Милые Игры: Вне Правил

— Я верну вам долг, клянусь! — Вернёшь, конечно, вернёшь... Никуда не денешься... Мягкий насмешливый голос человека в черном звучит вроде бы доброжелательно, но его пухлого одетого в алый с золотом халат собеседника бросает в дрожь. — Возникли непредвиденные обстоятельства... — всё же мямлит он, преодолевая страх, — и я не могу отдать всё сейчас... У меня просто нет в наличии... Но буквально через несколько дней деньги появятся, и я... Человек в черном хмуро усмехается и осуждающе качает головой, его вьющиеся темные волосы будто бы приподнимает неощутимый ветер. Толстяк судорожно сглатывает, понимая, что тени-прислужники Властелина Мрачных Пределов уже рядом и достаточно одного единственного мысленного приказа, чтобы они в клочья разорвали того, кто не угодил их господину. — В прошлый раз ты говорил то же самое, — голос Властелина становится ещё тише, и должник падает на колени, уже не думая о том, что его роскошное одеяние испачкается в дорожной пыли. — Ваше Темнейшество! Я вас умоляю! Дайте мне ещё немного времени! Его Темнейшество лениво оглядывается и спрашивает у стоящего позади вооруженного до зубов здоровяка: — Канем, как ты думаешь, стоит ему ещё раз поверить? Канем поджимает губы и смотрит неодобрительно. — Что ж, ты прав, мой верный молчаливый друг. Какие слухи пойдут обо мне, Тёмном Мастере, если я спущу такое неуважение? Вот только что мне с тобой сделать, Жано? Забрать твою жизнь или сравнять с землёй твой бордель? У тебя там как, управляющий толковый? Справится без тебя? Сей дом наслаждений один из лучших в нашей дыре, жаль будет его терять, и шлюшки твои, опять же, ни в чем не виноваты, хорошо работали, много зарабатывали, а ты опять всё спустил… Человек в черном окидывает оценивающим взглядом трехэтажное пристанище разврата за спиной у несчастного Жано, а сам Жано кусает губы, воюя с собственной жадностью, и в конце концов решает, что жизнь дороже. — А может быть вы согласитесь на некоторую компенсацию с моей стороны? — заискивающе спрашивает он. — Буквально на днях мне доставили кое-что удивительное. — Да неужели? Прямо-таки удивительное? — голос Властителя Проклятых Земель выражает скорее скепсис, нежели интерес. — Прошу вас, не откажитесь хотя бы взглянуть! — толстяк проворно вскакивает и подобострастно склоняется, приглашая в своё заведение. Бордель Жано был так же роскошен внутри, как и снаружи, для своего детища бывший царедворец, однажды впавший в немилость из-за некоторых постыдных грешков, не жалел ничего. И это очень ценилось здешней публикой. Жизнь в Мрачных Пределах ни для кого не была лёгкой и беззаботной. Перманентная война всех против всех шла уже два столетия и держала в постоянном напряжении каждого, никто никому не доверял, союзы заключались, чтобы победить того, кто слабее, тут же распасться и превратиться в кровавый делёж добычи. Кто сильнее, быстрее, хитрее, тот и решал, как жить остальным. А как иначе, если в эти земли стекались преступники всех мастей и иные личности, которым не нашлось места среди нормальных людей? Сошедшие с ума алхимики, последователи демонических культов, фанатики, убийцы, которые никак не могут остановится, и прочие подобные им безумцы находили здесь для себя место, или неизбежно погибали не вписавшись. Верность, преданность, честь - считались в этих краях чуть ли не ругательствами, и никто не мог позволить себе роскошь расслабиться хоть на минуту, жители Отвергнутых Земель были безжалостны друг к другу и к себе самим. "Цветник" Жано стал здесь оазисом неги и безоглядных удовольствий, уголком Рая посреди Ада. Запредельная для властвующих в Мрачных Пределах правил концентрация красоты и изящества царила во