Маловероятно. Сбылось

      Юань сидел на берегу моря, смотря, как волны набегают и отступают, тихо шурша песком. Вечер, немного прохладно, на пляже пусто — все туристы предпочли перебраться на ярко освещенные набережные, наполненные шумом и запахом вкусной еды. Шорох воды и голоса в отдалении, и нельзя сказать, что здесь тихо, но — тихо. Умиротворенно.       На море он всегда думал о вечности. Ему казалось, что если существует бесконечное множество других миров, то то, что их на самом деле объединяет — это именно море. Оно есть в каждом, и шумит на всех возможных языках, и если долго-долго слушать... можно услышать что-то о доме. О жизни, о смерти, о том, что не существует последней, есть только вечная дорога куда-то за границу, за горизонт, в неведомое место, где тебя, без сомнений, ждут.       Юань вспоминает себя много-много лет назад, так давно, что он сам не уверен — был это он или кто-то другой. Какая-то невеселая девушка с грустными глазами, пережившая свою первую (и еще не знающая, что не последнюю) операцию. Тогда он тоже смотрел на море и тихо шептал ему:       - Девушка пела в церковном хоре       О всех усталых в чужом краю,       О всех кораблях, ушедших в море,       О всех, забывших радость свою...*       Был и другой случай. На камнях у самого маяка он сидел, и в голове его звучали слова, предшествующие песне, которая когда-то стала идеальным описанием его состояния.       Морской прибой- дыхание земли.       Вращается земля, и море дышит.       Прислушайся и голосу волны внемли.       Тихонько спой — она тебя услышит.**       Кажется, стихи и море неразделимы.       Но сегодня в голове Юаня тихо, ни строчки. Только какое-то большое и невыразимое чувство заполняет сердце, не оставляя в нем места для пустоты.       Шаги за спиной так гармонично вписались в вечернюю не-тишину, что Юань даже не обратил на них внимания. И невольно вздрогнул, когда к его плечу прикоснулась рука, а затем с двух сторон от него опустились двое.       - Мы тебя нашли, - мягкий и смешливый голос слева, рука девушка скользит по спине, чтобы обнять за плечи.       - Не замерз? - тихий вопрос справа, и в висок утыкается теплый нос.       Юань улыбается и прикрывает глаза, чувствуя, как его душа возвращается откуда-то издалека в его несуразное, больное тело, смерти которому он желал намного чаще, чем радовался жизни. Но сейчас он даже благодарен — потому что может прижаться сначала ко лбу Юны, потом поцеловать Андрея в подбородок. Сейчас он может быть с ними, а значит весь предыдущий жизненный путь того стоил.       - Все хорошо, - говорит Юань. И все. Действительно. Хорошо. Тепло наполняет сердце, поднимается изнутри, и он обеими руками берется за ладони своих партнеров, надеясь передать им хотя бы частичку того, что чувствует.       Они втроем говорят о всякой чрезвычайно важной ерунде, тихо и почти шепотом, только редкий смех звучит громко — они его совершенно не стесняются. Проходит немного времени, и Юань настойчиво тянет Юну за руку, предлагая ей сесть посередине, чтобы они с Андреем могли положить руки на ее округлившийся живот. Им обоим всегда хотелось ее нежить и беречь от всего мира, но последние пять месяцев — особенно. Девушка не против. И не отказывает себе в том, чтобы беречь их обоих в ответ.       Когда-то давно, больше десяти лет назад, тогда-еще-не-Юань шел по набережной с матерью, и в какой-то момент ему померещилось, как к нему со спины подходят двое — обнимают, смеются, уводят за собой туда, где ему самое место.       Иногда ему кажется, что в тот момент его любимые просто передали ему весточку из далекого будущего. Тихо сказали: дождись.       Возможно, именно поэтому Юань все еще жив.