни сказать что очень большим, там не было склада старых вещей или научной техники, там было не много предметов, большая часть пространства пустовала. Из мебели на чердаке был небольшой стол, заваленный разными бумагами, чертежами, парой писем, непонятный резной стул, непонятен он был тем, что каждая ножка у этого стула была разная, а его спинку украшали очень странные узоры и козетка века так девятнадцатого, которая стояла чуть поодаль от панорамных окон. Ещё надо отметить, что на стенах, к которым был приставлен стол, чего только не висело: плакаты, записки, фотографии, наброски людей и ещё очень много всякой ерунды. И под всей этой ерундой можно было разглядеть какие-то формулы, записи и зарисовки. Оказавшись в своём излюбленном месте, Азаль плюхнулся в старую козетку, преждевременно поставив чашку на миниатюрный столик рядом с ней. «Осталась пара часов и всё начнётся», — с грустью подумал молодой человек. Он направил свой взгляд на улицу, где люди всё куда-то спешили, машины ездили то туда, то обратно. Как всегда за окном была обычная уличная суета. «Тук-тук» — послышался лёгкий стук в дверь, и, не дожидаясь ответа, стучавший вошёл в комнату. Плавными, чуть пританцовывающими шагами он подошёл к хозяину чердака, присел у ножек козетки и тоже стал смотреть в окно. Посетитель был не самого лучшего вида, его волосы торчали в разные стороны, а на лице виднелись темные круги под глазами. Губы были искусаны и в маленьких трещинках, правая бровь была рассечена. По всему телу гостя можно было заметить синяки и царапины. Одет он был в черную куртку и, чёрт знает где найденную, тёмную юбку. — Значит, ты все ещё не бросил? — чуть разочарованно спросил номер Восемь, посмотрев сначала в глаза, а потом на запястье гостя с медицинской лентой. — Ох, мой дорогой Азаль, ты же знаешь, что я не могу этого сделать… — Тебе просто страшно, — подытожил хозяин чердака. — И я с ним полностью согласен! — послышался голос из угла. Этот голос принадлежал номеру Шесть, которого после смерти призвал наш необычный гость, и теперь призрак ходил по пятам за ним. — Заткнись, Бен! — с яростью проговорил призыватель. — Видимо, Бен согласен со мной, — с некой гордостью и улыбкой на губах произнёс Азаль. — Жаль, я не могу его видеть… — Пф, нашел, о чем жалеть, — фыркнул его собеседник. После этих слов гость притянул коленки к груди и, обхватив их руками, начал слегка покачиваться, всё также продолжая смотреть в окно. Наступила тишина, и она не была угнетающей или неловкой, скорее расслабляющей и комфортной. — Я скучал по тебе, Клаус. Услышав, как Азаль обратился к нему по имени, чего он уже очень давно не делал, Клаус чуть стушевался. Четвертый поднял свои глаза на хозяина чердака и, столкнувшись с ним взглядом, Клаус понял, что прошлое не забыто, однако Азаль теперь не держится за то время и он правда скучал по нему. — Я тоже. Каждую чёртову секунду, — отвернувшись, совсем шёпотом произнес Клаус. *** Дверь академии открылась в восьмой раз, а это означало, что теперь всё семейство в сборе. -Элисон, — кротко произнесла последняя гостья. Элисон, также по совместительству номер Три, подошла к миниатюрной девушке и нежно обняла её. — Я скучала, сестрёнка, — с улыбкой произнесла Третья. — Все уже собрались? — робко спросила номер Семь. — Да, все! — ответил ей мужской голос, — Ты пришла последняя. И, знаешь, я даже не понимаю, зачем, Ваня.-Он сделал паузу.