всем, Жано даже небольшой сад во дворе устроил, хотя это было ой как нелегко на отравленных проклятьем землях. И конечно же "дарители наслаждений", обитающие в "Цветнике", не были обычными трущёбными шлюхами, прекрасные как райские птицы, вышколенные как наложники в императорских гаремах, обученные разным способам любви, они могли утолить не только голод тела, но усладить душу, умели петь, танцевать, играть на музыкальных инструментах, читать стихи, рисовать и вести неспешные приятные беседы. И надо отдать должное Жано, "увядших цветочков", он не выбрасывал на улицу, переводил на другие работы, они становились учителями для новеньких или обслуживающим персоналом. — Я собирался устроить аукцион для этого прекрасного цветка через несколько дней, — сообщает Жано, показывая путь, — но для вас, Господин Мастер... Мастер слушает в пол-уха угодливый трёп, снисходительно оглядывает залы, через которые они идут, и слегка улыбается знакомым "цветочкам". Посмотреть на него выбежали все свободные обитатели "Цветника", ведь Властелин Мрачных Пределов, тёмный маг, которого все лорды Проклятого Края признали над собой главным, молод, хорош собой, очень щедр, одинаково любит как парней, так и девушек, и, благодаря демонической крови, поистине неутомим в любви, поэтому в его объятиях можно познать истинное наслаждение! Жано останавливается перед красивой резной дверью, достает из рукава управляющий браслет и с поклоном подаёт его Мастеру. — Прошу, Господин. Мастер удивленно приподнимает бровь. — Этот цветок здесь всего пару дней, ещё не совсем освоился... Но его удивительная красота, я уверен, сможет компенсировать неопытность, а ошейник полного подчинения позволит ему исполнить любое желание господина. Мастер усмехается и, подхватив браслет, надевает на руку. Жано распахивает дверь, дожидается, пока самый опасный человек Проклятых земель зайдет внутрь, и закрывает её, позволив себе вздох облегчения. Молчаливый Канем встаёт около двери подобно верному псу, готовый в любой момент явиться по первому зову. Человек в черном останавливается у порога и с интересом разглядывает юношу, который стоит в центре комнаты, тени-прислужники, призванные у ворот "Цветника", тут же расползаются по углам и сообщают, что в комнате больше никого нет. Юноша одет как и подобает "цветочку" в яркого цвета юкату, пояс которой развязывается одним движением, и тонкие светлые хакама, сорвать которые тоже не составит труда. На длинной изящной шее подчиняющий ошейник - тонкая черная полоса, намертво приникшая к коже. Он довольно высок и явно старше, чем большинство начинающих карьеру "цветочков", но выглядит лучше их всех вместе взятых. Лицо красоты удивительной, классические тонкие черты выдают потомственного аристократа, не бывает тут таких. Кожа молочно-белая и нежная, видно, что ухаживали за ней с детства, берегли от солнца, холода и ветра, и уж конечно, её обладатель никогда не голодал и серьёзно не болел. Волосы длинные, гладкие, тяжелые, будто и не волосы вовсе, а черные воды мифической реки, смотришь и глаз оторвать не можешь, подходишь всё ближе и ближе, заворожённый блестящими переливами, чтобы сгинуть без следа. И Тёмный Мастер подходит, тихо шепча: — А вот это действительно интересно... Тончайшее маскирующее плетение, наложенное так искусно, что его энергетический фон теряется в эманациях подчиняющего ошейника - работа высшего класса, не каждый магистр справится. И не каждый заметит, только тот, кому демоническая кровь дарует особую чувствительность к светлой и тёмной Ци. — Как тебя зовут? — спрашивает Мастер. — Как будет угодно господину, — отвечает юноша чистым бесстрастным голосом, не поднимая длинных ресниц. — Ну