Полюби меня сильней.

      Сказать, что Антон был в шоке — ничего не сказать. Его новый преподаватель всё больше и больше начинал удивлять. То своим внешним видом, который ни с кем не сравнится: идеально выглаженные вещи без единого катышка или волоска; то своим отношением и общением. «А теперь ещё и это!», – разглядывая мужчину на сцене, пронеслось в голове подростка.       Строгий классический костюм на учителе смотрелся совсем недурно, если бы он находился не в театре, он обязательно сказал другое слово. Рядом стоящая партнёрша Арсения тоже была сногшибательна, что подтверждал взгляд Матвиенко. Но, конечно, не настолько, как географ, который придерживал за талию молодую актрису. Засмотревшись на сплетённые руки партнёров, Антон ощутил непонятные чувства. Какое-то неприятное ощущение проносилось внутри него, наворачивая круги с каждой секундой рассматривания этих прикосновений.       Двигаясь в такт музыке, выступающие рассоединили руки, уходя по разные стороны, танцуя что-то на подобии чарльстона, вновь сближаясь с каждой секундой. Глядя на брюнета, Шастун невольно приоткрыл рот, завороженный тем, как спокойно и легко передвигается преподаватель. Что-то из разряда: «Смотреть бесконечно можно на огонь, воду и танцующего Арсения Сергеевича». Не отводя взгляда от мужчины, в мыслях школьника появлялось все больше вопросов, связанных с его объектом возжелания. «Неужели помимо учения непослушных детей, он выступает на сцене? Может быть он какой-нибудь хореограф?», – не понимал парень.       Пока подросток пытался очистить голову от вопросов, актёры вновь «воссоединились», держа близкий контакт. Настолько близкий, что Шастун помотав головой, подумал, что те сейчас поцелуются. И словно прочитав мысли парня, девушка с мужчиной смело поддались вперёд, целуясь так страстно, словно те находились в очень долгой разлуке. Руки мужчины исследовали тело девушки, отыскивая нежную ладонь, снова скрепляя их в замок. Антон сжался в кресле, неприятный ком в горле, который не давал сделать вдох, колол глотку. В ушах звенело, а картинка становилась нечёткой. Свет погас всего на мгновение, заставляя Шастуна прийти в себя. После ему вновь открылся вид на уже «потрепанного» географа, который где-то посеяв свой пиджак, одиноко сидел на пятой точке. Облокотившись на декорацию и держа в руке стеклянную бутылку с бордовой жидкостью, он делал медленные глотки. Грустная музыка передавала всё то, что должен был ощущать персонаж и зритель, из-за чего у зелёноглазого невольно пошли мурашки. Он, конечно, не ценитель искусства, но догадки ему казались верными. Ведь юноша сам был брошенным, никому не нужным, отвергнутым и закинутым в долгий ящик, как запасной вариант на «чёрный день». Вместе с музыкой в помещении дернулись двое – Арсений Сергеевич, который выступал по сценарию, и Антон, который слишком проникся представлением. Встав с пола, географ начал плавно двигаться по сцене, делая какие-то, по мнению Шастуна, опасные манёвры, припрыгивая, приземляясь на носках ступней. Если бы на месте мужчины был школьник, он бы точно переломал себе все пальцы на ногах.       Только Шастун начал вновь завороженно смотреть на выступление, как на сцене появилась всё та же актриса со специально подпорченным макияжем. Когда девушка начала аккуратно проделывать аналогичные действия в сторону мужчины, школьник сжал свои кулаки, оставляя на коже бордовые следы от ногтей, которые впились в ладони. Подросток не хотел, чтобы такой идеальный момент испортила какая-то, не особо играющая девушка, которая только и делала, что надеялась на свой эффектный наряд. Ну, либо же так думал только школьник, поскольку остальные негромко захлопали, отвешивая комплименты актрисе. «Да что вы понимаете?», – наградив соседей презрительным взглядом, пронеслось у Антона в голове. Вернув свой взгляд на сцену, подросток посмотрел на лицо Попова, который глядел в зал. Либо Шастуну казалось, либо голубые глаза и впрямь смотрели на него, преодолевая расстояние в десять метров и пять рядов голов перед ним.       