- Особенно после того, что ты сделала, — с укором продолжил мужчина в тёмном костюме, проходя мимо сестёр. — Диего! — яростно крикнула Элисон тому вдогонку. Однако номер Два не остановился, игнорируя сестру, стал подниматься по лестнице. — И правда, думаю, мне не стоило сюда приходить… — Не слушай его, Ваня! Этот тип в странном трико ничего не понимает! — пыталась переубедить сестру Элисон. — Я рада, что ты пришла.- Она бережно взяла руку Седьмой и чуть сжала её, — Не уходи. Ваня улыбнулась. Она была счастлива, что хоть кто-то в этой семье был рад её видеть. — Мне надо подняться наверх, хочу поговорить с Лютером. Побудешь одна недолго? — Да, хорошо, — после этих слов Ваня помахала сестре и решила подождать остальных в гостиной. Тем временем Диего направлялся на чердак. Он сам не понимал, почему его так тянуло туда, однако был уверен на все сто процентов, что ему там надо быть. Добравшись до места, Диего, даже не удосужившись постучать, ворвался в комнату и стремительно подлетел к номеру Восемь. Его даже не удивила картина, открывшаяся перед ним. Вечно буйный Клаус тихонько сидел у ножек козетки и пальцем выводил причудливые узоры на поверхности джинс Восьмого, который что-то активно записывал в блокнот, попутно просматривая какие-то бумаги и делая в них пометки. — Ты что-то хотел, Диего? — спросил Азаль, не поднимая глаз. — Да. Отец не мог так просто умереть, тут что-то не так, — задумчиво произнёс ворвавшийся. — Однако ты сам видел медицинское заключение. Не доверяешь врачам? — Откуда ты… — удивился номер Два. — Ладно, не важно. Но я считаю, что всё же тут что-то не так… Я не верю, что он так просто умер. — Наш старик реально окочурился, Диего, -разведя руки в стороны сказал Клаус, — и теперь нам не придётся видеть его мертвецки холодные глазища, — тут он скорчил рожицу пародирую отца, — Да и если бы он был жив, смог ли я забрать это? Тут Клаус поднял весьма увесистую шкатулку с золотыми узорами и потряс ею в воздухе. — Будь здесь Лютер, ты бы отхватил жёсткого леща, — усмехнулся Диего. — Но тут же нет этого крупного дяди, — чуть надув губки и притворно обидевшись, заметил Клаус. — И всё же, что-то не складывается, — вернулся к теме номер Два. — Со временем всё станет ясно, Диего. Думаю, нам просто стоит подождать, — высказал своё мнение Восьмой. — Клаус, дай на минуту шкатулку. — Возможно, ты прав. — Ммм, держи. — Четвертый протянул шкатулку Азалю. — Только потом обязательно отдай! — Восьмой достал от туда ежедневник и вернул её Клаусу. — Диего, прошу, не делай глупостей, не копайся в этом. Ты лишь потеряешь время, лучше помирись с девушкой, — уже откровенно советовал хозяин чердака, кладя свой блокнот и записи, а также ежедневник из шкатулки на кофейный столик. — Чтоо?! — воскликнул Клаус, — Диего, да ты у нас, оказывается, занятой, вот ведь! А я думал, ты только ножичками метаться и умеешь, — вставая, проговорил Четвертый. Он изобразил метательные движения, как бы кидая в Диего ножик.— Видимо, один из них попал прямо в сердечко той дамы, — улыбнулся он. — Ты куда? — спросил Восьмой. — Пойду ограблю папин бар, тебе прихватить чего? — Не надо, я спущусь позже. — Ладненько, чудесненькой вам беседы, — сказал Клаус и помахал рукой, покидая чердак. — Так, стоп, это юбка Элисон? — приподняв брови, спросил Диего. — Серьёзно? И как ты его терпишь? — Азаль на этот лишь усмехнулся, прикрыв рот ладонью. Как только Клаус ушёл, номер Восемь встал с козетки и прошёл к письменному столу. Диего последовал за ним. — Как прошла твоя последняя миссия? — поинтересовался Азаль, он опёрся руками об стол, оглядел его. Взглядом нашёл на нем пачку сигарет, достал одну, поджёг и