Как же я боюсь

       3 октября 2020 В этом году осень выделилась через чур низкой температурой. Олег не заметил как быстро приятное августовское тепло сменилось на ледяной вечер и частые дожди, хоть в Петербурге это конечно было не редкостью, но смена сезонов влияла и на настроение. С приходом холода на улице, в душе тоже становилось прохладно. Волков спокойно шёл по парку, а впереди, на расстоянии пары шагов, бежал его пёс. Немецкая овчарка, некогда приходившаяся брюнету боевым товарищем. С момента событий в Сирии прошло почти 10 лет, но они всё никак не отпускали. Сейчас Олег, израненный не только физически, но и морально, просто существовал. Без смысла. Или он был ничтожным, просто ради несчастного пса Джека, который по людской глупости лишился одной из задних лап. Он всё равно оставался самым хорошим мальчиком с целой собачьей жизнью впереди. Волкову хотелось хоть кого-то иметь рядом, ведь Разумовский в один момент исчез, оставив руководство Vместе, а Игорь... Игорь Гром, такое благозвучное имя отражалось лишь неприятной болью где-то в районе груди. Много сил было потрачено на поиски какой-то информации о нём, это даже дало результаты, но Олег не смог найти в себе смелости связаться с майором. Сейчас уже мужчина, не юноша, чувствовал вину за то, что они окончательно потеряли связь. Все тёплые воспоминания были заперты в самый отдалённый уголок сознания, под простой надписью на дверцах тайника "Первая любовь". События юношества повлияли на Волкова хотя бы в плане самоосознания, но в итоге всё равно отошли куда-то подальше. Ему было некогда погружаться в это, было некогда жить по-человечески. Любовь – это не то, чего он заслуживал. Пёс внезапно скрылся из вида, нырнув куда-то в ближайшие кусты, но Олег не волновался. Он продолжил неспешную прогулку, думая, что его верный друг скоро вернётся. Это было одной из традиций, когда они гуляли, на одном и том же повороте животное скрывалось, а ближе к выходу из парка уже ожидало хозяина. Только в этот раз брюнет не на шутку напрягся, не заметив своего пса на привычном месте. Он без раздумий свернул на одну из косых тропинок, где предположительно пролегал путь Джека и не прогадал. Пушистая морда уже спешила навстречу, за несколько минут успев соскучиться. Олег погладил любимца по голове и поспешил прицепить к ошейнику шлейку, ведь им пора было возвращаться домой. Но спокойствие сменилось напряжением стоило мужчине заметить тёмную фигуру на другой стороне тропинке, самое удивительное, что пёс при этом радостно вилял хвостом, хотя обычно чуял опасность. Он вопреки всем ожиданиям потянул хозяина в сторону приближающегося человека, через чур настойчиво. —Это Ваш пёс? – произнёс голос, показавшийся знакомым и из темноты сумерек на свет фонаря вышел мужчина, в кепке, с небрежной бородкой. Олег произнёс хриплое "да", чувствуя только нарастающее напряжение и пытаясь повнимательнее рассмотреть чужое лицо. —Он у меня уже три раза украл шаверму. Человек был серьёзен, но его слова звучали слишком смешно. А когда тот понял голову, полностью открывая взор на своё лицо, то в ступоре застыли все, помимо Джека, который всё ещё радостно махал хвостом. Игорь Гром и Олег Волков, удивительно, но встретились вновь, сами того не ожидая. Их стиль поведения перед друг другом не особо поменялся, даже спустя годы. Они стояли в тишине, просто пялясь. И это могло продолжаться явно дольше пары минут, если бы пёс не потянул хозяина куда-то в сторону, а тот чуть не упал на землю, вдруг потеряв все силы. —Я думал... Что он бездомный вообще, раз лапы нет, – произнёс Игорь, протягивая брюнету руку, чтобы поздороваться и Олег не стал отказываться, слегка сжав чужую ладонь, —Он ворюга, я в этот раз решил проследить куда он пойдёт и тут ты. —У него есть ошейник, его просто под шерстью не видно. И надпись на медальоне "позвоните папе, я проебался". Такая непринуждённая беседа, будто они не виделись всего пару дней. Странные ощущения. Олег будто из транса вышел, когда Игорь ему протянул бумажку с номером телефона и небрежной подписью "Игорь Константинович Гром". Руки слегка дрожали и брюнет собрал все силы, чтобы скорее забрать эту, своего рода, визитку, а затем отшатнулся, стараясь больше не смотреть на предмет бесконечной сердечной боли. Гром ничего не успел сказать, даже попрощаться, настолько быстро Волков ретировался. В какой-то момент, уже выйдя из парка, Олег вообще перешёл на бег. Самая забавная вещь, если в такой ситуации вообще было место чему-то весёлому – это Джек, который радостно догонял хозяина. Наконец остановиться он смог лишь попав прямиком в лифт и неловко съехав по зеркальной стенке на пол. Ненависть к себе, страх, чувство вины – всё навалилось на его плечи с новой силой. Это вжимало в пол, давило так, что подступала тошнота. Волков даже не мог дать определение, почему всё запертое так легко