Девушка быстро запрыгнула на крепкую спину, обвивая ногами туловище мужчины, который с легкостью подхватил партнёршу, начиная показывать какую-то пантомиму, фокусируясь на действиях. «Это точно спектакль, а не порно без инициативы мужчины?», – глядя на прикрытые веки девушки, которая переместила ноги на бёдра географа, пронеслось в голове подростка. Высокий не знал, почему он так придирается к актрисе, ведь это задумка шоу, но… Что-то не давало ему спокойно мыслить, глядя на неё. — Шаст, хотел бы на её место? — Хмыкнув, подталкивая локтём в бок, проговорил Матвиенко сбоку, вполоборота глядя на сцену. — Отъебись, — фыркнул парень, не переставая внимательно следить за прикосновениями выступающих.       Серёжа был прав. Он хотел. Очень хотел быть на её месте. А ещё хотел бы поскорее улицезреть на сцене лишь одного актёра, который сможет повалить весь зал своей игрой, без помощи каких-то там девиц, которые только вешаться на крепких мужчин и могут. «Бля-ять», – протянул школьник у себя в голове, старательно протирая глаза до каких-то мерцающих силуэтов. Зеленоглазый не хотел признавать, что внутри него сидит какая-то ревность. Да, и вообще, о чём речь? Какое нахрен признание ревности? Он не ревнует! Он просто хочет посмотреть хорошую игру его нового географа, который с первых секунд выступления дал понять, что он хорошо играет. Не более. «Верно!», – мотнув головой, убеждал себя подросток, пытаясь вновь погрузиться в суть представления.       Брюнет аккуратно спустив с себя партнёршу, проделал пару круговых движений, отодвигаясь к краю сцены, застывая с распахнутыми руками, смотря на девушку. Та, в свою очередь несмело вела руками в воздухе, каждые несколько секунд «хватаясь за сердце», двигаясь в такт песне, которая не на шутку разыгралась, актриса крутилась на месте. Изредка кидая косые взгляды на дрыгающееся тело на сцене, Антон смотрел на стоявшего в темноте мужчину. Его очень интересовало, чувствует ли географ что-то к партнёрше, ведь, как кто-то там говорил: «Любовь на сцене сыграть нельзя», – пронеслось у него в голове. Судя по тому, как завороженно смотрит на неё преподаватель — ответ был очевиден.       Опустив голову, шатен громко вдохнул, привлекая к себе внимание других рядов. Но ему было плевать, возможно, стоит проявить капельку уважения, но школьнику наскучило данное представление. И дело вовсе не в учителе, который с каждым днём влюбляет разочаровывает его всё больше и больше. По залу вновь заиграла приятная мелодия, от которой подростка уже подташнивало, привлекая его внимание к сцене. Девушка наконец-то остановилась, за несколько шагов добралась до партнёра, запрыгивая на него спереди и обнимая за плечи. Даже не дрогнув, мужчина вышел в центр сцены, поворачиваясь боком, вызывая у парня дежавю, ведь начало выступления было аналогичным. А после всё тот же страстный поцелуй, который заставил подростка закатить глаза так, что ещё бы секунда, и те сделали оборот на триста шестьдесят градусов. Последний аккорд, последнее нежное движение сплетённых рук и свет погас, после чего по залу стали проноситься оглушительные хлопки, и возгласы довольных зрителей, которым явно понравилось выступление. Через несколько секунд в помещение вернулся тусклый свет, давая понять, что спектакль кончился.       Выйдя в центр сцены, Арсений Сергеевич и девушка держась за руки, поклонились под аплодисменты, после чего ретировались за кулисы, позволяя выйти ведущей с микрофоном, объявившей перерыв. «Надеюсь, это всё», – пронеслось в голове школьника. На сегодня с него хватит актёрского мастерства.