конечно... — усмехается Мастер, останавливается на расстоянии вытянутой руки и властно произносит: — Раздевайся. Юноша чуть заметно вздрагивает, пытается сопротивляться, но подчиняющий ошейник неумолим, руки медленно, но неизбежно распускают пояс. Резкое движение плеч, которое тоже сдержать не удалось - и юката мягкими складками опадает на пол. Тонкие дрожащие пальцы ложатся на завязки хакама. — Пока достаточно, — останавливает его Тёмный Мастер, подходит ещё ближе, любуясь совершенным телом, и касается светлого лица, на котором не отражается ни тени охвативших его обладателя чувств. "Поразительная выдержка! — думает Мастер, спускает руку ниже, проводит пальцем по ошейнику. — Не только подчиняющий, но и блокирующий Ци, как я и предполагал, — ладонь скользит дальше и касается груди напротив сердца, уничтожая маскирующую печать, — Даже так?" На белоснежной коже проступает вязь сложной татуировки, символ этот хорошо знаком каждому жителю Божественной Империи Сэнда, что граничит с Мрачными Пределами на востоке. Знак Императорской власти неизменно присутствует на знаменах и штандартах, украшает императорские одежды и щиты личных императорских гвардейцев, отливаетсяя на золотых имперских монетах и появляется на теле нового наследника, когда старый правитель отходит в мир иной. — Канем! — зовёт Властитель вслух. — Зайди-ка, хочу тебе кое-что показать! Настороженный Канем моментально оказывается на пороге. — Дверь закрой, — велит Мастер, обходит юношу и становится позади, одной ладонью прикрывает татуировку, а другой ласково приподнимает его лицо за подбородок. — Ты только посмотри, какая красота! Такое личико совсем не ожидаешь увидеть в борделе, так ведь? — он замечает, как взгляд телохранителя ошеломленно вспыхивает, и продолжает: — Вижу, ты так же поражен, как и я! Что и требовалось доказать! Похоже, друг мой, нас с тобой ждёт отменное веселье! Ты рад? Лично я очень! Юноша бросает быстрый взгляд на вошедшего и тут же снова опускает ресницы, мужчину он не узнает, но по выправке догадывается, что когда-то этот человек состоял в личной императорской гвардии. Стыд, плескавшийся где-то на уровне горла, теперь накрывает с головой. Меж тем мужчина, одетый в чёрное, отпускает юношу и идёт к бывшему гвардейцу. — Канем, запасливый ты мой, одолжи-ка ножик. Тот маленький, метательный, который ты в рукаве прячешь. Спасибо! Что бы я без тебя делал? Ловко играя с ножом, мужчина возвращается и снова встаёт перед юношей, который уже не знает, чего ожидать, но решает держаться до последнего. А Тёмный Мастер вдруг проводит лезвием по своему пальцу и режет его до крови. — Слижи, — говорит он и подносит палец к губам юноши, у того от удивления округляются глаза, такого извращения он не ожидал, но ошейник не оставляет выбора и приходится подчиниться. Нежные розовые губы приоткрываются и гибкий язычок, едва касаясь, подхватывает алую каплю. — Молодец! — удовлетворенно хвалит Мастер, ранка на его пальце тут же затягивается, а кровь оставшаяся на лезвии, испаряется. — Поздравляю! Ты выпил кровь полудемона, и теперь я полностью владею твоим телом. Наглядная демонстрация: я могу, не прикасаясь, причинить тебе адскую боль... От дикой нестерпимой вспышки, пронзивший с головы до ног, юноша вскрикивает и падает на пол, сжимается в комок, потом тут же выгибается назад и, пытаясь больше не кричать, закусывает губу. В следующую секунду боль уходит, но страх остаётся. — ...и в десять раз больнее могу сделать, если тебе интересно... Высокие черные сапоги чеканят шаг по цветному мозаичному полу, Мастер по кругу обходит лежащего юношу, продолжая говорить. — Могу в одно мгновение лишить тебя зрения, слуха, осязания... Чувства исчезают и тут же возвращаются, вызывая дезориентацию и почти животную панику. — ...