закурил. — Наводка, которую ты дал, очень пригодилась. С её помощью я смог выследить и поймать одну шайку, но неподалеку от места какие-то бандиты напали на семью… — И ты, конечно, не смог остаться в стороне, — иронично заметил его собеседник. — Я просто не мог… — чуть помолчав, Диего продолжил. — Когда я вернулся, то глава этой шайки ускользнул, остальных я устранил. Благо мужик там наследил, так что скоро его возьмут мои люди. — Хорошо, я тебя понял, — выпуская облачко дыма, ответил Восьмой и взял конверт, лежащий на столе среди других многочисленных бумаг. Сделал новую затяжку. — Держи, твоя зарплата, а также новое задание, даю на выполнение два дня. — на выдохе произнёс он, -Думаю, все пришли, пойдём вниз. Диего взял конверт и спрятан его в карман, намереваясь позже изучить новое задание, а Восьмой взял со стола уже знакомую нам пачку сигарет и положил её в карман свободных джинс. Посмотрел на Второго, который в это время рассматривал стены, и спросил, уже направляясь к двери: — Ты идёшь? — Что? А, да, — сказал Диего, вынурвший из своих мыслей.— У тебя там что, плакат «Green Day» висит с подписями всех членов группы? — поинтересовался номер Два, указывая на небольшой плакат над столом. — Нам некогда сейчас это обсуждать, — сказал Восьмой, он отвел взгляд в сторону и покачал головой, после чего спустился с чердака. Диего последний раз взглянул на тихую обитель, улыбнулся навязчивым воспоминаниям и поспешил за Азалем. *** Добравшись до шикарной гостиной, обставленной резной мебелью и дорогостоящими украшениями, Азаль отметил, что все уже на месте. Комната была наполнена ароматом свежих цветов и терпкого алкоголя, каждый был погружён в свои мысли. Смотря на собравшихся, было сложно сказать, что они семья. Они были разобщены, и из-за этого в атмосфере царило напряжение. Пройдясь вдоль стены, Восьмой остановился у портрета Пятого. Он сделал очередную затяжку и ненадолго задержался у изображения. В его голове начали всплывать воспоминания, и, стараясь не цепляться за них, он решил побыстрее уйти к бару. — Коньяк, милый Азаль? — заботливо предложил Клаус. — Не откажусь, — он чуть приподнял правую бровь и усмехнулся, -милый Клаус, — спародировал обращение Четвёртого. — Да брось, Азаль, не издевайся. — он махнул на него рукой, -Тебе два или три кубика льда? — Три. — Оке-ей, — чуть протянул номер Четыре. Клаус налил Восьмому коньяк в гранёный стакан и аккуратно кинул туда три кубика льда. Готовый напиток он протянул заказчику, тот взял, янтарная жидкость обожгла его. Четвертый поджёг одну из своих дешёвых сигарет. Остальные члены семьи сидели в центре гостиной: кто в кресле, кто на диване. Элисон смотрела, как две оливки перекатываются в её бокале с крепким напитком, Диего наблюдал, Лютер собирался с мыслями, а Ваня тихонько ждала начала, прижавшись к краю дивана. — Ладно, давайте начнём, — Лютер хлопнул ладонями о колени, — Я подумал, что мы могли бы на закате провести небольшую церемонию во дворе и сказать пару слов на любимом папином месте, — открыл семейное собрание Первый. — У него было любимое место? — язвительно спросила Элисон. — Ну да, помнишь, под тем дубом, где мы ещё рисовали в детстве, — объяснил номер Один, слегка жестикулируя. — Будут ли мои дорогие люди напитки? Чай, булочки? — подходя к основной компании, Клаус развернул поднос, демонстрируя его содержания, — Огуречные сэндвичи, прошу заметить, — он поднял указательный палец, в подтверждение важности своих слов. Восьмой пока не торопился покидать бар. Он, как и Диего, оставался