Погуби меня

Ходить в чужой одежде странно, но нельзя сказать, что неприятно. В какой-то момент Попову даже начинает нравится то, что футболка как минимум на два размера больше, и он в ней, можно сказать, тонет. Он привыкает к приятному запаху, что от неё исходит и даже чувствует какое-то тепло от мысли о том, что Антон к нему неожиданно подобрел. К счастью, никто не узнает на нем футболку Шастуна, ну и хорошо, это бы принесло только больше проблем и насмешек. До конца дня Арсения никто из хулиганов не трогает. Видимо, им хватает одной драки в день. Попов спокойно учится, даже получает очередную пятёрку и сидит за первой партой, лишь иногда чувствуя, как кто-то плюёт в него жеваной бумагой. Это, конечно, совсем не больно, но парню все равно мерзко. На переменах Попов прячется в туалете, не желает, чтобы его кто-то трогал. Он убеждает себя, что не трус, ведь драться со всей компанией хулиганов в одиночестве было бы просто безрассудно. Он прячется от лишних проблем, не от хулиганов. Вернувшись в класс после перемены, парень видит на своей парте плитку. Чёрный шоколад, Арсений такое любит, но он уверен, это не для него здесь положили. Может перепутал кто. Под плиткой лежит какая-то бумажка, и парень решает прочесть записку, хоть она, скорее всего, предназначена не для него. С Арсением ведь никто даже не говорит нормально, кто бы стал дарить ему сладости. «Футболка тебе идёт, но завтра вернёшь её, это моя любимая. Не люблю чёрный шоколад, поэтому отдаю на благотворительность избитому)». Арсений смотрит на записку с шоком. Неужели Антон подарил ему шоколад. Это странно. Кому скажешь не поверят. С чего это Шастун такой… Милый с ним? А вдруг шоколад отравлен? Хотя даже для хулиганов это ведь слишком. Наверно, бояться не стоит. На уроке химии Арсений не слушает совсем, хоть и честно пытается вникать. Наверно, впервые за все годы в школе он настолько поглощен собственными мыслями, что иногда даже не слышит учителя, который пару раз обращается к нему по имени, желая привлечь внимание отличника. Антон замечает насколько сильно завис Попов, и от этого почему-то смешно и приятно одновременно. Подкладывать Попову шоколад прямо в классе было рискованно. Объяснить это ребятам он бы никак не смог, но сейчас, смотря на парня, он понимает, что это того стоило. Попов аж подвис от такого неожиданного подарка. После уроков Арсений сразу выходит на улицу и пишет отцу. Тот отвечает только минут через десять, сообщив о встрече, и позволив поехать домой на автобусе. Попов слегка улыбается и идёт на остановку. Небольшая прогулка отлично освежит его, думает Попов. Рядом с остановкой стоит Антон, снова курит. — Неужели золушку не заберут на дорогой тачке? — заметив одноклассника, шутит Антон. На этот раз Попов на подобную шутку совсем не злится. Это выглядит забавно. От запаха сигарет он чуть морщится, но отходить от Антона почему-то не хочется. — Отец работает и сегодня мне разрешили поехать домой самому, — не думая, Попов рассказывает абсолютную правду. Ему именно разрешили, и это неприятно. Антон приподнимает брови, после чуть хмурится и решает сменить тему. — Про футболку в школе тебя ведь никто не спрашивал? — интересуется он. Немного подумав, Антон протягивает Попову пачку сигарет, угощая. Для него это редкость, обычно Шастун свои сигареты никому не предлагает. — Я не курю. И нет, твоя репутация ничуть не пострадала, — усмехается Арсений. Вспомнив про шоколад, он быстро достает из сумки плитку того самого шоколада и протягивает сладость и Шастуну. — Спасибо, кстати. Обожаю горький шоколад, — тихо говорит Арсений и тоже берет себе кусочек, с удовольствием съедая. Шастун усмехается и закатывает глаза. — Ты не самый внимательный, чувак, да? Я вообще-то писал, что не люблю горький шоколад, — фыркает Антон, слегка оттолкнув от себя чужую руку, тем самым смутив Арсения. Автобус приходит быстро и оба поднимаются в транспорт, занимая два последних свободных места. Сидеть рядом друг с другом им обоим непривычно, неловко, но никак не противно. Какое-то время оба молчат, Арсений смотрит в окно, а Антон смотрит на Попова. Про себя Шастун отмечает, что нос у одноклассника прикольный, как