Полюби меня сильней.

      Антон невольно сглотнул вязкую слюну. Его лучший друг неоднократно негативно высказывался на счёт геев. Он не воспринимал какие-то не шуточные высказывания на эту тему, и скорее был гомофобом, чем «мне всё равно, кто с кем спит, главное, чтобы все выспались». Это вызывало у Шастуна досаду, поскольку каждый раз при едких фразах, он представлял три исхода событий: как Сережа высказывает ему своё недовольство, а после этого, на него набрасывается с кулаками; молча игнорирует до конца школьных дней и сливает всей школе информацию о мальчике, который не-такой-как-все.       Собравшись с мыслями, Антон всё-таки постарался выкинуть из головы негативный настрой, и предсказанное им же «нежелаемое» будущее, начиная говорить. Глянув на очкарика, который всем своим видом показывал: «Пора», — он прорезал тишину: — Арсений Сергеевич. Прикусывая язык и бегая взглядом по находящимся в комнате, Шастун чувствовал, как сердце замирает. Смотря на Позова, который не особо был удивлён, скорее, «удовлетворён», видимо тем, что его догадка оказалась верна, Шастун слегка подуспокоился, но когда он перевёл взгляд на задумчивого армянина, его вновь начала душить паника. Он слишком долго молчит, слишком долго заострил взгляд на одном месте и слишком долго думает. Молчание и бездействие пугало шатена больше, чем какой-то бушующий ураган. Минута тянулась так долго, что казалось, прошёл час. Тревога заполняла Антона до ушей, заставляя громкую тишину звенеть в ушах.       Атмосфера была давящей, даже очкарик, который не играл важной роли в конфликте, нервно дрыгал ногой, смотря на молчавшего товарища. Спустя несколько секунд, тот всё же сделал хоть какое-то движение и издал хоть какой-то звук. Облизав губы, он негромко цокнул языком, мотая головой как болванчик, а после неожиданно заговорил: — То есть, в театре я был прав? — Обращаясь, скорее к себе, задал вопрос Матвиенко, заставляя Шастуна невольно свести брови в непонимании. — Тебя только это интересует? — Аккуратно спросил Антон, неверяще щипая себя за худую ляжку. Не так он себе представлял реакцию друга. Нет, естественно, у него были мысли о том, что Серый не сделает с ним ничего. Даже наоборот, примет и поддержит, как и Позов, ведь как иначе? Они закадычные друзья, а-ля: «не разлей вода», но такой идиотской реакции, он вовсе не ждал. — А что ты от меня требуешь? — Подняв полные серьёзности глаза, осведомился тот. — Да, мне не нравится вся эта «муть», — стараясь подбирать нормальные слова, говорил Матвиенко. — Но и поделать с этим я ничего не могу. Да, и тем более, ты явно не выбирал, кем тебе быть. — Говорил на удивление умные и такие простые вещи Серёжа.       То ли из-за алкоголя, то ли из-за облегчения на душе, Антон чуть ли не напрыгнул на своего товарища, который весело хихикая, прижал к себе худое тело, обнимая в ответ. Конечно, он примет своего друга таким, какой Шастун есть. Пусть хоть отрежет себе член между ног. — Только чур не лезь ко мне, — шепнул армянин на ухо, поглаживая друга по спине и выпуская из объятий. — Ты не в моём вкусе, — хмыкнув, ответил тому высокий, пытаясь аккуратно сесть на своё место. — А вот это обидно, — смешно надув губы, проговорил Матвиенко, поддерживая смешки.       Под теперь, общие гейские приколы, они решили продолжить игру, ведь данная «тема», слегка протрезвила друзей, которые хотели нажраться в щи. Единственное, что слегка волновало подростка, так это шутки про их географа. Как бы там не было, это немного задевало, поскольку они не какая-то там пара, чтобы так шутить. Да и мало ли, у них вырвется, когда рядом будет обсуждаемый человек. «Не дай боже», — представив эту ситуацию, пронеслось в голове.       Спустя несколько вопросов, парни решили сменить игру — та уже наскучила и не казалась такой весёлой, как в начале. За окном постепенно темнело, давая понять, что скоро отбой, а значило это, что нужно поскорее допить алкоголь и лечь спать, чтобы завтра быть бодренькими. Отписав классному руководителю, что с ними всё в порядке, и что они лягут сегодня пораньше, они приступили к «правде или действию», ехидно хихикая и предвкушая дальнейшее будущее. — Так, чур по одному действию и правде, усекли? — Строго проговорил Матвиенко, который чуть ли из штанов не вылезал, желая, как можно скорее начать. — Без проблем, — нетрезво согласился с правилами Шастун, пытаясь наощупь найти бутылку с крепким алкоголем.       