в стороне и наблюдал. — О чём ты? — нахмурив брови в недоумении спросил Лютер, — Клаус, потуши сигарету. Папа не разрешал курить тут. — Это что моя юбка?! — удивилась Элисон и привстала с кресла в минутном порыве. — Что? Ааа, это? — он указал на юбку, — Да, я нашёл её в твоей комнате, — очаровательно улыбнулся — Знаешь, там так всё хорошо проветривается, — Клаус рукой обвел область паха, замечание Лютера он решил проигнорировать, и назло снова сделал затяжку. — Элисон, я тебе больше скажу, он в ней уже часа четыре ходит, — подал голос Диего. — Так, ребята, нужно обсудить ещё кое-что важное, — пытался натолкнуть всех на нужную тему номер Один. — Например? — спросил Второй. — Например, как он умер. — Ха… — вздохнул Диего и прикрыл лицо ладонью. Восьмой допил напиток и решил присоединиться к остальным, встав рядом с диваном. — Я не понимаю. — Ваня растерянно оглядела всех присутствующих, -Я думала, это был сердечный приступ, — взволнованно проговорила она. — По словам судмедэксперта, — заметил Лютер, смотря на Седьмую. — А ему разве не виднее…? — спросила девушка. — Теоретически. На этих словах Азаль уже сел на диван рядом с Ваней и стал поджигать новую сигарету. Диего приблизился к центру гостиной, а Клаус, потушив сигарету о поднос, взял, а после надкусил огуречный сэндвич. — Теоретически? — повысила голос Элисон. Она уже начинала путаться в происходящем. — Я просто говорю, что тут что-то не так. Последний раз, когда я видел отца, он вел себя странно, — всё продолжал Лютер, он взъерошил свои волосы и посмотрел на Третью. — Насколько странно? — поинтересовалась Элисон. — Он был какой-то дёрганый. Сказал мне быть осторожным с теми, кому доверяешь. — тут он посмотрел на Диего и Азаля. — Лютер, он был старым параноиком, который постепенно терял остатки разума, — сделав шаг к Лютеру, сказал Диего. — Нет, он знал, что что-то произойдёт, — уверенно ответил номер Один, смотря в глаза Второго. — Слушай, тебе это не понравится, но ты должен поговорить с отцом, — обратился Лютер к Четвёртому. — Нет, это пустая трата времени, — наконец подал голос Азаль и сбросив пепел снова затянулся. — Да! Я не могу просто взять и вызвать отца с того света, — Клаус отрицательно покачал головой, — и уж тем более не посмею прервать его теннисный матч с Гитлером! — ответил он. — Да ты спятил! — Это же твоя способность, — укоризненно заметил Первый. — Бестолочь. — Я сейчас не в настроении, — он посмотрел на Бена, стоящего позади Лютера, ища у него поддержку. — Серьёзно? — взглянул на Клауса Восьмой. — Кого ты хочешь обмануть? — добавил уже шёпотом. — Ты обкуренный? — разочарованно глянула на брата Элисон. — Я?! — воскликнул. — Да-да, а вы разве нет? Он же такую чушь несёт, — Клаус указал на Первого, чуть помолчал. — Блять… — Клаус, Клаус, — мотая головой, грустно произнёс Бен. После слов Восьмого Четвертый стушевался. Он знал, что Азаль бросил затею ему помочь, но… После того, как Восьмой сам слез с этой хрени, он пытался вытащить и его, но всё тщетно… Клаусу было слишком страшно вернуться в реальность. — Знаю… — еле слышно ответил Четвертый. — Трезвей, это важно, — продолжал настаивать на своём Лютер. — Бесполезно, — сказал Азаль, откидываясь на спинку дивана и выдыхая облачко дыма. — Как нам это поможет? Лютер, ты наивно полагаешь, что, вызвав отца, он всё тебе расскажет. Однако, зная этого человека, могу с уверенностью сказать, что ты ошибаешься. — Только твоего мнения нам не хватало, — фыркнув, сказал Лютер. — Мне кажется, он тут единственный здравомыслящий, так