***

      Наконец-то покинув надоедливое помещение, Антон вместе с друзьями обсуждал спектакль. Скорее просто говорил неконструктивную критику, ссылаясь на то, что он практически ничего не понял, и постановка ему не понравилась и ещё сто причин. Всем своим видом показывая, что ему неприятно было потратить своё время на это мероприятие. — Так и скажи, что ты заревновал Сергеича, — вставил своё слово Матвиенко, которому, на удивление понравилось.       Пока все разбирались с вещами, собираясь покидать заведение, Шастун проскользнул к классному руководителю, который стоял у выхода с телефоном в руке. — Павел Алексеевич, на сегодня всё? — С нотками надежды в голосе, спросил он, подойдя практически в плотную и облокачиваясь на стену. — А что, устал? — С улыбкой на лице, убрав телефон в карман, отдавая всё внимание школьнику, проговорил мужчина. — Не то слово, — прикрыв веки, обнимая себя обеими руками за плечи, ответил Антон, всем своим видом показывая, что он хочет провести своё время в отеле. — Эх, Шастун, — помотав головой, классный руководитель начал созывать учеников, выстроиться в линейку и успокоиться, поскольку в зале, где они были, кажется, началось новое представление.       Пока они одевались, в помещении появился запыхавшийся географ, который пытался найти группу, с которой он пришёл в театр. Сделать это было очень просто. Иди на шум — выйдешь прямиком на стадо баранов. Быстро забрав своё пальто, он наспех накинув вещь, подошёл к коллеге, ровняясь с Шастуном. За ним уплелась Кузнецова, которая что-то лепетала на ходу, явно обращаясь к брюнету. — Антош, ну как я? Дал шороху? — Весело, улыбаясь во все тридцать два, все ещё тяжело дыша, спросил преподаватель, явно ожидая ответа и не обращая внимание на ученицу сбоку.       «Антош» порезало слух подростка, заставляя того поморщиться в отвращении. Его так никто и никогда не называет. Да и не называл, если только матушка, в глубоком детстве, что было ещё хуже. Он не хочет, чтобы его так называли, возвращая его туда, где всё было беззаботно и не так плохо. — Я не смотрел, — нагло соврал Антон, даже не оборачиваясь на учителя, который сделал небольшой шаг назад, словно его отодвинули от себя. Периферическим зрением, Шастун увидел, как поникло лицо напротив, возвращая уже заученную физиономию. — Не слушайте его, он в искусстве не бум-бум. Мне вот очень понравилось! — Тоненьким голосом говорила Ира, пытаясь дотронуться до плеча Арсения Сергеевича. — Вы так грациозно кружились, так… — На выход, ребятки! — Перебил ту учитель, явно не желая слушать её подлизы и уходя в конец строя.

      Идя всё также где-то в конце, где шли его лучшие друзья, Шастун всеми силами пытался не развернуться, и не послать Кузнецову, которая уже весь пройденный путь, безудержно лепетала о том, как Попов смог её впечатлить. Она всеми возможными способами пыталась привлечь к себе его внимание. То волосы начнёт поправлять так, что невесомо дотронется до плеча рядом, то споткнется, хватаясь за локоть учителя. В общем, выкручивалась, как могла. Географ после выхода из театра не проронил ни слова, лишь «угукал» на высказывания школьницы, пытаясь ей сказать, чтобы она шла побыстрее, поскольку они отставали на несколько метров от ребят. Возможно, всё те же фокусы, дабы остаться с мужчиной «наедине». Когда лепет продолжался двадцатую минуту подряд, Антон уже не в силах сопротивляться, резко развернулся, чуть ли не впечатываясь в позади идущего географа. Не обращая внимания на ошарашенную фигуру мужчины, он встал на месте, смотря на Кузнецову, которая глазами пыталась сказать ему: «Свали, нахуй». Набрав воздуха в лёгкие, Шастун выпалил: — Слушай, Ир, ты не могла бы дать мне поговорить с Арсением Сергеевичем? Очень важная тема. Кивая головой, придавая словам серьёзности, он прожигал девушку взглядом. С надеждой в глазах, она повернулась к Попову, который впечатался взглядом в человека напротив. Не увидев никакой «поддержки», она гордо подняв подбородок, встряхнув своими кудрями, ускорила шаг, догоняя девчонок, наконец-то позволяя ушам передохнуть. Только он захотел ускорить шаг, дабы вернуться к друзьям, как его прервали. — О чём хотел поговорить? — Сухо задал вопрос географ, возвращаясь к ходьбе, изредко поглядывая на ученика. Антон сначала хотел промолчать, как и было задумано, но увидев в голубых глазах нотки благодарности, слегка помедлил. — Я просто хотел прекратить этот лепет, — мотнув головой, честно ответил парень, ступая в ногу с преподавателем, спрятавшись в куртку, из-за чего его почти не было слышно. — Что ж, тогда, спасибо. — Хмыкнув, проговорил учитель, доставая телефон, видимо, подумав, что продолжения диалога не будет, и парнишка убежит к своим друзьям.       