Первый был Позов, который выбрал правду. Интересного в Серёжину голову ничего не лезло, поэтому он задал вопрос про отношения и не получив интригующего ответа, чуть поник. Следующим был сам армянин, который без раздумий выбрал действие, привставая с пола. — И так, — задумавшись, осматривая помещение, начал свою «пытку» Дима. Ведя взглядом по комнате, он остановился на каком-то продолговатом предмете, чем был освежитель воздуха. — Твоя задача взять эту пыхтелку и спеть на кровати песню Меладзе, — показывая пальцем на предмет, рассказал придуманное Позов. — Как-то изи, — даже слегка загрустив, произнёс Матвиенко, икая, но за действие взялся. Снимая в две руки данное выступление горе-звезды, друзья весело смеялись, глядя на то, как парень с хвостиком пытается не навернуться с постели, при этом попадая в ноты выбранной песни, так ещё и танцевать умудряется! Закончив со спектаклем, он низко поклонился, наворачивая настоящее сальто, падая на бок с кровати, из-за чего Шастун чуть ли не задохнулся, пытаясь успокоиться. Если выложить эту видеозапись в социальные сети — успех будет обеспечен. Вдоволь насмеявшись, товарищи успокоились, находясь в почти лежащем состоянии на полу.       Настала очередь Антона выбирать «правда или действие». Слегка поразмышляв, он выбрал действие. Чё он, ссыкун что ли? Да ни за что! «Только действия, только хардкор!», — не обратив внимания на ехидный взгляд карих глаз, смело пронеслось у него в голове. — Твоё действие: завалиться в номер к Арсению Сергеевичу, — выпалил на одном дыхании Матвиенко, глядя на, чуть ли не выронившего свои глазные яблоки на пол, Антона. — Серёг, ну это перебор, я думаю, — вставил своё Димка, слегка шатаясь, опираясь рукой о пол. — Да ну чё там, я же не говорю ему засосаться с ним. — Немного съедая слова, не унимался армянин. — Просто завалиться в номер, словно это вышло случайно, — выделив кавычками последнее слово, добавил тот. Резко кивнув головой, Антон небыстро привстал на ноги, пытаясь сохранить равновесие. То ли из-за выпитого алкоголя, который одарил неограниченной смелостью, то ли просто из-за потерянных мозгов, Шастун согласился выполнить данное действие. — Ща всё будет! — Зевая, сказал он, пытаясь слегка прийти в себя, ведь выйти бухим к учителю, затея плохая. Найдя дверь, подросток старался аккуратно выйти за пределы комнаты, не привлекая к себе лишнее внимание и не слыша, как позади него шепчутся друзья.       Выйдя в длинный коридор, в котором не было ни души, он подумал, что уже ночь, и как бы… Действие Матвиенко можно спокойно пропустить, ведь он не хочет быть съеденным заживо географом, который его по-любому убьёт за прерванный сон. Но вспомнив о том, что недавно списывался с классным руководителем, Антон смело направился в сторону неизученных дверей. Он не особо следил за передвижениями преподавателя… Ладно, он следил за ним. Даже очень пристально, поэтому отчётливо помнил, в какой номер заселился Попов. Стараясь не споткнуться о свои же ноги, юноша преодолел нужное расстояние, припечатываясь в стену рядом с закрытой дверью. «А что если он там голый?», — вдруг пронеслось в голове. В принципе, инициатива увидеть учителя голым, его привлекала, даже очень, но вот как отреагирует тот на такой визит. Забив на свои пьяные мысли, школьник резко встал ровно, припечатался в дверь, одной рукой дёргая ручку, после чего буквально влетел в помещение. Подняв голову, пытаясь сфокусировать свой помутнённый взгляд и пытаясь разглядеть хоть что-то в полумраке. Со стороны послышались какие-то шорохи, а ещё шёпот. «Женский голос?». — Антон, ты что тут забыл? — Выйдя на свет, укрывшись одеялом до плеч, задался вполне логичным вопросом географ. — Ты что, пьяный? — Подняв брови в удивлении, строго добавил тот. Только он хотел было дотронуться до ученика, как тот резко отошёл назад, едва удерживая равновесие. Тупо хлопая глазами, Шастун пытался найти в себе силы выйти из номера, он и так слишком задержался, «перевыполняя» своё действие. Но тот факт, что преподаватель находился не один, почему-то вывел его из колеи. Выбежав, как получилось, Антон бежал до своей комнаты, параллельно вбивая себе в голову, что личная жизнь географа — только его, а несуразному мальчишке в ней не место.       