вырвалось наружу. Он никогда не думал, что настолько... Скучал? Кажется всё намного хуже. Олег пытался стряхнуть с себя это ощущение, снять вместе с одеждой и оттереть мочалкой, но ничего не получалось. Горячий душ после холодной прогулки сделал только хуже, начала сильно кружиться голова. Мужчина кое-как добрался до кухни, чтобы окончательно добить себя самого несколькими глотками изысканного дорогого вина, будто купил его в ближайшей Пятёрочке. Олегу было лучше одному. Одиночество не заставляло его сердце сходить с ума, только болеть время от времени. От кухни путь продолжился в сторону спальни, где у кровати уже давно разлегся Джек. С грязными лапами и до сих пор со шлейкой, но сил подумать об этом уже не оставалось. Брюнет плюхнулся на кровать и почувствовал, будто его засасывает куда-то в другую реальность по ту сторону постели. Может там они с Игорем никогда не расставались и этих мерзких ощущений больше никогда не возникало. Такой мир, где Олег никогда не был в Сирии, никогда не получал ранений. В районе правой ключицы мерзко заныло. К Волкову медленно начало приходить осознание. Того, что он например, больше никакими людьми не интересовался. Пробовал найти партнёра, разумеется парня, но в какой-то момент все мысли возвращались к тому, как было с Игорем. Самое главное – тепло. Стоило прижаться к чужому плечу и как будто лежишь с батареей. Но так было физически, а морально всё тепло передавалось через помощь, мелкие подарки и какие-то записки с приятным содержанием. Олегу не хотелось нового, ему хотелось как 15 лет назад. И с тем же человеком. Дальнейшая ночь и попытки отдохнуть были скорее похожи на пытку.        7 октября 2020 Волков перестал нормально есть и спать. Наверное, он бы мог использовать снотворное, но после того как пытался свести счёты с жизнью при помощи таблеток – не мог заставить себя выпить даже те медикаменты, который выписал врач. Джека выгуливала соседка, у которой был мелкий смешной шпиц и Олег радовался, что хотя бы его пёс чувствовал себя привычно. Человеку было в разы хуже. Всё тело время от времени перекручивало и улучшений не предвиделось. Волков знал в чем заключается его лечение, но считал то слишком дорогим. Он знал ровным счётом ни-че-го о нынешней жизни Игоря, помимо работы и адреса. Наверное, он не одинок. Вообще скорее всего женат и является счастливым отцом. Это ведь Гром, он был идеален и любим окружающими. Олег приложил руки к лицу, пытаясь как-то прийти в себя и обнаружил неприятную щетину. Кололась. В годы учёбы Игорю это не нравилось, а сейчас он отрастил бороду. Ещё одно подтверждение тому, что ничто не стоит на месте, кроме Волкова и его вечных сожалений. Заставить себя подняться в этот раз оказалось ещё сложнее, чем ранее. Несколько шагов, лишь бы добраться до пальто, где в одном из карманов таилась бумажка с номером Грома. Сейчас этот звонок мог стать спасением, только Олег не собирался реально звонить. Он внёс номер в список своих контактов и вернулся в постель. Вдруг появился озноб, как при простуде, а муражки начали скакать табунами. Волков подозвал Джека и разрешил тому запрыгнуть на постель. Мужчина приобнял пса, аккуратно почесал его за ушком. Вот единственная отрада, тёплый и пушистый "малыш". Он был единственной причиной для брюнета оставаться в строю. Той же ночью Олега начало лихорадить и поднялась температура. Может дело было в том, что он открывал окна по всему дому, ради того, чтобы сигаретный дым быстрее выветрился или виноват был холодный душ – никакой разницы. Слишком синхронно получалось у него болеть и внутри, и снаружи. Дома оказался парацетамол, аспирин и какой-то сироп от кашля. Нормальный набор, можно было выкарабкаться. Казалось, что под влиянием болезни желание позвонить Игорю то возрастало, то наоборот сходило на ноль. Метания продолжались.        9 октября 2020 Соседку внезапно обеспокоил нездоровый вид Олега, хотя раньше она не проявляла никакого интереса к чужим проблемам. Лучше бы даже не пыталась вести себя иначе, всё равно от неё отмахнулись словно от надоедливой мухи. Все было в порядке, сам Волков уже перестал зацикливаться. Он ощущал себя плохо, но понял наконец, что может лишь пережить этот момент. Или двинуть кони от гриппа, тут ничего не попишешь. В квартире впервые за пару месяцев раздался телефонный звонок. На том конце провода отозвался Серёжа, который оказывается колесил по Европе и в ус не дул о происходящем с Олегом. Он и не заметил, что друг толком говорить не мог, ибо повреждённые голосовые связки и сильная боль в горле мешали коммуникации. Всё протараторил и исчез вновь, бросив трубку. Брюнет чувствовал себя не столько просто брошенным, сколько преданным. Он хотел уничтожить сим-карту на своём телефоне, чтобы избежать дальнейших подобных звонков, но остановился, листая записную книжку. Опять Игорь. Может с этим стоило покончить? Скорее всего. Смс-ка отправились легко и быстро, а текст её оказался очень прост "12 октября там где мы". Или там где нас нет, что тоже могло подойди. Гром должен понять о каком месте так замысловато написал Олег. Это будет служить знаком о воспоминаниях и слабым лучиком надежды.        