или способности двигаться... Судорожно сжавшееся тело мгновение спустя обмякает и заваливается, подобно тряпичной кукле, юноша даже глазами моргнуть не может. — Могу разрушить любой из твоих органов, могу остановить сердце или дыхание, могу убить быстро или очень-очень долго мучить, калеча и излечивая, снова и снова... Способность двигаться всё не возвращается, дышать удаётся с трудом, юноша лежит и ждёт, когда демонстрация силы закончится и человек в черном расскажет всё, что хотел. — Ты нигде не сможешь скрыться от меня, не сможешь соврать мне, навредить или ослушаться, то есть сможешь попытаться, но ничем хорошим для тебя это не кончится, наказывать я люблю и фантазия у меня богатая, это тебе кто хочешь подтвердит. Но, если будешь послушным мальчиком, я зверствовать не стану. Всё понятно? Юноша чувствует, что может говорить, и сдавленно произносит: — Да. — Отлично! Поднимайся и одевайся, ты идёшь со мной. Я буду звать тебя Фелес, привыкай. Юноша неловко садится и берется за ранее сброшенное шёлковое одеяние, его руки дрожат, сердце колотится как бешеное, но он продолжает держать лицо. Склонив голову, он видит, что татуировка на его груди постепенно пропадает штрих за штрихом. Мастер тоже наблюдает за этим процессом и, когда исчезает последний элемент, удовлетворенно произносит: — Так-то лучше. — Почему... почему мне не больно? — тихо спрашивает юноша бесцветным голосом. — Потому что я пока не хочу, чтобы тебе было больно. Поторапливайся! Не зли меня! Сказав это, Мастер разворачивается и не оглядываясь идёт к двери. Юноша быстро накидывает на плечи юкату, подхватывает пояс и спешит следом, подпоясывается уже на ходу. Невозмутимый Канем покидает комнату последним, свеженазванный Фелес спиной чувствует его внимательный взгляд. А сам рассматривает идущего впереди человека, взгляд то и дело останавливается на пышных локанах, что свободно спускаются до пояса и забавно пружинят при ходьбе. В Империи Сэнда вьющиеся волосы - редкость, в Мрачных Пределах, насколько Фелес успел заметить, тоже, поэтому ему становится интересно, какие они на ощупь. Но юноша тут же одергивает себя и своё глупое любопытство, очень может быть он скоро узнает, каковы на ощупь волосы нового господина, и остальное на ощупь тоже узнает, может быть даже возненавидит себя за это знание. — Ваше Темнейшество, вы уже всё? — восклицает Жано, когда они появляются в общем зале. — Да, любезный Жано. Подарок мне очень понравился, я его забираю, твой долг прощен. На глазах у изумлённого хозяина борделя Темный Мастер снимает с руки управляющий браслет, подзывает к себе юношу, касается его шеи, и черный ошейник соскальзывает к нему на ладонь, как змея. — Но... но ведь... Жано прошибает холодный пот, он не знает как сказать, что "цветочек" предназначался не в подарок, а во временное пользование, дабы сорвать его невинность. Мастер смотрит на него с усмешкой, ему нравится наблюдать, как страх борется с жадностью в человеческой душе. — Но ведь... он совсем не обучен, — находится Жано, — если вы оставите его здесь на несколько недель... — О, не стоит беспокоиться, я сам его всему обучу. Дурное дело нехитрое. — Да, конечно, — обречённо произносит Жано и склоняет голову. — Рад был угодить... Он с поклоном принимает браслет и ошейник, приглашает заходить ещё и тихонько вздыхает, мысленно прощаясь с доходами от аукциона. Фелес пытается успокоить бурлящую в теле энергию, его пошатывает от вернувшейся в меридианы Ци, к тому же без ошейника голова начинает лучше соображать. Полудемон. Ваше Темнейшество. Чёрное одеяние и вьющиеся волосы... Мрачные пределы, если смотреть