Чуть не выбив дверь с петель, Антон забежал в свой номер, быстро закрывая дверь за замок. Прислонившись к стене рядом, он неосторожно съехал по ней, больно приземляясь на пятую точку. Его слегка потряхивало, а в глазах застыли горячие слёзы, которые намеревались вытечь сию секунду, если он не прикурит или не выпьет. Пока его друзья задавали глупые вопросы, слегка усмехаясь, школьник, еле как встал, продвигаясь к окну, захватывая по пути блейзер.«Курить, срочно курить и пить. Пить-курить-пить-курить», — пытался «успокоить» себя он.       Наспех поджигая сигарету, от чего втягивать дым было трудновато, он выпил практически четверть напитка друга, поскольку свой давно осилил. Антон опять проебался. В том, что запал на какого-то мужика, который ни за что в жизни его не полюбит. Снова. С каждым разом, вроде должно становиться легче, «Но что-то ничерта не становилось!», — прорычал у себя в голове Шастун. — Антон, что случилось? — Пьяно задал вопрос Матвиенко, который еле стоял на ногах позади. Он не был виноват в том, что произошло, ведь высокий сам решился осилить задание, но фантомная обида всё равно оставалась, из-за чего он не хотел делиться произошедшим с другом. Единственное, что сейчас хотел Шастун, так это прилечь спать и не просыпаться вовсе. Либо встретить утро так, чтобы географ испарился целиком из его жизни. Может он и противоречит сам себе, ведь недавно хотел, чтобы тот оставался в его городе, но, так будет лучше. Никаких «проблем» для организма и несформировавшейся психики подростка. Никаких чувств и ощущений при виде преподавателя. Да и никакой, мать его, ревности!       Быстро разобравшись со скрытием «улик», парни развалились по своим постелям, сохраняя молчание. Каждому было о чём подумать, уж в особенности Антону. Раздевшись чуть ли не до гола, Шастун пытался выкинуть из головы все мешающие мысли. Самобичевание изнуряло школьника, заставляя тихо всхлипывать под одеялом. Сейчас он хочет поспать, а завтра он опять словит симптомы БАР’а, вновь возвращая в свою голову географа.

***

— Сень, что это было? — Пронеслось позади мужчины, который стоял как вкопанный, глядя на приоткрытую дверь. Помотав головой, он закрыл ее, вновь погружая помещение во мрак. Заведя руку за голову, он почесал затылок, глубоко задумываясь, забывая о том, что придерживал одеяло, закрывающее его голое тело. Так он и стоял, в чём мать родила, не слыша, как его зовёт знакомая девушка, ожидавшая в тёплой постели.       Попов странно себя ощущал, после того, как к нему ввалился его ученик. Дело было, конечно же, в том, что он тут как бы голый, так ещё и не один, но, ощущение, словно не в этом. Единственное, что он понимал, так это то, что не хотел бы, чтобы Антон видел его в такой ситуации. Оглядывая комнату, ему всё казалось странным. Что Антон забыл в его номере в такое время? Был ли тот пьян? И о чём он, вообще, думает?       Снова помотав головой, он обернулся к не умолкающей девушке, которая обеспокоенно обнимала его поперек груди. Слегка грубо откинув державшие его руки, он надел свои боксёры, включая свет. — Прости, Арин, — хрипло проговорил мужчина, не оборачиваясь к девушке. — Собирай вещи и уходи. — На секунду заглянув в непонимающие глаза, добавил географ, скрываясь в ванной комнате. Закрывшись и простояв за дверью до того момента, пока из его номера не вышли, Арсений откинулся на холодную плитчатую стенку, невольно покрываясь мурашками от температуры. Вместе с ними, в голову вновь забрались странные мысли. Он не хотел, чтобы школьник его видел с кем-то, он не знал причину этих мыслей, в которых был почему-то уверен, но знал, что это так. Подсознание выкидывало красный флаг, обозначая границы, ведь это было, опять-таки, странно и специфично по отношению к себе и подростку. Он не понимал, почему позволяет себе рассказывать о своей жизни, нуждаться в его мнении, как тогда после выступления в театре. Закинув эти мысли поглубже в голову, он включил горячий душ, обещая себе, что разберётся с этим позже.