Не уходя далеко, Шастун вспомнил ситуацию перед выходом из театра. Неужели, он и впрямь, смог задеть преподавателя тем, что сказал? Он. Смог. Задеть. Попова?! Подросток не знал, как к этому относиться. С одной стороны, так ему и надо, ведь из-за вчерашней выходки над ним будут смеяться до конца года. А с другой, Арсений Сергеевич первым делом вышел к нему, к Антону, и задал терзающий вопрос именно ему, а не той же Кузнецовой, которая и без вопроса завалила комплиментами. Слегка поразмышляв, школьник вылез из своего тёплого укрытия. — Мне понравилось, — на этот раз честно проговорил Антон, пытаясь не покраснеть от сказанного. Сперва парень подумал, что его не услышали, но когда Попов убрал телефон в карман, слегка поворачивая в его сторону голову, он продолжил. — Вы хорошо справляетесь на сцене, — добавил он, смотря на асфальт под ногами.       Высокий не видел, но точно знал, что этот самовлюбленный индюк, наверняка, лыбится, но не из-за того, что ему сначала соврали, а скорее из-за того, что это произнёс тот, от кого это ожидать стоит в последний момент. И тот, кто с искусством и прямь не бум-бум, как и сказала его одноклассница. Парню нравилось творчество других людей, иногда он, даже рисовал, пусть это и получалось криво, но жизнь у него не такая, чтобы совмещать её с искусством, а уж тем более — творить. Если бы подросток родился в хорошей и любящей семье, то с большой долей вероятности, попробовал себя в театре, ведь что может быть лучше, чем все эти представления, сцены, декорации, когда ты играешь какого-то персонажа и публика, проникшаяся твоей передачей чувств, апладирует тебе стоя. Словно прочитав его мысли, Попов прочистил горло и негромко сказал: — Я раньше выступал. — Засунув руки в карманы, он продолжил. — Но так получилось, что нужно было уехать из Москвы и забыть всё то, что я делал. — Как-то грустно прозвучало из его уст. — Теперь я обыкновенный учитель, но когда мне позвонила давняя подруга, которая работает в том театре, мне поступило предложение заменить невовремя заболевшего актёра. — Рассказывал тот, смотря на проезжающие машины. — Скажи мне, Антош, — «Ох ты, блядь!», – сдержавшись от очередного закатывания глаз, пронеслось в голове школьника. — Зря я бросил свою предыдущую работу? — С каким-то непонятным тоном, произнёс географ, поворачиваясь к школьнику.       И вот, что от него требуется? Словно, его слова как-то повлияют на дальнейшую жизнь преподавателя. А если так, то Антон не хочет брать на себя такое бремя. Вдруг ещё крайним останется. Интерес к ситуации рос в мыслях Шастуна: если он скажет, что работа учителем лучше, дабы оставить его в школе, сильно ли расстроится учитель? Это ведь что-то желаемое для брюнета – услышать: «Да, театр это ваше, увольняйтесь и даже не думайте!». А желаемое для парня — мужчина, который смотрел на него с нескрываемым интересом, ожидая ответ. И если Попов уедет в Москву, то они больше никогда не увидятся, и Шастуну снова придется долго страдать от «безответной несчастной любви». — Думаю вы и там, и там преуспели, — глянув на Попова, сухо проговорил школьник. Решив остаться между двух зол, ответил он, засунув нос поглубже в воротник куртки. Тот ничего не ответил, оставляя эту тему, да и весь разговор незаконченными.       Шастун привык с каждой их встречей, всё больше и больше погружаться в голубые омуты, которые вызывают смешанные чувства тревоги и злости, и не дают набрать воздуха в лёгкие; но так сильно манят, что хочется утонуть и больше никогда не выныривать. Поэтому, если географ просто исчезнет из его жизни, она, наверняка, схлопнется и больше никогда ученик одиннадцатого класса Антон Шастун не откроет страницу с заголовком «Симпатия, эмоции, чувства». Это будет непосильной ношей, которую он взвалит себе на хрупкие худые плечи, и без того усыпанные синяками. Если уходить — то с песней. А если, быть, то с полным разгромом в душе, дабы оставить после себя только ненависть, а не недосказанность.