магическим зрением сверху, похожи на сеть из нитей тёмной силы, что подобно паутинным соединяются в одной точке, в замке Властелина, которого в глаза зовут "Тёмным Мастером" или князем Аранеем, а за глаза Пауком. Значит, вот к кому он попал... Тёмный Мастер меж тем подходит к дверям во внутренний двор "Цветника" и спускается в сад. Фелес, быстро нацепив первые попавшиеся гэта, спешит следом, Канем тоже не отстаёт. В укромном уголке среди цветущих кустов шиповника Мастер открывает портал в свой замок и приглашающе протягивает руку юноше. Тот размышляет, что будет, если он руки не примет, но проверить не решается, послушно подаёт свою ладонь и шагает вместе с Пауком в самое сердце паутины. Конец первой главы. "Прелесть паучьих игр", автор Gato_Kai "Прелесть", моя "Прелесть" Я закрыл танкобон и некоторое время держал его в руках, пытаясь справиться с охватившими меня чувствами. Восторг, наверное именно это я и ощущал сейчас. Чувство, настолько непривычное в моей жизни, что я с трудом его переношу. Не верю, просто не верю! Моя собственная манга! Рождённая в моей голове история! Нарисованная лично мной от первого до последнего фрейма! Отпечатана на бумаге, выпущена немаленьким тиражом и уже появилась на прилавках. Это сон! Это мечта, ставшая реальностью. Я вообще не ожидал такого! К восторгу отчётливо примешивалась паника. Чувства были настолько сильные, что мне стало трудно дышать. Наверное, для моей психики будет лучше, если я представлю, что этого не было, что мягкая книжка с картинками в моих руках мне только чудится. Да, так лучше, так определенно лучше, непонятное чувство перестало распирать грудь, сердцебиение постепенно успокоилось. Всё в порядке, ничего особенного, подумаешь, первый танкобон, большое достижение! Так я себя успокаивал, когда в ежемесячнике яойной манги напечатали первую главу "Прелести". И когда первая глава оказалась в тройке лидеров по популярности, я тоже старался не придавать этому большого значения, предположил, что в расчеты закралась ошибка, и расслабился. Почему-то с успехом мне было сложнее смириться, чем с неудачей. Ну в самом-то деле, я ведь не собирался создавать что-то выдающиеся. Я, Нагата Кайоши, никогда не считал, что могу сделать что-то особенное. До недавнего времени я был простым художником-ассисентом, работал на уже издающихся мангак, прорисовывал фоны, накладывал эффекты, занимался тонировкой, если дедлайн подкрадывался незаметно, мог, копируя стиль автора, набросать второстепенных персонажей на заднем плане. Короче, избавлял авторов от рутины, чтобы работа над мангой шла быстрее. У меня нет и не было никогда каких-либо честолюбивых планов, я думал, что всю жизнь буду рисовать чужую мангу, и это меня вполне устраивало. "Прелесть паучьих игр" я начал рисовать просто для души, для себя. Нашел однажды во время уборки свои старые школьные альбомы, полюбовался на детские попытки нарисовать историю, и будто открыл ящик Пандоры. Я видел свои ошибки и знал, как исправить, и я начал исправлять, потому что меня не отпускало. Теперь у меня были знания, опыт и наработанное за восемь лет мастерство. Я рисовал идеальную мангу на свой собственный вкус, со спокойной совестью заимствуя некоторые идеи и сюжетные ходы из чужих историй, потому что, боги свидетели, у меня даже в мыслях не было кому-то показывать мою "Прелесть"! Это была только моя отрада, моя тайная радость. Одинокие вечера перестали быть одинокими, я спешил домой как на свидание. По сути это и было свиданием, с моей собственной историей, с моими любимыми героями. Жизнь заиграла новыми красками, я засыпал с мыслью о моей манге и, проснувшись, первым делом думал о ней. — Вы так сияете, Нагата-сан, — сказала