***

      Не закрытая на ночь форточка, давала о себе знать. Проснувшись от холода, еле открывая глаза Шастун перевернулся на бок, лицезрея напротив сидевшего в телефоне очкарика. Выглядел он бодренько для человека, который вчера нехило бухнул. «Что он там захавал уже?», — вспоминая про какую-то собранную мини-аптечку, задумался высокий, пытаясь приподняться.       Солнечный свет пробивался сквозь белые тюли, заставляя жмуриться. После вчерашнего, голова несильно кружилась, из-за чего Антон совершал неуклюжие движения, как только что родившийся птенец, а в горле пересохло, как в пустыне, поэтому слова выжимались с характерным хрипом. Не смотря на достаточно продолжительный сон, каким он не особо являлся, поскольку школьник, то и дело, просыпался из-за жуткой тряски тела и жара, Шастун чувствовал себя вполне нормально.       Наконец-таки, осилив слабое похмелье, он встал с постели, слегка пошатываясь, уходя в ванную комнату. В планах стоял горячий душ, который смоет остатки прошлого дня и кое-что ниже. А ещё, Шастун снова хочет хорошенько покушать, поскольку с завтрашнего дня возвращается в свою квартиру, где нормальной едой и не пахло со времён… Распада СССР, кажется.       Раздевшись до гола, он облокотился одной рукой о кафельную белую стенку, поворачивая кран второй. Сильный поток воды тут же высвободился из своего заточения. Пытаясь выровнять идеальную температуру, проверяя рукой, он несмело ступил под струйки, блаженно закрывая глаза. Вода обрушилась на худое тело, смывая усталость и напряжение, стекая вниз по ногам и рукам. Он не ошибся, душ — это то, что ему нужно. Стоя в плотном обвалакивающем паре, намыливая волосы шампунем с запахом фиалки, Антон вспоминал вчерашний вечер. Картинки всплывали в его голове, воспроизводя все события. Как подросток совершил каминг-аут перед Серёжей, который отреагировал, на удивление, позитивно. И то, как он залетел пьяным в номер географа, который, кажется, был не один. Подростка не должно было волновать то, с кем проводит своё время преподаватель, поскольку его любовь — никому не была нужна. Уж тем более, Попову.       Нехотя выйдя из душа, юноша наспех вытерся махровым полотенцем, слегка задевая тканью свои незажившие раны на бедре. «Как вернусь, пополню коллекцию», — напомнил себе он, выходя в общую комнату. Пока парень наслаждался горячей водой, его товарищи успели встать и полностью собраться, выкуривая по сигарете в приоткрытую с ночи форточку. — Как себя чувствуешь? Нужно что-нибудь? — Подал голос Дима, завидев на горизонте товарища, неспеша подходящего к ним. — Нормально, — сухо ответил он, подцепляя свою сумку и вытаскивая оттуда сменную одежду. Напялив на себя широкие спортивные штаны и оверсайз футболку, вместе с худи, он присоединился к одноклассникам. — Не расскажешь, что вчера произошло? — Глянув на высокого, произнёс Матвиенко, сильно затягиваясь. — Я справился с действием, — ответил Шастун, глядя в окно на проезжающие мимо машины. Только Серый хотел что-то сказать, как был перебит всё тем же зелёноглазым. — Я ввалился к нему в номер, а он там с какой-то девушкой, — наморщив нос в отвращении, добавил он протыкая кнопку на сигарете с характерным звуком. — Прости, — постыдно проговорил под нос армянин, который чувствовал на себе всю вину. — Ты не виноват, я сам выбрал действие, — только его хотели оговорить, как он снова перебил друга. — И сам захотел выполнить это задание. — Слегка повернув голову вбок, серьёзно добавил глядя в карие глаза. Антон не мог злиться на своего друга, даже если он причастен ко вчерашней ситуации. Возможно, небольшая обида в груди была, но она принадлежала больше к самому шатену или же к учителю.       