что может это ты лучше прекратишь? — вклинился Диего. — У нас всё ещё остаётся одна нерешённая проблема — пропавший монокль, — игнорируя слова Диего, продолжил Лютер. — Да всем плевать на этот тупой монокль, — на выдохе произнёс Второй и посмотрел на Азаля. Тот, поняв его, не заметно кивнул. — Ты не думал, что он мог его кому-то отдать или просто где-то забыть? — сказал Восьмой. — Монокль бесполезный, для обычного человека, так что я думаю, это личное. Возможно, его забрал кто-то близкий от обиды, например, — высказал свою догадку Лютер, попутно обводя всех присутствующих взглядом. Послышался смешок. — Подозреваешь кого-то из нас, номер Один? — расплываясь в надменной улыбке, сказал Восьмой и вставал с дивана. — Заткнись, — прошипел Первый, он ненавидел, когда его называли по номеру. — А что, Лютер?! — воскликнул Диего, свирепо глянув в глаза номера Первого. — Ха… Да Азаль прав. — И впрямь, — протянул Клаус, отложив свой сэндвич. — Как ты мог такое подумать?! — удивилась Ваня. — Молодец, Лютер. Отличный лидер, — саркастически произнёс Диего. — Ты спятил, чувак. Ты спятил. Спя-ятил, — подытожил Клаус. Он встал, поправил юбку и посмотрел на Диего. Клаус, чуть наклонил голову, указывая на дверь. Состроив недовольные выражение лица Диего, направился к нему, посмотрел на Азаля, тот лишь кивнул, и, прихватив Четвёртого за локоть, они поспешили уйти из гостиной. — Вы куда? — удивился номер Один. — Серьёзно? — послышалось уже где-то на лестнице.— Прости, Лютер, но мне надо ещё маму прикончить. Дел по горло, — злобно бросил Клаус. — Я не это хотел сказать, — кинул Лютер вслед уходящим братьям и сёстрам. — Элисон… Господи… — он прикрыл лицо руками. Она даже не обернулась. В гостиной остались двое. — Черт… — разочарованно прозвучал голос Первого. Он опустился на диванчик и стал разглядывать оставшегося человека. На нем была чёрная водолазка, поверх которой была надета чёрная атласная рубашка, и джинсы, тоже чёрные. На голове были ухоженные прямые длинные волосы, а на левой руке красовались совершенно непонятные часы, да и часы ли это были? — Ты ведь понимаешь, что это полный бред? — затушив сигарету, произнёс Азаль. — Боже, я готов слушать нотации от кого угодно, но точно не тебя. Хмыкнув, Восьмой продолжил, перекинув одну ногу на другую: — Послушай, Лютер. Прошлое осталось в прошлом. Оставь это ребячество и повзрослей. — Ребячество? — вскрикнул Лютер. — Это ведь ты свалился как снег на голову! — он вскинул руки вверх, — Ты решил прогнуть всё и всех под себя, пудрил им мозги, ты пудрил мозги отцу! Он с тобой целыми днями возился. Азаль то, Азаль сё! — Лютер нахмурил брови, — Чтобы в нужный момент ты пришёл на помощь, как он говорил. Но ты этого не сделал, ты не смог спасти ни Бена, ни меня, ни даже Пятого. Ты пытался стать номером Один, однако отец остановил тебя. Ты тот, номер Восемь, кто вообще не должен был появиться в нашей семье. — Первый указал рукой на собеседника, — Все беды начались с твоим приходом… Всё из-за тебя… Номер Один замолчал, в нем бушевала стихия эмоций. «Это бесполезно», — подумал Азаль. — Ты слеп, Лютер. Ты пытаешься обвинить меня, хотя сам знаешь, что не прав, — вздохнув, он продолжил. — Отец уделял мне так много времени не потому, что хотел, чтобы я пришёл «в нужное время», а потому, что он хотел достать нужные ему материалы из других вселенных. Он никогда не ценил ни одного из нас, он нас использовал и даже сейчас продолжает это делать. Восьмой взъерошил свои волосы и пошёл прочь из гостиной, оставляя Лютера в одиночестве.