***

      Вернувшись в отель, троица тут же отправилась в свой номер. Весело хихикая, они предвкушали свое отложенное пьянство, который вот-вот должно было начаться. Как сказал их классный руководитель, – «Все желающие могут отправиться на какую-то незапланированную выставку», которую мужчина планирует посетить сам. Из класса согласилась только четверть, а после театра и прогулки в нулевую температуру, отсеялась ещё половина. А значило это то, что можно спокойно бухать, не выходя за пределы номера и их никто не потревожит. Может только географ, но: «Кто его, блять, пустит?!», – смеясь, подумал Антон.       Быстренько спустившись на первый этаж поесть, а аппетит сегодня у школьника удивлял не только самого Шастуна, но и его друзей, они немного перекусили, после чего незаметно набрав закусок, аккуратно прошмыгнули обратно в комнату, закрываясь изнутри. Никто и ничего не помешает им оторваться, как следует! С собой у них было несколько бутылок излюбленного блейзера, а также литровый крепкий виски, который Матвиенко купил специально для поездки. Выглядела стеклянная бутылка солидно, навевая мысли о том, что это явно хорошее пойло. «Как бы не пережрать», – невольно пронеслось у Антона в голове, глядя на запасы.       Быстро перекурив в открытую форточку, парни сперва приступили к аперитиву в виде блейзера. Поскольку пойло в большом количестве, та ещё дрянь и напиваться им в усмерть не хотелось. Антон всё ещё помнит постыдную историю, когда напился у армянина и уснул прямиком в его туалете сидя, блин! Отпивая напиток, каждый из своей бутылки, товарищи негромко беседовали на разные темы, параллельно шутя о географе. Настроение у троицы было выше некуда, и это они ещё не посетили обещанный лазертаг, на который они пойдут уже завтра.       С каждым глотком, не смотря на плотный обед, Шастун чувствовал подбирающееся к нему в голову опьянение, а ведь они ещё не приступили к крепкому. Возможно, из-за того, что школьник не делал перерывов, отпивая практически каждую минуту, его накрыло быстрее всех. Решив сбавить темп, он делал глотки алкоголя именно тогда, когда это делали его друзья.       Спустя час, товарищи переместились на кровать Антона, ведь сидя на ней можно было спокойно курить в форточку, которая была относительно недалеко. Возможно, им всем влетит, но у них есть железные аргументы, опровергающие их действия. Главное не прожечь постельное белье, а с остальным они выкрутятся. — Антон! — Чуть ли не задыхаясь от смеха, кричал Матвиенко. — А помнишь ту историю, когда ты уснул у меня на толчке?! — Хрюкая как свинья, плюясь по сторонам, не мог успокоиться тот. — Господи, ты мне это до смерти припоминать будешь? — Закатив глаза, но всё же поддержав смех, проговорил Шастун, отпивая вместе с Димкой. — Да не-не, — прокашлявшись, он попытался успокоиться и собраться с мыслями. — Я тебе не всё рассказал, — явно на что-то намекая, добавил Серёжа, прыская со смеху. — Что это значит? — Не понимая, к чему клонит его друг, задал вопрос Антон, глядя на Позова, который опустил голову, пытаясь не смеяться. — Да вы ахуели! — Отвешивая несильные подзатыльники друзьям, говорил школьник. — Короче! — Вновь пытаясь прийти в себя, начал Серёжа, улыбаясь чуть ли не до ушей. — Родаки должны были приехать ранним утром, а ты весь такой красивый в туалете. Мне, короче, пришлось тащить твою голую сраку прямо до комнаты и как младенцу трусы поднимать! — Издавая странные звуки, снова начав смеяться, рассказал тот, чуть ли не выронив бутылку из рук. Димка тоже не был в стороне, откровенно смеясь с этой истории, о которой, похоже, знал целиком, что нельзя было сказать о главной звезде этого события. Что касалось каких-то стеснений, их попросту не было, либо из-за того, что это его лучшие друзья, которым должно быть по барабану, что у него в штанах, либо из-за того, что они уже порядком опьянели. — Успел налюбоваться? — Приняв «сексуальную» по его мнению позу, проговорил Шастун, вызывая новые смешки, кажется, показались даже первые слёзы. — Пиздец, — резюмировал он, привставая с места, дабы спокойно покурить.       