Закончив с перекуром, товарищи спустились на первый этаж. Это их предпоследний перекус, после которого они отправятся обратно в родной город, снова погружаясь в учебники и тетради, подготавливаясь к экзаменам. Антону совсем не хотелось возвращаться в угрюмый Воронеж, поэтому настроение слегка подпортилось. «Может, сбежать и остаться в Москве?», — пронеслась гениальная мысль у подростка. Но подумав о том, как круто будет бомжевать, забросил эту затею.       На часах было десять утра, что удивительно, ведь они скоро уезжают, а посетили лишь какой-то театр. «Неужто это всё?», — загрустил у себя в голове высокий, в пол уха слушая беседы друзей. Парень хотел бы погрузиться в незнакомый город целиком и полностью, но так, чтобы выставки, музеи и театры, он посещал сам тогда, когда считает нужным. Подросток сейчас бы не отказался от прогулки по шумным улицам, вновь лицезрея красивый горизонт, неспеша проходя между зданий.       Из мыслей его вывел голос Позова, который сказал, что они уже опаздывают. Не вникая в подробности, он привстал со своего места, следуя за друзьями. Поднявшись на второй этаж, они наткнулись на толпу своих одноклассников, во главе которой стоял их классный руководитель, что-то бурно рассказывая. Встав рядышком, парни начали погружаться в информацию. — В общем, как я понял, музей, который мы должны были посетить, закрылся из-за обрушения штукатурки с потолка. — Стараясь перекричать учеников, говорил Добровольский. Кажется, его никто особо не слушал, крича об обещанном лазертаге. Громко хлопнув в ладоши, он заставил всех мгновенно замолчать, привлекая к себе внимание. — Если так хотите, можете прогуляться рядом с отелем, но, чтобы ровно к часу были в здании! — Спокойно предложил учитель, уходя дальше по коридору. Что-то ещё говорить было бесполезно, все вновь начали громко переговариваться.       Антон был рад такому случаю, словно, его мысли материализовались, давая подростку свободу действий. Он сможет погулять вместе со своими друзьями, сможет спокойно покурить, не прячась рядом с маленькой форточкой, и конечно, сделать фотки с товарищами, которые давали друг другу пятюни, идя рядом, явно, тоже радуясь событиям.

***

— А ну-ка, Димка, фотай меня, — встав в несуразную позу, снова проговорил хвостатый. — Это уже сотая по счёту фотография, — закатив глаза, но сделав, как было велено, сказал очкарик, пытаясь подобрать хороший ракурс. — Ну, а что? — Выхватив свой телефон, недовольно прорычал Матвиенко.       М-да, не так он себе представлял эту гулянку. Друзья, то и дело, замедляли его, останавливаясь рядом с каждым столбом или кустом, дабы сделать придурковатый снимок. Шастун же, в свою очередь, выбирал действительно красивые по его мнению места, запечатляя их в свою галерею. Сделав сотый снимок, товарищи двинулись дальше, натыкаясь на какую-то красивую аллею. Она была усажена зелёными кустарниками, по бокам которых стояли металлические ажурные фонари. Плиточные дорожки, ровные газоны. А весной здесь, наверняка, ярким полотном высаживали разные цветы. — Двинем? — Мотнув головой в сторону арки, ведущей в красивый парк, поинтересовался очкарик. — Двинем. — Уверенно ответил тому Серёжа, задорно двигаясь первым.       