12 октября 2020 Игорь чувствовал, что уже замерзает. Нос и щеки покраснели, сигнализируя о том, что стоило переместиться в более тёплую локацию, но мужчина не мог. Он стоял под деревом в Ивановском саду и ждал. Прошлая встреча случилась куда ближе к дому Грома и он думал, что если Олег всё же решится на встречу, то позовёт его туда же, но оказалось иначе. В этом месте, в далёком 2005 они праздновали окончание кадетки, исключительно вдвоём. Распивали шампанское из бутылки, считали прохожих, спорили. Под конец праздника, будучи уже пьяными, целовались в тени, где никто не мог их заметить. Хороший тогда был вечер, летний и тёплый. Игорь не мог отрицать того, что тоже скучал, но когда в день дембеля Волкова не получил весточки, то захотелось найти солдата и послать нахер. Разыскать удалось лишь Разумовского – "брата" и он точно что-то знал, но решил скрыть всё. Гром думал, что может буквально выбить из Сергея правду, но его остановило осознание, что если Олег внезапно вернётся, то такого поступка не простит. Парень, сейчас уже мужчина, ждал. Около пяти лет, кажется. Всё надеялся, что пропажа появится сам и они будут счастливы вновь, но этого не случилось. Потом появилась Саша, после неё Юля. К парням Игорь больше и на пушечный выстрел не приближался, не мог себя пересилить и каждый раз при мысли о том, чтобы завести партнёра он так же думал, что просто не может себе этого позволить. К девушкам Гром относился по-другому, их могло быть много, самых разных типажей и характеров, но Олег в его памяти был один. Молодой, осторожный и при этом весёлый, интересный. В нём было то, что не удалось отыскать больше ни в ком. После Пчёлкиной Игорь предпочёл больше не пробовать себя в отношениях, с головой ушёл в работу. Наконец отпустил мысли о Волкове, но они встретились вновь. Затем опять была тишина и то сообщение заставило Грома вновь ощутить себя мелким кадетом, у которого сердце разрывалось от мыслей о своей любви. Забыть его оказалось невозможно. Игорь заметил приближение Волкова издалека. Брюнет шёл твёрдо, но аккуратно, с прямой спиной, только его фигура в этот раз казалась меньше, а гладко выбритое лицо бледнее. Гром вышел из своего укрытия, чтобы подойти к нему ближе. Они вновь поздоровались, пожав друг другу руки. —Расскажи, где ты пропадал, – произнёс Игорь, готовясь к самому страшному и безразличному ответу. Мужчины разместились на скамейки и Волков, своим хриплым голосом начал рассказывать историю. —В апреле 2006, когда мне оставалось уже меньше полугода до возвращения, я впервые услышал предложение подписать контракт. Много думал над этим и через ещё пару месяцев мне пришла посылка от Серёжи, а там письмо. С рассказом о том, что ты пострадал. Мол, подрался с кем-то, кто узнал о "нас" и тебе сломали нос. Я под влиянием момента и своих эмоций решил, что останусь как контрактник, даже не поеду в Петербург навестить вас. А там... Чем больше проходило времени, тем страшнее мне было вновь искать возможность связаться с тобой. В 2011 я попал в Сирию как командир Российского отряда. Там много всего произошло, но главное, что из-за многочисленных ранений меня отправили сначала в госпиталь, потом домой. Я ушёл в отставку, забрал Джека, начал помогать Серёже. Разумовский пропал, он сейчас где-то в Европе, кажется, в Венеции. А я здесь, встретился наконец со своим страхом. Волков закончил, прокашлялся и отвернулся, приходя в себя. Его история вроде не была особо интересной. —Я никогда ни с кем не дрался по поводу наших отношений и мой нос цел. Эти слова заставили Олега выпрямиться и ошарашенно посмотреть на собеседника. Он понимал, что ничего не понимает. —Но, мне Разумовский написал обо всём что произошло в красках и подробностях. —А мне спустя год он говорил, что не знает где ты находишься. Я передавал ему свои письма для тебя. —Мне приходили только письма, которые писал Серёжа. Кажется, мужчины неожиданно сами для себя нашли причину столь долгой разлуки. Они закурили золотую Яву, когда уже начало темнеть.        15 октября 2020 Олегу стало лучше после того, как Игорь согласился попробовать вновь. За пару дней он практически полностью переехал к Волкову, ибо расстаться вновь они оба пока были не готовы. Милый майор жарил самую вкусную картошку, бегал за шаурмой и в аптеку вместе с Джеком. Брюнет наконец мог нормально есть и постепенно приходил в форму, а пёс радостно влиял хвостом от внимания со стороны теперь кажется ещё одного папы. Стоило Игорю присесть рядом, как он сразу попадал в чужие крепкие объятия.

Одиночество наконец перестало беспокоить.