Темы для разговоров заканчивались, а старые смешные истории сильно давили на живот, поэтому было принято решение во что-нибудь поиграть. Сначала товарищи рубились в «Дурака онлайн», а тот, кто проиграл пил залпом несколько глотков. Но и это быстро наскучило. Поэтому очкарику пришла замечательная, а главное интересная затея. — Давайте поиграем «было — не было», — предложил Позов, печатая что-то в телефоне. Идея оставшимся понравилась, поскольку можно было узнать что-то новенькое, хотя это навряд ли сработает со своими друзьями, о которых, казалось, Антон знал всё. Сев на пол в полукруг, положив телефон в центр, Димка начал зачитывать правила. — Я читаю вопрос, и если у кого-то это было, вы пьёте, — поглядывая исподлобья на друзей, проверяя их реакцию, объяснял очкарик. — Если не было, то собственно говоря, не пьёте. — Хлопнув в ладоши, закончил тот. — Что ж, приступим. Сперва вопросы были обыкновенными: «Есть ли у вас домашнее животное?»; «Умеете ли вы играть на гитаре?; «Красили ли вы волосы?»; и тому подобное, что не могло утолить «голод» интереса парней. Им нужно что-то сочное, что-то откровенное и то, что при любой другой обстановке в трезвом виде никто бы не рассказал. Поэтому забив на скучные вопросы, Дима перешёл на сайт восемнадцать плюс, присвистывая от полуголой девушки на обложке. И вот тут уже первый вопрос заставил друзей с интересом поддаться вперёд. — Дрочили ли вы в людных местах? — Прочитав вопрос, Димка вскинул голову, глядя то на одного, то на другого одноклассника, которые призадумались. Спустя секунду, Серёжа выпил несколько глотков блейзера. — Где? — Что где? — Вскинув бровь, спросил армянин. — В правилах этого нет, но игра подразумевает подробности, — помотав головой, как бы «говоря» это и тупому понятно, ответил Позов. — Давайте сначала повысим ставки, — привстав с пола, проходя к шкафу, проговорил Серёжа. Вытащив бутылку крепкого алкоголя, он вернулся в круг, ставя ту перед собой. — По глотку на каждое «было», — снимая шуршащую бумажку с горлышка, открывая бутылку с характерным звуком, предложил тот. — А что насчёт дрочки, это был автобус. — После сказанного, в комнате пронеслось «фу-у» сразу от двоих находящихся, которые очень надеялись, что он не про вчерашний день. Переключаясь с Матвиенко, парни посмотрели на Антона, дожидаясь ответа. — Школьный туалет, — припоминая горячую дрочку на географа, он принял в руки стеклянную бутылку. — А ты хорош! — Улыбаясь, проговорил Сережа, глядя на сомневающегося друга. — Да не ссы.       Антон ещё ни разу не пил ничего крепче пива. Ему хватало лишь понюхать алкоголь, который приносили собутыльники его матери, чтобы понять, что оно того не стоит. Но если там была дешёвая водка, то здесь, наверняка дорогой виски, который должен быть другим. Припав носом к горлышку, он даже не принюхиваясь, невольно покрылся мурашками, быстро моргая. «Нет, это так не работает», – поняв, что он тянет время, школьник быстро опрокинул глоток содержимого в себя, начиная кашлять от неприятного ощущения в горле и терпкого вкуса. Единственное, что его сразу зацепило, так это разлившееся в груди тепло и минимум мыслей. Передав напиток обратно, он попытался сдержаться, чтобы не запить блейзером, но спустя секунду, всё же припал губами к пластиковой бутылке. — Э-э, вот! Не испытывал чувство ревности, — спокойно проговорил очкарик, вновь вскидывая голову. Все трое потянулись к бутылке, хмыкая от ситуации. — Давайте, я первый, — взяв стеклянное горлышко, отпивая целых два глотка, армянин громко выдохнул через рот, отдавая бутылку по кругу. — Ну, все просто, девушку мою помните? — Завидев кивки со стороны, он кивнул, вытягивая руку, даже не продолжая. — Ревность к вам, считается? — Сказал Дима, ставя друзей в тупик. — Я имею ввиду, что когда вы вдвоём общаетесь и типа, короче! — Быстро припав к горлышку, отпивая большой глоток, он, кажется, даже не вздрогнул, передавая бутылку зелёноглазому. Взяв виски в руки, Шастун понял, что завёл себя в тупик. Он не подумав, потянулся к алкоголю, а мог просто профессионально соврать. Хотя, это было глупо, поскольку его товарищи ещё те сыщики. Но теперь ему придётся как-то объясняться перед друзьями. Ладно перед Позовым, он уже знает про ориентацию школьника, но что делать с Серёжей? Посмотрев в карие глаза, которые с интересом наблюдали за парнем, он несмело отпил из бутылки, затягивая время на ответ. «Сегодня, видимо, удивляю я», – кашляя от уже привычного вкуса, глядя на хищный прищур армянина, подумал Антон.