Исполин

Солнце едва выглянуло из-за горизонта, когда дрожь объяла дом, разбудив меня. Я продрал глаза, мельком глянул на часы, затем в окно. Только два с четвертью ночи. Потом я уставился в «шумный» экран телевизора, который забыл выключить вечером. Но вскоре задремал, смотря скучную передачу, состоящую в основном из помех. Из-за сильного ветра сигнал плохо доходил до глуши, в которой я живу, поэтому перебои — частое явление. Иногда, в моменты относительного спокойствия природы, картинка менялась: ведущий программы монотонно читал заготовленный текст, что-то про миллионера, попавшего на самое дно, а на экране в тусклых тонах появлялась какая-то безжизненная планета с редкими кратерами и очень плохой видимостью даже с фонарем. Затем повествование снова прерывал шум. Утром дом встряхнуло, из-за чего многие мои вещи оказались на полу. Пока я собирал их, землю все ещё потряхивало, вновь опрокидывая только что сложенные предметы вниз. На улице слышался шум взволнованных людей, неожиданно для меня вставших непривычно рано. Мне всегда казалось, что их и пушечный залп не разбудил бы. Иногда можно было понять отдельные фразы и слова, но и без того было ясно, о чем они говорят. Телевизор все ещё вещал со сбоями, показывал новости про землетрясения, что продолжатся ещё несколько дней, возможно, более сильные, чем предшествующие ночные. Я вытащил из розетки провод, тем самым выключив надоедливый ящик, и вышел на улицу. Некоторые мои соседи обсуждали нанесенный им ущерб в виде разбитой посуды или упавшего с окна цветка. Пройдя вдоль десятков маленьких деревянных домов, чаще одноэтажных и реже двух, мне открылся вид на берег океана. Где-то вдалеке на берегу высились крыши многоэтажных строений, сияющих яркими огнями по ночам. Их величие отбрасывало тень на наш и без того унылый и невзрачный посёлок, но затем скальный берег заменял собой пространство для убежищ горожан. Вечером я шёл вдоль берега. Над горизонтом сгущались тёмные грозовые тучи, где-то вдали сверкали молнии, но звук до меня не доходил. Мне хотелось посмотреть, как поведет себя море при очередной встряске. Заметит ли оно колебания или волнения море не волнуют? Вода дарила относительное спокойствие, потому я задержался до полудня, вглядываясь в просторы небес и далёкий город у самого подножия великого океана. Вновь придя ночью к началу скал, мне представилась странная картина. Издалека бледнились волны. Игривые лучи жемчужного лика луны пришли с волн на берег. Близясь, я начал понимать, отчего они отражаются так ярко и многогранно. Лишь у порога неизведанного я наконец увидел то, чего раньше тут просто не было. Тысячи крупных осколков впивались друг в друга и в горячий песок, плавившийся в некоторых местах и ломающийся в других. Волны гасили жар земли, треская и заполняя собой новосозданные, прозрачные, практически невидимые пластинки. Несколько волн прошло, когда очередная из них вынесла к моим ногам мелкие белые шарики, ещё больше отблескивающие в тусклом лунном прожекторе. Раз за разом и белоснежные жемчуга в изломанных скорлупках моллюсков покрыли весь видимый берег, скрывая под собой острые осколки стекла. Я хотел позвать людей, но интерес пересиливал желание и страх. Чайки необычно активничали, создавая единый вопль. Вдалеке вода сильно запузырилась и заволновалась, словно в ней тонет корабль, медленно, но шумно. Много времени прошло, когда океан из середины горизонта проявил слабое голубое свечение, а сквозь волны послышался долгий, тяжёлый монотонный гул. Тогда я понял, что звать кого-то уже поздно. Минута за минутой свет и гул усиливались, а песок под моими ногами заметно охладел. Волны перестали изрыгать тонны перламутра. Тот, что уже лежал на неприкасаемой земле, вплавился в песок, образуя единый, опасный, нерушимый путь вдоль окантовки океана. Вдалеке показался выступ, возвышающийся все выше и выше. Внезапно меня осветил свет: яркий голубой и мягкий. Он бил по глазам, словно просвещал, успокаивал и расслаблял. Мне стало так хорошо и уютно, что хотелось, чтобы этот миг длился вечно. Через мгновение он сдвинулся в сторону вышек города, находящихся в паре десятков километров от меня, оставляя меня одного во внезапной темноте. Даже лунный свет более мне не помогал ощутить чье-то присутствие. Я остался один. Медленно нарастая, нечто поднималось над водой, показывая очертания и контур себя. Гигант не стоял на месте, медленно и равномерно двигаясь по глубокому дну. Он шаг за шагом приближался к берегу. Его зов оглушал тем самым тоном, что был изначально. Мерцание ныне голубого света прыгало на жемчужинах и осколках, остановивших меня, когда я неосознанно попытался приблизиться к воде, к тому самому странному исполину, оказавшемуся так близко ко мне. Острые грани впились мне в ноги, когда я упал, в руки. Голова гиганта, ранее почти недвижимая, а сейчас качавшаяся в такт шагам, имела вид трехболтовки, но была так же бела, как и крупинки под моими ногами. А круглый иллюминатор излучал тот самый свет, но в глубине никого не было. Ветвистые виньетки и изгибы придавали необычный узор столь привычному предмету ныряльщиков. Он вновь повернулся ко мне, снова обдав меня теплом и отогнав тревогу по-настоящему. Он видел меня, так же, как я видел его, но он не имел взаимного интереса ко мне. Я крикнул ему, но это не возымело никакого эффекта. Он вернул свой взор на город, почти оканчивая свое путешествие у его порога. Мне оставалось только самому приблизиться к нему. Я почти побежал, но ледяная вода немного отрезвила мое сознание. Я вернулся к безучастному наблюдению. Колоссу стоило приблизиться на минимальное расстояние, как огни города замерцали и начали гаснуть. Он шел, ни на что не обращая внимания, куда-то вглубь. Тогда я понял, что его целью была электростанция. Когда он скрылся за высотками, на несколько минут все стало как было раньше. Холодный морской ветер, тишина и спокойствие, лунный свет, казавшийся теперь неисправимо блеклым, и я наедине с собой. Раны, словно я только что их получил, кровоточили и стенали. Вспышка. Там, где должен был быть этот гигант, теперь свет. Я чувствовал его жар, а он сжирал весь все строения в городе. То же мягкое и голубое свечение образовало купол над городом, после чего сразу стало сжиматься обратно. Все ещё горевшие огни погасли вслед за вспышкой. Построек больше не было видно, только прожекторный луч исполина, вновь зашагавшего на горизонте. Титан возвращался туда, откуда пришел, а я провожал его взглядом. Так же как появившись, он скрылся в воде и гул и биение волн стихли, я вновь слышал вой морского ветра и птиц. Я просидел почти до самого утра, ожидая чего-то, но ничего не менялось. Ни в этот день, ни во все последующие, когда я приходил к берегам, чтобы вновь увидеть исполина. Но он не появлялся. Мое состояние заметно ухудшилось: я почти не спал и постоянно тревожился. Тогда я понял, что одних ожиданий слишком мало, нужно самому действовать. Взял судно в аренду, выплыл к месту, как мне казалось, которое стало точкой зарождения той бури в моем сердце. Где-то глубоко внизу моя затопленная цель, спит на дне, а я наверху, и сам никогда не спущусь. Для этого я привязал к ноге верёвку, другой, что с камнем на конце, волоком оттащил на край и перебросил за борт.