кнопка. — Почему ты позволяешь всем так с собой обращаться? — спустя какое-то время тихо спрашивает Антон. Ему действительно интересно. Он не понимает, как Арсений может терпеть унижения как дома, так и в школе. Шастун бы защищался до последнего. — Я не хочу ещё больших проблем, — немного подумав и пожав плечами, тихо отвечает Арсений. Антон хмыкает, но ничего не отвечает, решив, что это не самая плохая тактика, особенно в их школе. Если Попов будет отвечать, он лишь сильнее получит. — А почему вы так относитесь ко мне? — больше из любопытства, чем от обиды спрашивает Попов. Антон недовольно фыркает что-то, не хочет, чтобы Попов вписывал его в группу хулиганов, которые издеваются над ним. Он не такой, как они, хоть и очень хочет казаться именно таким. — Ты новенький. В нашей школе, а по большей части тут такие отбросы как я, новеньких не любят. А ты еще и сам подставился: учишься хорошо, родители богатые, плюс сам объективно красивый, тут же вообще комбо, — усмехается Шастун, пожав плечами. От слов парня почему-то становится теплее. Проблема не в нем. Проблема в окружении. — Мне не кажется, что ты отброс, — совсем тихо говорит Арсений. Он немного краснеет и быстро отворачивает голову. Говорить этому парню что-то приятное очень неловко. Шастун слегка улыбается, но предпочитает ничего не отвечать. — Слушай, хочешь погулять завтра? — немного подумав, предлагает Антон. Он решает, что раз завтра суббота, у Попова уж точно найдётся время на небольшую прогулку. Если честно, Антон и сам не знает, откуда такой порыв. Вернее, он может и знает, но признавать правду не хочет даже мысленно. — Что? Почему ты хочешь гулять со мной? — Арсений чуть напрягается и смотрит снова удивленно. Не понимает он Шастуна. Он же хулиган, вроде как даже ненавидит его, а сейчас вот так вот просто предлагает погулять вместе. Будто и не было той драки, не было никакой агрессии со стороны Антона, будто это не из-за него все ребята в школе только и думают как унизить Попова. — Ты ведь дружить хотел. Ну я согласен. Что скажешь? — усмехается Шаст. Он замечает скептический настрой Попова и закатывает глаза. Парень совсем не умеет доверять. — Это неожиданно… Я не думаю, что родители отпустят меня погулять с тобой, — слегка краснея, тихо объясняет Арсений. Ему стыдно. Не хочется признавать, что он настолько зависим от родителей, но Антон ведь и так это понял. Почему-то именно сейчас кажется, что Шастун лишний раз болтать об этом в школе не станет. — Ладно… Тогда я украду тебя из башни. Теперь ты не золушка, а сразу рапунцель, — Шастун шепчет заговорчески и хитро поглядывает на Попова, который только сильнее расширяет глаза, пытаясь понять шутка ли это. — Ты шутишь? Моя комната на втором этаже, а ещё у меня нет чудесных волос, — тихо смеется Арсений. Шастуну так нравится слышать смех Попова. Сейчас он такой искренний, такой мягкий. Антон думает, что будь Попов всегда таким, ему бы и в школе было бы легче. Приставать к такому милому ведь совсем не хочется. — Я вот сейчас совсем не шучу. Ночью принесу стремянку, помогу спуститься, — улыбается Антон. Попов тоже не может сдержать улыбку. Всё это звучит безумно, но… Именно такого и хочется Арсению. Он воспринимает это как протест против излишней опеки родителей, бунт, и это наполняет энтузиазмом. Вот только Арсений ещё и боится. Он думает, а вдруг Антон делает это специально. Хочет вытащить его из дома ночью, а потом изобьет, изнасилует, может вообще убьёт. Арсений хочет все обдумать, но Шастун столько времени не даёт. Парень быстро протягивает телефон и улыбается так ярко-ярко. — Пиши адрес и ещё номер телефона, — улыбается Антон, и Арсений прикусив губу, быстро печатает. Страх постепенно отступает. Шастун выглядит таким искренним, ему хочется верить. — А у тебя не будет проблем? — тихо спрашивает парнишка. Антон тихо хихикает и в ответ лишь неопределенно пожимает плечами. Хотел бы и Арсений быть таким похуистом, правда у него точно не получится. — Я приду к одиннадцати, — подмигнув, бросает Шастун, а потом, не прощаясь, быстро покидает автобус. Попов остается сидеть в автобусе, осмысливая случившееся, а потом тихо хихикает, чувствуя необычайную лёгкость.