мне Иноэ-сенсей, на которую я тогда работал, — будто бы влюбились! Я неопределенно пожал плечами и слегка смутился. — У вас появилась девушка? — обрадовалась она. Я покачал головой — Парень? — обрадовалась она ещё больше. Иноэ-сенсей чуть ли не со школы рисовала яой и сёнен-ай, была признанным мастером в этих жанрах и давно подозревала, что мои предпочтения далеки от традиционных. Но до сих пор напрямую не спрашивала. "Да, — мог бы ответить я, — у меня появился парень, даже три парня!" Три шикарных, нарисованных парня, я был по-настоящему в них влюблён и дико счастлив оттого, что они есть в моей жизни. Когда первая глава была полностью готова, я не мог с ней расстаться, таскал повсюду с собой и любовался украдкой. Вот и долюбовался. Меня застукала за этим делом Иноэ-сенсей, возопила, что большей красоты в жизни не видела и умоляла дать ей почитать, пока я не сдался. Сначала я попытался соврать, что это не моё, но ничего не вышло. — Нагата-сан, вы, что, думаете, я вашу руку не узнаю? Да тут всё до последней чёрточки вами нарисовано! Я так рада, что вы начали рисовать свою мангу! Вы такой талантливый! Когда собираетесь послать в издательство? Ко мне скоро мой редактор придет, хотите, я покажу ему и он выскажет своё мнение? Я попытался путанно объяснить, что не собираюсь ничего никуда отсылать, что рисовал только для себя и издаваться вообще не планировал, но Иноэ-сенсей пришла в ужас от такого заявления. — Ваша манга нужна этому миру, Нагата-сан! Ваша манга МНЕ нужна! Как я буду жить, не зная, что там будет дальше? Почему наследный принц оказался в рабском ошейнике? Что с ним сделает князь Араней? Почему императорский гвардеец стал ему служить? Как вы можете быть таким эгоистом, Нагата-сан? Женщины всегда меня немного пугали, а эмоциональные женщины вдвойне, так что я быстро сдался, остался ждать редактора и молился, чтобы моя "Прелесть" ему не понравилась. Молитвы не помогли, редактор восхитился и заявил, что забирает мою "Прелесть" на рассмотрение, при этом был полностью уверен в том, что публикация ей обеспечена. Я пытался доказать, что моя манга для публикации не годится, что я воровал идеи, образы и даже детали костюмов из чужих работ, но редактор и слушать не стал: — Вы не воровали, Нагата-сан, вы черпали вдохновение, — объяснил он мне. Дальше пошли вопросы по существу, на какой стадии вторая глава, как быстро я могу рисовать, как далеко продуман сюжет, и всё такое. Потом я несколько дней приходил в себя, не понимал, как так получилось и отчаянно мечтал отмотать время назад, чтобы избежать этого всего. Продолжать рисовать было тяжело, осознание того, что мою мангу будут ЧИТАТЬ ЛЮДИ давило ответственностью, как гранитной плитой. Исчезла лёгкость и свобода, я сомневался в каждой своей идее, и если бы не помощь Иноэ-сенсей, которая объявила себя моей главной фанаткой и во всём поддерживала, я бы не выдержал и сдался. Потом появились другие поклонники "Прелести", они писали мне письма, радовались каждой новой главе на форумах, яростно собачились с немногочисленными хейтерами, и полюбили моих героев так же, как и я. Это было волшебное чувство единения, принятия, сопричастности, я уже не был одинок в своих фантазиях, делиться оказалось так здорово. Я чувствовал, что кому-то нужен и то, что я делаю, для кого-то очень важно. И как радовались мои читатели, когда издательство анонсировало выход танкобона! Больше меня, наверное. Теперь первые главы истории были собрана под одной обложкой, и бонусом шла экстра, за которую "Прелести" назначили рейтинг 18+ Вспомнив про экстру я совсем засмущался и убрал танкобон на полку. Триумфом насладился, пора приниматься за работу, читатели ждут новые главы.