Неспеша прогуливаясь по прямой ровной дорожке, они осматривали какие-то памятники и потрёпанные кустарниковые скульптуры. Кажется, такое называлось: «Топиари», о чём и говорил вчера их новый географ. Вот, хоть что-то, да отложилось в голове школьника, который захотел сфоткаться с одной из фигур. Передав свой телефон Позову, он несмело подошёл к растению подстриженному по форме кота. — А может все вместе? Мы ведь ещё те — киски. — Ухмыльнувшись, предложил Матвиенко, уверенно шагая к Антону. Пожав плечами, Дима не остался в стороне, отдавая телефон владельцу, ведь он был выше всех из троицы. Выставив руку к верху, включая фронтальную камеру, Шастун глянул на будущий снимок. Два карлика и настоящее, мать его, дерево, не считая растение позади, что может быть лучше. Поменяв ракурс, он сделал максимально адекватное лицо, что не скажешь о его друзьях, находящихся по бокам от него. Дав «слабину» от физиономий товарищей, он тоже ухмыльнулся, а в этот момент таймер подошёл к концу, делая снимок. — О, дай глянуть, — нетерпеливо проговорил Сережа, пытаясь, как можно быстрее улицезреть сделанную фотку. Нажав на изображение в углу, школьник удобно поместил телефон в ладошку, чтобы всем было видно. — Говорил же, кисы. — Уверенно произнёс он, мило улыбнувшись. — Ага, в особенности Шаст, — вставил своё слово Дима, поправляя очки.       Фотка получилась и впрямь классной, у Антона было очень мало снимков с самим собой, он не любил фотографироваться, а тут так открыто и эмоционально улыбался, что завидовал сам себе. Не то, чтобы он считал себя не фотогеничным или каким-нибудь страшилой. Хотя, за этим тоже был грешок. Зелёноглазый не воспринимал своё отражение, считая себя каким-то неправильным и не пропорциональным что ли. Но данное изображение, он даже готов смело ставить на свою аватарку, чтобы все знали, какие у него классные друзья! — Давайте быстро туда и обратно, — глянув на часы, на которых время поджимало, осведомился Позов, ступая обратно на асфальт. Дойдя на конца парка, где был другой выход, те немного поплескались водой из ещё работающего большого и хорошо оформленного фонтана, ловя на себе странные взгляды окружающих, после чего быстрым шагом, ещё раз осматривая парк, возвратились назад по своим «следам», весело хихикая обо всём на свете.       Подходя к отелю, друзья решили потратить лишние пять минут на желанный, и возможно, последний на сегодня перекур. Заприметив географа разговаривающего по телефону у входа, они быстро завернули в какой-то уголок, ехидно хихикая и доставая по сигарете. — Слушайте, я Эда сегодня утром встретил, вы бы видели его лицо, — делился Матвиенко, прикуривая никотиновую палочку. Чиркая зажигалкой, он пытался укрыться от ветра, носившегося туда-сюда по их «укрытию». Когда у него получилось, он продолжил. — У него по всему лицу тейпы наложены, а сам он, чуть ли не обосраный ходит. — Смеялся хвостатый, выпуская дым из лёгких. Рассказ армянина заставил Шастуна улыбнуться, всё-таки, что может быть лучше новости о том, что этот урод ходит весь побитый. Осталось только надеяться, что татуированный не замышлял какую-то подставу или месть, которую преподнесёт поддых или ножом в спину.       Докурив, ребята отправились в здание, здороваясь у входа с учителем, который лишь медленно кивнул, даже не глядя на тех. «Больно надо», — хоть парень и не обращался к брюнету, но из приличия, тот мог бы и поздороваться. Да, Антон та ещё пубертатная язва, которая требует всякого.

***

      Слегка опоздав, опять-таки из-за бушующих подростков, которые просто не могли себя адекватно вести и слушаться учителя, ребята проходили какой-то целый лабиринт, заворачивая по узким проходам. Было ощущение, словно, они идут не в лазертаг, а на какой-то хоррор квест, где их уже подготавливали к атмосфере. Ну, либо Добровольский тупо потерялся.       Спустя пару минут, класс всё-таки вышел к какому-то внушительному входу, змейкой заползая внутрь. Практически в темени, они проходили по уже надоевшим узким проёмам, всё также галдя. Закатив глаза из-за одноклассников, Антон и не заметил, как он очутился в просторном помещении, которое освещалось едко красным светом. Проморгавшись, привыкая к отвратительному свету, школьник водил взглядом по горизонту. Небольшая деревянная стойка, за которой стоял молодой парень, несколько маленьких диванчиков, стоявших вдоль стены, и кофейные столики между ними; автоматы принимающие наличку, с различной едой, которая стоила в разы дороже, чем в том же супермаркете. В принципе, всё, если не считать недоделанного потолка, где прорисовывались какие-то торчащие изо всех щелей трубы.       Пока их классный руководитель решал вопросы, о чём-то бурно переговариваясь с парнем за стойкой, иногда зыркая на свой класс, к ним вышла низенькая девушка, которая рассказала где находятся санузлы, куда можно деть свои вещи и пока дети в ожидании, можно присесть на диваны. Разместившись со своими друзьями на одной мягкой мебели, Шастун сидел на подлокотнике, беседуя с товарищами. В его поле зрения случайно попал татуированный, который, и впрямь, выглядел не очень. «Интересно, а он будет играть?», — поинтересовался в мыслях Антон, глядя на побитого молодого человека. Задумавшись, он и не заметил, как Выграновский смотрит на него исподлобья, слегка улыбаясь уголками губ, словно какой-то маньяк. А когда подросток пришёл в себя, он свёл брови, поворачивая голову обратно к одноклассникам, подозрительно косясь на наблюдающего за ним. «Что это было?».       Спустя пару минут, парень со стойки подошел к толпе бурно галдящих подростков, негромко начиная говорить и привлекая к себе внимание. — Ребятки, давайте начнём с того, что это просто игра и не стоит принимать поражение близко к сердцу, — начал работник заведения, явно о чём-то припоминая. — Были у нас некоторые случаи, — объяснился он, махая рукой, зазывая следовать за ним. Пройдя несколько метров, школьников завели в маленькую комнатушку, в которой находилось куча шкафчиков и встроенных в стену петелек со всякими странными приблудами: сенсоры, экипировка и «оружие». — Сейчас вы наденете снаряжение, которое будет фиксировать попадания в вас, — объяснял тот, завидев непонятливые взгляды толпы. — Давайте-ка начнём, — подыскивая взглядом «жертву», говорил тот. — Ты, — тыкнув пальцем, добавил работник. Сверив траекторию пальца, Шастун невольно посмотрел на свою грудь, после чего его легонько схватив за тонкое запястье и вывели из общей толпы на свободное место. Пока он ничего не понимал, молодой человек доставал явно большой жилет, каску, пояс и какие-то браслеты. — Шлем, все элементарно, — продолжал говорить работник, пытаясь достать до макушки шатена, в силу его роста, он не дотягивался, вынуждая школьника слегка согнуть коленки, вызывая смешки по помещению. Смотрелось это, правда, комично, хорошего телосложения парень, пытается чуть ли не прыгая, нацепить снаряжение на слишком высокого дохляка. — Так, дальше ты сам, — вновь вызывая бурные смешки со стороны, добавил парень, представившийся, как Андрей. — Жилет, браслеты на ваши конечности, всё аккуратно прицепляем и стараемся на них не давить и не падать. — Помогая Антону, говорил тот. Когда инструктаж был закончен, а Шастун целиком вооружён, все поочереди начали одеваться, припоминая, что и куда цеплять. — Не, Шастун, ну ты прям красавец. — Озвучил свои мысли Павел Алексеевич, наблюдая за приодевшимся учеником. — Ага, тяжеловато так-то, — пытаясь поудобнее уложить съезжающий жилет, ответил тому подросток. — Зато повеселишься, — хмыкнув, сказал Добровольский, кажется, даже с завистью глядя на человека напротив. — Так присоединяйтесь, — смело проговорил парень, вызывая бурный смешок сбоку. «Господи, а я и забыл», — переведя взгляд на географа, пронеслось у школьника в голове. — Я уже представляю эту картину, — подразумевая наряженного коллегу, смеялся Попов. — Думаешь, слабо? — Задорно ответил Павел Алексеевич, уверенно шагая к работнику заведения, за ним увязался и географ. «Да, это будет весело», — смотря вслед учителям, заглядывая в будущее, понял Антон.